Разъезд Дубосеково. Поле. Холмы. Перелески. Чуть поодаль петляет Лама…
Здесь на холме, на открытом поле, герои из дивизии генерала Панфилова преградили фашистам путь.
Их было 28. Возглавлял бойцов политрук Клочков. Врылись солдаты в землю. Прильнули к краям окопов.
Рванулись в атаку фашистские танки, гудят моторами…
Сосчитал солдат:
— Батюшки, двадцать штук!
Усмехнулся Клочков:
— Двадцать танков. Так это, выходит, меньше, чем по одному на человека.
Улыбнулись солдаты: «Орёл политрук!»
— Меньше, — сказал рядовой Емцов.
— Конечно, меньше, — сказал Петренко.
Вступили герои в бой. Поле. Холмы. Перелески. Чуть поодаль петляет Лама.
— Ура! — разнеслось над окопами. Это солдаты подбили первый танк.
Снова гремит «ура!» Это второй — споткнулся, фыркнул мотором, лязгнул бронёй и замер. И снова «ура!». И снова.
Четырнадцать танков из двадцати подбили герои. Отошли, отползли уцелевшие шесть.
Рассмеялся сержант Петренко:
— Поперхнулся, видать, фашист.
— Эка же, хвост поджал.
Передохнули солдаты.
Видят, снова идёт лавина. Сосчитали — тридцать.
Посмотрел на солдат политрук Клочков. Замерли все. Притихли. Лишь слышен железа лязг…
Ближе всё танки, ближе.
— Друзья, — произнёс Клочков. — Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва.
— Понятно, товарищ политрук, — ответили солдаты. — Москва!
Вступили солдаты в битву.
Всё меньше и меньше в живых героев. Пали Емцов и Петренко.
Погиб Бондаренко. Погиб Трофимов.
Нарсутбай Есебулатов убит. Шопоков…
Всё меньше и меньше солдат и гранат.
Вот ранен и сам Клочков. Снова поднялся навстречу танку. Бросил гранату. Взорван фашистский танк. Обрадовался Клочков. И в ту же секунду сразила героя пуля. Пал политрук Клочков.
Стойко сражались герои-панфиловцы. Доказали, что мужеству нет предела. Не пропустили они фашистов. Поклонилась им в пояс за это Россия.
Разъезд Дубосеково. Поле. Холмы. Перелески. Где-то рядом петляет Лама…
Разъезд Дубосеково — для каждого русского сердца дорогое, святое место.
ДОВАТОР
Враг рвался к Москве. Фашисты были уверены, что ещё удар — и они сломят сопротивление советских войск.
А в это время Верховное Командование нашей Армии готовило решительное контрнаступление.
И вот оно началось.
Внезапный и решительный контрудар советских войск ошеломил врага, заставил его отступать.
В боях под Москвой принимали участие и казаки: донские, кубанские, терские…
Лих, искрометен в бою Доватор. Ладно сидит в седле. Шапка-кубанка на голове.
Командует генерал Доватор кавалерийским казачьим корпусом.
Смотрят станичники на генерала:
— Наших кровей — казацких!
Спорят бойцы, откуда он родом:
— С Дона.
— С Кубани!
— Терский он, терский.
— Уральский казак, с Урала.
— Забайкальский, даурский, считай, казак.
Не сошлись в едином мнении казаки. Обратились к Доватору.
— Товарищ комкор, скажите, с какой вы станицы?
Улыбнулся Доватор:
— Не там, товарищи, ищите. В белорусских лесах станица.
И верно. Совсем не казак Доватор. Белорус он. В селе Хотино за городом Витебском — вот где родился комкор Доватор.
Не верят Доватору казаки.
— Шутки комкор пускает.
И снова:
— Терский!
— Оренбургский.
— Донской!
— Кубанский!
— Уральский.
— Братцы, да он же, считай, забайкальский, даурских кровей казак.
Ещё в первые месяцы войны конная группа Доватора ходила по фашистским тылам. Громила склады, штабы, обозы. Сильно досталось тогда фашистам. Пошли слухи: 100 тысяч советских конников прорвалось в тыл. Успокаивают солдат фашистские генералы. Отдают даже специальный приказ. А в этом приказе: «Не верьте слухам! Слухи о том, что в тыл наших войск прорвалось 100000 кавалеристов противника, преувеличены. Линию фронта перешло всего 18 000». А на самом деле в конной группе Доватора было только 3000 человек.
Когда советские войска перешли в наступление, казаки Доватора снова прорвались в фашистский тыл.
Боятся фашисты советских конников. За каждым кустом им казак мерещится…
Назначают фашистские генералы награду за поимку Доватора. 10 тысяч немецких марок получит ловкий.
Рыщут любители денег и славы. Ловят в мечтах Доватора. Исчезает как дым Доватор.
Повышают фашисты цену. 20 тысяч марок за поимку советского генерала. Рыщут любители денег и славы, хватают в мечтах Доватора.
Как гроза, как весенний гром, идёт по фашистским тылам Доватор.
Бросает фашистов в дрожь. Проснутся, ветра услышат свист. Кричат в испуге: — Доватор! Доватор!
Услышат удар копыт… бледнеют в панике: — Доватор! Доватор!
Снова повышают фашисты цену. 50 тысяч марок назначают они умелому. Лежат без хозяина эти деньги. Как сон, как миф — для врагов Доватор.
Едет верхом на коне Доватор. Легенда следом за ним идёт.
ДОМ
В упорных боях отстояли Москву солдаты. По фашистам теперь сами ударили.
Танковая бригада генерал-майора Катукова стремительно продвигалась вперёд. Догоняли танкисты врага.
И вдруг — остановка. Взорванный мост впереди перед танками.
Случилось это на пути к Волоколамску, в селе Ново-Петровском.
Приглушили танкисты моторы. На глазах уходят от них фашисты. Выстрелил кто-то по фашистской колонне из пушки, лишь снаряды пустил по ветру.
— Ауфидерзеен! Прощайте! — кричат фашисты.
— Бродом, — кто-то предложил, — бродом, товарищ генерал, через речку.
Посмотрел генерал Катуков — петляет река Маглуша. Круты берега у Маглуши. Не подняться на кручи танкам.
Задумался генерал.
Вдруг появилась у танков женщина. С нею мальчик.
— Лучше там, у нашего дома, товарищ командир, — обратилась она к Катукову. — Там речка уже. Подъём положе.
Двинулись танки вперёд за женщиной. Вот дом в лощине. Подъём от речки. Место здесь вправду лучше. И всё же… Смотрят танкисты. Смотрит генерал Катуков. Без моста не пройти тут танкам.
— Нужен мост, — говорят танкисты. — Брёвна нужны, мамаша.
— Есть брёвна, — ответила женщина.
Осмотрелись танкисты вокруг — где же брёвна?
— Да вот они, вот, — говорит женщина и показывает на свой дом.
— Так ведь дом! — вырвалось у танкистов.
Посмотрела женщина на дом, на воинов:
— Да что дом — деревяшки, полешки. То ли народ теряет. О доме ль сейчас печалиться. Правда, Петря? — обратилась женщина к мальчику. Затем снова к солдатам: — Разбирайте его, родимые.
Не решаются трогать танкисты дом. Стужа стоит на дворе. Зима набирает силы. Как же без дома в такую пору?
Поняла женщина.
— Да мы в землянке, уж как-нибудь. — И снова к мальчику: — Правда, Петя?
— Правда, маманя, — ответил Петя.
И всё же мнутся, стоят танкисты.
Взяла тогда женщина топор, подошла к краю дома. Первой сама по венцу ударила.
— Ну что же, спасибо, — сказал генерал Катуков.
Разобрали танкисты дом. Навели переправу. Бросились вслед фашистам.
Переходят танки по свежему мосту. Машут руками им женщина и мальчик.
— Как вас звать, величать?! — кричат танкисты. — Словом добрым кого вспомнить?
— Кузнецовы мы с Петенькой, — отвечает, зардевшись, женщина.
— А по имени, имени, отчеству?
— Александра Григорьевна, Пётр Иванович.
— Низкий вам поклон, Александра Григорьевна. Богатырём вырастай, Пётр Иванович.
Догнали танки тогда неприятельскую колонну. Искрошили они фашистов. Дальше пошли на запад.
Отгремела война. Отплясала смертями и бедами. Утихли её сполохи. Уходит всё дальше от нас война. Но не стёрла память людские подвиги.
Не забыт и подвиг у речки Маглуши. Поезжай-ка в село Ново-Петровское. В той же лощине, на том же месте новый красуется ныне дом. Надпись на доме: «Александре Григорьевне и Петру Ивановичу Кузнецовым за подвиг, совершённый в годы Великой Отечественной войны».
Петляет река Маглуша. Стоит над Маглушей дом. С верандой, с крылечком, в резных узорах. Окнами смотрит на светлый мир.
КАКОЙ РОД ВОЙСК СРАЖАЕТСЯ?
Наступают советские армии. Бьют фашистов с востока, с севера, с юга. Несокрушимо идут вперёд.
Приехал как-то командующий Западным фронтом генерал армии Жуков вместе со штабными офицерами к переднему краю боя. Смотрит, как наступают войска, любуется.
— Молодцы, молодцы! — приговаривает.
Смотрел, смотрел — и вдруг к офицерам, стоящим рядом:
— Какой род войск сражается?
В это время с криком «ура!» как раз устремилась вперёд пехота.
— Пехота, товарищ командующий, — ответили офицеры. — Пехота — матушка полей.
— Верно, верно пехота, — соглашается Жуков.
Постоял, постоял и снова:
— Так какой род войск дерётся?
Переглянулись офицеры. Разве не верно они ответили!?
В это время как раз усилила огонь артиллерия. Хорошо, отлично стреляют советские пушкари. Нет фашистам от них пощады. А вот и «катюши» послали залп. Метнули металл и пламя. Сравняли с землёй фашистов.
Повернулся Жуков к офицерам. Ждёт, что ответят ему офицеры.
— Артиллерия, товарищ командующий! — крикнули офицеры. — Артиллерия — бог войны.
— Верно, верно, артиллерия, — соглашается Жуков.
Продолжает следить за боем.
— Эх, молодцы, эх, молодцы! — И снова к офицерам с тем же вопросом: — Так какой же род войск дерётся?
Пожали офицеры плечами. Как же понять командующего. Разве ошиблись они в ответе? Видят офицеры — ждёт генерал ответа.
Загрохотали в это время советские танки. Железным потоком пошли вперёд!
— Танки, товарищ командующий. Танки! — крикнули офицеры.
— Верно, танки, — соглашается Жуков. — Орлы, молодцы танкисты.
Любуется сокрушительным натиском генерал. Постоял, постоял и снова:
— Так какие войска сражаются?
Стоят офицеры в недоумении. Притихли, не рвутся вперёд с ответом.