– Вы хотите, чтобы моя дочь осталась? – спокойно спросила миссис Крил.
– Как ей будет угодно, – отозвался детектив.
– Нет, спасибо, мама, – вздрогнув, ответила Мод. – Я уже достаточно наслушалась о страшной смерти моего бедного отца. – И она с любезной улыбкой вышла из гостиной.
– Бедняжка так чувствительна, – вздохнула миссис Крил, усаживаясь спиной к окну. Было ли это сделано, чтобы скрыть ее возраст или выражение ее лица во время разговора, который не мог не оказаться трудным, Херд не знал. – Надеюсь, мистер Херд, вы пришли с хорошими новостями, – сказала вдова.
– А что бы вы назвали хорошими новостями? – сухо спросил детектив.
– Что вы выследили убийцу, – холодно ответила женщина.
Херд был поражен такой наглой уверенностью и подумал, что миссис Крил, должно быть, совершенно убеждена в том, что она замела все следы, которые могли привести к раскрытию ее связи с убийством.
– Я предоставлю вам судить о моих успехах, – спокойно сказал сыщик.
– Буду рада услышать ваш рассказ, – последовал столь же спокойный ответ. Говоря это, миссис Крил бросила взгляд на великолепную гобеленовую занавеску в конце комнаты, и Херду показалось, что ткань заколыхалась. Внезапно ему пришло в голову, что за занавеской прячется Мод. Но было странно, что девушка предпочла подслушивать, хотя могла остаться рядом с матерью, и он почти уверил себя, что ошибается. Однако не имело никакого значения, открыто дочь слушает их разговор или тайно, поэтому Херд повернулся к миссис Крил, а она приготовилась слушать с вежливой улыбкой, по‐видимому, совершенно не подозревая подвоха.
– Я недавно был в Крайстчерче, мадам… – начал сыщик громким и веселым голосом.
– Матильда Джанк, моя служанка, уже рассказала мне об этом.
– Мне было необходимо отправиться туда, чтобы разузнать о прошлом вашего мужа. В этом прошлом, как мне казалось, можно было бы найти мотив для совершения преступления.
– Напрасный труд, – заметила миссис Крил, пожимая пухлыми плечами. – Я могу рассказать вам все, что вы хотите знать.
– В таком случае я расскажу вам все, что узнал, и, возможно, вы поправите меня, если что‐то не так.
Энн Крил поклонилась, но не произнесла ни слова.
Для пущего эффекта детектив достал свои записки, хотя на самом деле он и так прекрасно помнил все пункты этого дела.
– Вы извините меня, если я буду говорить об очень личных вещах, – сказал он извиняющимся тоном, – но поскольку мы одни, – миссис Крил снова взглянула на занавеску и тем самым подтвердила подозрения Херда о невидимом слушателе, – вы не будете возражать, если я, возможно, затрону деликатные темы.
– Деликатные… – эхом отозвалась миссис Крил. В ее глазах блеснул огонек, и она перестала потирать руки.
– Ну да, – с притворной неохотой признал Билли. – Мне пришлось заглянуть не только в прошлое вашего мужа, но и в ваше.
Взгляд его собеседницы стал еще жестче. Она почуяла опасность.
– Мое прошлое в высшей степени неинтересно, – холодно сказала она. – Я родилась в Стоули, в Бакингемшире, и вышла замуж за мистера Крила в Бичилле, который находится в нескольких милях. Он был коммивояжером, торговал драгоценностями, но мне не нравилось, что он постоянно в разъездах, и я уговорила его взять в аренду «Красную свинью» в Крайстчерче, куда мы и переехали. А потом он бросил меня…
– В связи с убийством леди Рейчел Сандал?
Миссис Крил держалась превосходно, хотя и была поражена этой фразой, что было видно по выражению ее глаз.
– Бедняжка покончила с собой, – сказала она. – Присяжные на дознании вынесли вердикт: самоубийство…
– Большинством в один голос, – быстро добавил Херд. – По-видимому, существовали серьезные сомнения относительно причины ее смерти.
– Смерть наступила в результате удушения, – сурово возразила миссис Крил. – Поскольку вы все знаете об этом деле, вам должно быть известно, что мы с дочерью удалились из спальни леди Рейчел после того, как уложили ее спать, и она тогда была жива и невредима. Ее обнаружил мертвой приятель моего мужа, с которым он пил в тот вечер.
– Я это знаю. А также то, что вы спустились вниз вместе с дочерью, когда поднялась тревога. И то, что Крил скрепил губы вашей дочери опаловой брошью, найденной в гостиной.
– Кто вам это сказал? – взволнованно спросила миссис Крил.
– Джессоп – тот самый приятель, о котором вы говорите.
– Да, – произнесла женщина, с усилием подавляя волнение. – Матильда говорила, что вы пригласили его пообедать с вами. Что еще он рассказал? – спросила она с некоторым волнением.
– Гораздо меньше, чем мне хотелось бы знать, – заметил Херд, готовый сбросить маску, – но он рассказал мне много интересного. Помимо прочего, что Грексон Хэй помолвлен с вашей дочерью уже два года.
– Ну и что из этого? – холодно спросила миссис Крил.
– Ничего особенного, – так же холодно ответил детектив. – Только странно, что вы взяли на себя труд притвориться, будто впервые встретились с Хэем в конторе Пэша.
– Это была какая‐то романтическая чушь моей дочери. Не было никаких причин не признать в мистере Хэе старого знакомого.
– Были, насколько я вижу, – спокойно ответил Херд. – Он сообщил вам, что Аарон Норман – ваш муж.
– Нет, – решительно сказала Энн Крил, – я впервые услышала о своем муже, случайно увидев…
– Ничего подобного, – так же решительно заявил Билли. – Хэй во всем признался.
– Ему не в чем признаваться! – громко и выразительно воскликнула миссис Крил.
– А я думаю, что есть в чем, – не согласился детектив, заметив, что она выходит из себя. – Вы не хотели, чтобы стало известно, что вы знали, кто такой Норман, еще до его смерти. Вы это отрицаете?
– Я все отрицаю, – выдохнула миссис Крил. Ее руки дрожали.
– Очень жаль, потому что я хочу, чтобы вы подтвердили некоторые факты, связанные с Энн Тайлер. Вам знакомо это имя?
– Тайлер – моя девичья фамилия, – ответила вдова, и в ее немигающих глазах промелькнул страх. – Как вы узнали об этом?
– Из свидетельства о браке, предоставленного Пэшем.
– Он не имел права отдавать его вам.
– Он и не отдавал. У меня есть только копия. Но эту копию я послал в Бичилл на имя одного человека. И этот человек обнаружил, что вы обвенчались под именем Энн Тайлер с Лемюэлем Крилом в приходской церкви, в двадцати милях от места вашего рождения.
Миссис Крил облегченно вздохнула.
– Ну и что? – с вызовом спросила она. – Что в этом плохого?
– Ничего. Но этот человек также навел справки о вас в Стоули. Вы дочь фермера.
– Я сама упоминала об этом.
– Да. Но вы не упомянули, что вашу мать повесили за отравление отца.
Теперь миссис Крил смертельно побледнела.
– Да, – сказала она задыхающимся голосом, – так оно и есть, но разве вас удивляет, что я не упомянула об этом? Моя дочь ничего об этом не знает, как не знал и мой муж…
– Какого мужа вы имеете в виду, Крила или Джессопа? – уточнил Херд.
Пожилая дама ахнула и, пошатываясь, поднялась.
– Что вы хотите этим сказать?! – воскликнула она.
– Мой помощник, – сказал детектив, вскочив на ноги, – собирал в Стоули информацию об Энн Тайлер. Выяснилось, что отца Энн убили, а мать повесили. Кроме того, выяснилось, что Энн Тайлер вышла замуж за моряка по имени Джарви Джессоп за несколько лет до того, как вышла за Лемюэля Крила в Бичилл-Черч, совершив двоемужество…
– Это ложь! – завопила миссис Крил, теряя самообладание. – Как вы смеете приходить сюда со всей этой ложью?!
– Это не ложь, Энн Тайлер, она же Энн Джессоп, она же Энн Крил и так далее, – парировал Херд, быстро выкрикивая слова и подчеркивая свои замечания поднятым пальцем, как он всегда делал, когда говорил крайне серьезно. – Вы обвенчались с Джессопом в Стоули-Черч, вы родили ему дочь, которую нарекли Мод Джессоп в Стоули-Черч. Человек, о котором я упоминал, прислал мне копии свидетельств о браке и рождении. Итак, ваш брак с Лемюэлем Крилом был недействительным, а его второй брак с Лилиан Гарнер – законный с юридической точки зрения. А это значит, миссис Джессоп, – Херд сделал ударение на фамилии, и женщина осела в кресло, – что Сильвия Норман или Сильвия Крил, как ее по праву надо называть, имеет право на состояние, которого вы незаконно ее лишили. Завещание оставляет пять тысяч в год «моей дочери», а Сильвия – единственная дочь и единственный ребенок, причем законный ребенок, заметьте – Лемюэля Крила.
– Ложь… ложь… ложь! – бушевала миссис Крил, хотя ее правильнее было бы назвать миссис Джессоп. – Я буду все оспаривать от имени моей дочери!
– Вашей дочери, конечно, – кивнул Херд, – но не Крила.
– Я говорю, что она его дочь.
– А я говорю, что нет. Ей было пятнадцать, когда убили леди Рейчел, как признался Джессоп, ее отец. Я знал, что этот человек что‐то скрывает, но был далек от того, чтобы подозревать, что речь идет о его браке. Неудивительно, что этот человек пришел к вам и бесплатно жил в «Красной свинье». Он мог бы привлечь вас к ответственности за двоемужество, как вы привлекли бы к ответственности Крила, если бы не убили его.
Миссис Крил вскрикнула, и ее глаза сверкнули.
– Ты, легавый! – закричала она. – Ты меня и в этом обвиняешь?!
– Я не просто обвиняю, а арестовываю вас. – И Херд предъявил ей ордер. – В кебе ждет еще один мой человек, и вы поедете с нами в тюрьму, миссис Джессоп.
– Вы не можете этого доказать… вы не можете этого доказать, – выдохнула дама, – и я не поеду… Я не поеду… Не поеду! – И она вновь скосила глаза на гобелен.
– Мисс Джессоп может выйти, – холодно сказал Херд, – а что касается вашего отказа ехать, то скоро несколько полицейских это исправят.
– Как вы смеете оскорблять меня и мою дочь?!
– Полно, полно, – строго сказал детектив, – с меня хватит. Вы предложили мне тысячу фунтов за то, чтобы я узнал, кто убил вашего так называемого мужа Крила. Я заслужил награду…
– Вы не получите ни одного шиллинга.
– О, думаю, что получу. Мисс Сильвия заплатит мне, а вы…