– Вы рассказали о броши?
– Нет, – холодно признался Джессоп, – а поскольку ребенок и мать тоже ничего не сказали, я решил оставить брошь себе, ведь мне были нужны деньги. Вот я и отправился в Стоули, заложил ее и на год ушел в море. Когда я вернулся, все было кончено.
– Как вы думаете, Крил убил ту женщину? – спросил Херд, оставив без внимания то, что Джессоп украл брошь.
– Он сказал, что нет, – возразил моряк, – но я искренне верю, мистер, что убил, так как несколько раз выходил из комнаты, пьяный до безумия. Видите ли, ему нужна была брошь, хотя я не могу сказать, почему он не взял добычу, а заколол ею рот своей дочери.
– А когда вы снова наткнулись на Крила?
– Хо-хо, – Джессоп провел рукой по губам, – дело было так. Видите ли, я часто бываю здесь, а еще сюда приезжает один хлыщ…
– Грексон Хэй, – сказал Билли, указывая на фотографию.
– Да. Это он, – кивнул моряк, вытаращив глаза, – и я его просто ненавижу, с этим его моноклем и ухмылками. Он любил эту девочку, теперь уже взрослую, прекрасную девушку, знаете ли, и часто приезжал сюда. В июне – или в конце июня – он опять приехал, и я услышал, как он говорит миссис Крил, которая всегда искала своего мужа, что одноглазый книготорговец на Гвинн-стрит, в Друри-лейн, упал в обморок, когда увидел точно такую же брошь, которую показал ему один парень.
– Бикот. Я знаю. А вы не интересовались, как брошь исчезла из ломбарда? – очень осторожно спросил Херд.
– Нет, не интересовался! – прорычал Джессоп, снова начиная злиться. – Я знал, что помощник старого Тинкера продал брошь, и ему не следовало этого делать, так как я хотел ее вернуть. Миссис Крил попросила меня принести ей эту брошь, и я обещал принести. А Тинкер сказал, что она продана, но что он написал джентльмену, который ее купил.
– Это был мистер Саймон Бикот из Уоргроува в Эссексе.
– Да, он, но тот джентльмен не захотел ее возвращать, так что я предположил, что он отдал ее своему сыну. Ну, а потом, когда миссис Крил услышала, что одноглазый упал в обморок при виде броши, она поняла, что это ее муж, так как у него был один глаз, а другой она ему выбила, когда он был трезв.
– Она ездила к нему?
– Ну, – медленно проговорил Джессоп, – я толком не знаю, что она делала, но она ездила в Лондон. Я не думаю, что она виделась с Крилом в его лавке, но она могла встретиться с этим Пэшем, который был поверенным мистера Хэя, с этой грязной маленькой обезьяной.
– Ха, – сказал себе под нос Херд, – я так и думал, что Пэш знал об этих дамах заранее. Неудивительно, что он перешел на их сторону и бросил бедную мисс Норман. – Он потер руки и усмехнулся. – Что ж, посмотрим, что из этого выйдет. Продолжай, Джессоп.
– Больше нечего рассказывать, – проворчал капитан. – Я слышал об этом, но не должен был слышать. Но я решил поехать и посмотреть, смогу ли я вытянуть деньги из Крила, пригрозив ему, что расскажу об убийстве леди Рейчел.
– Вы – негодяй, – холодно заметил Билли.
– У меня была трудная полоса, – извинился капитан, – иначе я бы не стал. Я достаточно честен, когда у меня есть наличные. Так что я поехал туда в июле.
– Шестого июля?
– Если это был день убийства – да. Я слонялся там по улице, пока не стемнело, а потом в восемь часов проскользнул через боковой проход, чтобы повидаться с Крилом.
– Как вы узнали, где его найти?
– Да ведь этот Хэй знал об этом старике и сказал, что тот занимается делами в подвале после восьми. Поэтому Крил впустил меня, думая, наверное, что я клиент. Он немного выпил и достаточно осмелел. Но когда я сказал, что готов рассказать, что он убил леди Рейчел, он поклялся, что невинен, как младенец, и заплакал, сразу протрезвел.
– Прямо как вы сейчас, – заметил Херд, улыбаясь.
– Не торопитесь, – угрюмо буркнул капитан. – Теперь я не боюсь, потому что ничего не сделал. Я сказал Крилу, что не выдам его, если он даст мне денег. Денег он не дал, но сказал, что отнес много ценных вещей к Пэшу и я могу их забрать. Затем он дал мне бумагу, в которой говорилось, что вещи нужно отдать мне, и на следующее утро я отправился к Пэшу, а тот стал упираться. Но я случайно услышал, – Джессоп снова бросил странный взгляд на Херда, – что Крила убили, и поэтому не стал дожидаться возвращения сутяги, а уехал в Саутгемптон и отправился в короткое плавание. А потом я пришел сюда, и вы меня схватили. – Шкипер допил ром. – Это все, что я знаю.
– Вы клянетесь, что оставили Аарона Нормана живым?
– Вы имеете в виду Крила? Клянусь. Мертвый он был мне ни к чему, и я заставил его отдать мне драгоценности, которые были у Пэша.
– Но кто предупредил вас о его смерти, когда вы ждали у Пэша?
Джессоп, казалось, не желал отвечать, но потом вдруг выпалил:
– Это был жалкий мальчишка в рваной одежде и с грязным лицом!
– Трей, – понял Херд. – Хм! Интересно, как он узнал об убийстве до того, как оно попало в газеты?
Глава XXIВечеринка мисс Чен
Сестра Херда была умной молодой женщиной, которая в свое время сыграла много ролей. Она начала свою карьеру вместе с братом в качестве частного детектива, но когда тот поступил на службу в полицию, мисс Херд решила, что улучшит свое положение на сцене, и поэтому взяла довольно странное имя Аврора Чен. В качестве детектива она часто переодевалась, когда собирала улики, и у нее был удивительный талант по части изменения лица и фигуры. Это искусство она с большим успехом использовала в своей новой профессии и быстро прославилась, изображая разных книжных персонажей. Она считалась неподражаемой в роли Бекки Шарп и Крошки Доррит и, поработав под руководством нескольких менеджеров, начала, как говорили в театральных кругах, «собственный ангажемент», и быстро заработала хорошие деньги.
Но самыми большими ее недостатками были тщеславие и расточительность, поэтому девушка всегда нуждалась в деньгах, и когда случай предлагал ей подзаработать, помогая брату, она была не прочь вернуться к сыскному делу. Вот так и вышло, что она наблюдала за мистером Грексоном Хэем много долгих дней и ночей, а он даже не подозревал, что хорошенькая, похожая на пушистую кошечку мисс Чен на самом деле была представителем закона. Поэтому, когда Аврора пригласила его к себе на карточную вечеринку, Хэй охотно согласился, хотя в тот момент и не нуждался в деньгах.
Мисс Чен занимала крохотную квартирку на вершине нагромождения зданий в Кенсингтоне, и обставлена она была та скорую руку, скорее напоказ, чем по‐настоящему, и скорее красочно, чем со вкусом. Каждая комната была оформлена в своем оттенке, с мебелью и драпировками в тон. Гостиная была розовой, столовая – зеленой, спальня актрисы – голубой, прихожая – желтой, а дополнительная спальня, которой пользовалась ее компаньонка, мисс Стабли, была в пурпурных тонах. Некоторые острословы называли эту квартиру «коробкой с красками», и действительно, ее оттенки были так разнообразны, что это название было самым подходящим.
Как и Бекки Шарп, которую она с таким успехом изображала, мисс Чен завела компаньонку – не потому, что нуждалась в ней, поскольку прекрасно могла сама о себе позаботиться, а потому, что так она выглядела более респектабельно. Мисс Стабли, занимавшая эту необходимую должность, была скучной старой дамой, которая одевалась чрезвычайно безвкусно и посвятила свою жизнь вязанию шалей. Что она делала с ними, когда заканчивала вязать, никто понятия не имел, но ее всегда можно было увидеть с двумя большими деревянными спицами, быстро плетущими ткань для чьей‐то неизвестной спины. Говорила она очень мало, а если и говорила, то только для того, чтобы согласиться со своей проницательной маленькой хозяйкой. Чтобы чем‐то возместить свою молчаливость, она много ела и после обеда, устроившись в кресле с вечным вязанием в костлявых руках или с романом на коленях, была совершенно счастлива.
Эта дама из тех нейтральных людей, которые кажутся недостаточно хорошими для рая и недостаточно плохими для другого места. Аврора часто задавалась вопросом, что станет с мисс Стабли, когда старушка покинет этот мир и оставит свое вязание. Сама пожилая леди никогда не задумывалась об этом, а вела респектабельную жизнь, состоящую из вязания, еды и чтения романов, регулярно посещая по воскресеньям церковь, где участвовала в богослужениях, не имея ни малейшего представления об их смысле.
Такой человек как раз подходил мисс Чен, которая хотела иметь овчарку, не способную ни лаять, ни кусаться, но умеющую молчать. Старая леди обладала всеми этими качествами, и в течение нескольких лет она шла по довольно головокружительному миру за Авророй по пятам. Она по‐своему любила эту девушку, но была далека от мысли, что Аврора каким‐то образом связана с законом. Это знание действительно потрясло бы мисс Стабли до глубины души, так как она страшно боялась закона и всегда избегала рубрики «полицейский суд», когда читала газеты.
Теперь эта пожилая леди сидела в розовой гостиной, изображая приличие для мисс Чен. Также там присутствовал лорд Джордж Сандал, выглядевший несколько измученным, но все таким же изящным, Хэй с застывшим в глазу моноклем и вечно холодной улыбкой и еще один молодой человек, обожавший мисс Чен, но считавший ее всего лишь актрисой – он жеманно улыбался своей богине через карточный стол. Все четверо играли в игру, которая предполагала выигрыш и проигрыш больших денег, и были заняты этим уже около часа. Мисс Стабли, хорошо пообедав и начав новую шаль, полулежала в углу и совершенно не обращала внимания на игроков.
– Хорошо, что мы играем каждый сам за себя, – сказала мисс Чен, покуривая изящную сигарету. – Если бы я была твоей партнершей, Сандал, – она всегда обращалась к своим друзьям в этой непринужденной манере, – плакали бы мои денежки. Как же тебе не везет!
– Кажется, я никогда не выигрываю, – сокрушался лорд Джордж. – Всякий раз, когда я думаю, что у меня хорошая карта, все идет не так, как надо.
– Хэй получил все деньги, – сказал жеманный поклонник Авроры по имени Темпест. – Он и вы, мисс Чен, в выигрыше.