Сёдзо разглядывал длинные тени, которые дома отбрасывают на дорогу в лучах утреннего или вечернего солнца, и неровности на этих тенях, и вдруг ему показалось, что в голове его словно лопнул пузырь.
Это было что-то бесформенное и неопределенное. Но когда он проходил мимо этого места на следующий день, пузырь опять лопнул, и на этот раз его очертания были более четкими.
«Угол», — рассеянно подумал Сёдзо.
Углы. Дом с домом, Стена со стеной. Крыша с крышей. Они наслаиваются, вытягиваются в один ряд, и на отбрасываемых ими тенях полно глубоких светлых выемок. Эти выемки появляются там, где заслоняющие солнце стены и крыши, не наслаиваясь друг на друга, пропускают его лучи.
Сёдзо поднялся на крышу склада, на десяти метровую высоту, чтобы взглянуть на жилой квартал, по которому он проходит каждый день. Улицы делят его на квадраты, как доску для игры в го, но линия, очерчивающая крыши домов, весьма замысловата, в результате чего, хотя дома и стоят на одной улице, некоторые из них видны, а другие незаметны,
«Угол, — опять подумал Сёдзо. — Но при чем тут угол?»
«Почему преступник выбрал именно дома А, В, С, и D, находящиеся в углах квадрата? Первое интуитивное ощущение того, что это как-то связано с геометрией, еще не было четко оформленным. Интересно, видны ли из каждого дома остальные три? Или же из каждого из них можно наблюдать что-то, не имеющее к ним отношения? Если все-таки есть что-то, их объединяющее, то оно должно находиться в одном из пятидесяти домов, помещающихся внутри квадрата».
Все это совершенно беспочвенные рассуждения, но у Сёдзо такой характер — он должен при помощи ног и глаз проверить мысль, которая мелькнула у него однажды. И он прилежно ходил и рассматривал эти четыре дома. Сначала справа, потом слева. Потом опять справа.
Дома А, В, С и D расположены так, что идя от первого к последнему, двигаешься по часовой стрелке. Все четыре смотрят на юг, но если представить себе квадрат, который они образуют, то сторона, обращенная внутрь квадрата, у домов А и В — южная, а у домов С и D — северная. Предположим, что преступник из каждого дома разглядывает объект, который виден из всех четырех домов, тогда в домах А и В он будет смотреть из выходящих на юг окон и веранды, а в домах С и D — из окон, выходящих на север.
Сёдзо разделил одну страничку блокнота на четыре части, в каждом квадрате нарисовал крест со стрелками, указывающими на восток, запад, юг и север, и попытался изобразить на каждой из этих осей план каждого дома. Он нанес на план окна, веранды — все, что открывалось и могло служить наблюдательным пунктом. И конечно, не забыл в доме номер тридцать, обозначенном буквой D, нарисовать окошко, выходящее на север.
Присмотревшись, он обнаружил, что во всех четырех домах такие наблюдательные пункты, откуда можно видеть, что делается внутри квадрата, находятся исключительно на втором этаже, Окошко в туалете. Окно в жилой комнате. Окошко, освещающее лестницу. Отсюда следует вывод, что если преступник полет не за деньгами и ценными вещами, то единственной причиной, побудившей его выбрать именно эти дома, были окна и веранда, выходящие на одну определенную сторону.
Сёдзо решил, что сможет прийти к какому-то заключению после того, как своими собственными глазами увидит то, что видно из каждого окна, выходящего внутрь квадрата. Есть в этом смысл или нет, но на данной стадии надо сделать все, что только можно.
Через несколько дней во «владениях» Сёдзо опять случилось небольшое происшествие. Во второй половине дня к складу на велосипеде подкатил знакомый полицейский из ближайшего участка и вызвал Сёдзо. Он рассказал, что около двух часов ночи на дороге недалеко от фармацевтической фирмы кто-то избил возвращавшуюся домой из бара или ночного клуба хостес.
Естественно, Сёдзо подумал, что ему будет задан вопрос о том, не видел ли он кого-нибудь подозрительного, Но, инстинктивно отреагировав на слова «возвращалась домой», спросил:
— Какая женщина? Из дома номер двадцать? Или из пятьдесят третьего?
— Из пятьдесят третьего… Значит, вы ее знаете… — сказал полицейский и весело хохотнул.
«Что же тут смешного?» — подумал Седзо.
— Да, женщину из пятьдесят третьего я знаю. Насколько она пострадала? Вы уверены, что это произошло около двух часов ночи? Преступник был один? — забросал он вопросами полицейского.
Полицейский снял фуражку, почесал в голове и с озадаченным видом уклончиво сказал:
— Я тут, это… Хотел вас спросить — где вы были и что делали около двух часов ночи?
Наконец-то до Сёдзо дошло, в чем тут дело, и абсурдность ситуации лишила его дара речи. Но опять любопытство взяло верх, правда на этот раз не только в силу всегдашней привычки.
— А что, пострадавшая утверждает, что преступник был похож на меня?
— Вообще-то да…
— В два часа ночи я совершал обход на фармацевтическом складе. Об этом есть запись в журнале, я могу ее показать. К тому же женщина, когда на нее напали, наверное, была довольно сильно пьяна? Во-первых, она толком не помнит, как выглядел нападавший. А во-вторых, она утверждает, что это произошло неподалеку от фармацевтической фирмы, но живет-то она совсем в другой стороне. Надо прежде всего еще раз уточнить, где она вышла из такси, когда возвращалась с работы. Скорей всего, она этого тоже не помнит.
Сёдзо говорил без умолку. Полицейский с туповатым видом и словно не зная, куда деваться, снова почесал в голове и сказал:
— Да нет, я вас и не подозреваю…
— Не о том речь. Понимаете, рядом с фирмой «Татибана якухин» ночью люди почти не ходят. Насколько мне известно, после полуночи лишь изредка по боковым улочкам проезжает такси. Еще иногда на такси возвращается домой хозяин из тридцать девятого. По выходным на шоссе к западу от фирмы девушка из тридцать пятого, крашенная под блондинку, вместе с каким-то парнем нюхают растворитель. Там в это время не бывает ни людей, ни машин, вот они туда и приходят нюхать. А женщину из пятьдесят третьего дома я никогда здесь не встречал.
— Вы прямо как книга учета, — сделал комплимент полицейский.
Сёдзо начинал все больше раздражаться:
— Да не об этом речь. Дело не в том, что пострадавшая в нетрезвом виде находилась около «Татиба-на якухин». Дело в том, что в безлюдном месте преступник избил женщину.
— Ну…
— Надо выяснить, он преследовал ее, чтобы избить, или же, оказавшись а том месте, неожиданно столкнулся с потерпевшей. Одно из двух. Обязательно постарайтесь еще раз расспросить ее об этом.
— Да вам только сыщиком быть. — Полицейский явно слушал в пол-уха, что говорит Сёдзо. — Прошу извинить за беспокойство. — Попрощавшись, он надел фуражку, сел на велосипед и исчез из виду.
Сёдзо машинально достал из кармана блокнот и развернул карту. Действительно, участок, на котором находится фармацевтическая фирма, почти вплотную прилегает к стороне С и D квадрата, образованного четырьмя домами — А, В, С, и D. Неудивительно, если грабитель в два часа ночи случайно столкнулся С подвыпившей женщиной. С этой мыслью он внес в блокнот запись об этом происшествии.
Раз в неделю, когда в супермаркете, где она работала, был выходной день, Каёко, жена Сёдзо, приезжала навестить его. Оба они стеснялись видеться на людях, поэтому их встречи всегда проходили вечером.
Поглядывая на часы, Сёдзо закончил в половине девятого первый обход и открыл задние ворота фармацевтической фирмы. Каёко, как всегда, уже тихо стояла там с магазинным пакетом в руках. В пакете лежали купленная по случаю одежда, суси и какая-то вареная еда, а также налоговые документы, в которых она сама не разбиралась, школьный табель с оценками дочери, извещения из школы и прочее.
— Да-да, и вот еще… — Каёко поставила на стол в помещении охраны желудочное лекарство. Сёдзо всегда держит в своей домашней аптечке это китайское средство, но его почему-то никогда не бывает в ближайших аптеках.
— Новости есть?
— Нет. А у тебя?
— Почти нет. Кэйко просит на карманные расходы десять тысяч иен.
— Надо, чтобы было не меньше, чем у других.
— За другими не угонишься.
После пятнадцати лет супружества им не о чем было говорить, когда они встречались здесь раз в неделю. Они поели суси, обменялись несколькими фразами о домашних делах и о дочери, и на том их разговор закончился. Немногословная Каёко была такой же заурядной, как и Сёдзо. Простая женщина без особых достоинств. Такие люди, даже если в их серой жизни происходит что-то необычное, по-прежнему остаются заурядными.
Все началось с того, что шесть лет назад младший брат Каёко, будучи пьяным, сбил насмерть человека. Родители Каёко для выплаты компенсации продали свой дом, и семья распалась. Сёдзо, которого мучили необъяснимые угрызения совести из-за родственника, совершившего преступление, попросил перевести его из следственного отдела Главного управления полиции на какой-нибудь подведомственный участок. Там в отделе по борьбе с преступностью он продержался год. А потом решился. Причем главную роль в его решении сыграл отказ дочери ходить в школу из-за того, что по соседству и в школе над ней постоянно издевались.
После некоторых колебаний Сёдзо оставил работу в полиции. Жену и дочь он перевез в Тиба, сам тоже сменил место жительства. Не так-то просто было найти место, где бы его никто не знал в лицо, потому что сыщики всегда на виду. Новая работа тоже подвернулась не сразу, и он уже примирился с мыслью, что не сможет жить вместе с семьей.
Безусловно сыграло свою роль и упрямство самого Сёдзо. Он вбил себе в голову, что не желает видеть жену и ее родственников, что ставшая угрюмой и неразговорчивой дочь не хочет его знать. Сказывалось также и пессимистическое душевное состояние Сёдзо.
И все же, если обернуться назад, прожитые врозь годы пролетели, словно один миг. И оба они, и Каёко, и он сам, так и остались на удивление заурядными людьми. Глядя на их лица, не подумаешь, что в их жизни было много событий. Кажется, что ничего не изменилось, все идет своим чередом. И мир, и счастье, и неудовлетворенность.