– Ну а он так не думает!
– Я не ожидал, что Эллерсби окажется таким другом, – искренне признался Десмонд.
– Не знаю, будете ли вы считать его таким уж другом, когда я скажу, что он хочет жениться на мне.
– Что? Жениться на вас?
– Да! Вчера утром он пришел ко мне и спросил, не выйду ли я за него замуж.
– А вы… Что вы ответили?
– Что? – повторила она, укоризненно глядя на него. – Я ответила ему, что помолвлена с вами… Он сказал, что слышал об этом, но не был уверен, правда ли это, а потом…
– Продолжайте, – попросил Майлз, видя, что она колеблется.
– Потом он сказал, что вы в опасном положении, но если я пообещаю выйти за него замуж, сделает все возможное, чтобы с вас сняли обвинение.
– И как он может это сделать? – тихо спросил Майлз.
– Не знаю, – отозвалась Мэй, – это его слова; потом я снова отказала ему и сообщила, что вы будете оправданы и без его помощи. После этого я вышла из библиотеки, и вскоре он тоже ушел. С тех пор я его не видела и не хочу видеть.
– Очень любезно, конечно, со стороны Эллерсби, что он хочет мне помочь, – сказал Майлз, целуя Мэй, – но не думаю, что с его стороны было благородно сделать вашу руку ценой своей помощи, зная, что вы помолвлены со мной.
– Он не был в этом уверен. Вы же знаете, все думали, что мой будущий муж – лорд Каллистон.
– Вряд ли они теперь так думают, – пробормотал Майлз хрипло, снова целуя ее в щеку.
– Если вы уже готовы приступить к делу, мистер Десмонд, – прервал их Норвуд, подходя ближе, – я должен вам сообщить кое‐что важное.
– Продолжайте! – равнодушно отозвался Десмонд.
– Вы сказали, что по возвращении на яхту Каллистона освободитесь от обещания, данного леди, которую видели в ту ночь.
– Да, – смущенно ответил Майлз, – но я не думаю, что яхта скоро вернется.
– Вы ошибаетесь – «Чайка» сейчас в Брайтоне.
– А Каллистон? – задыхаясь, спросил Десмонд, и его лицо покрылось сероватой бледностью.
– Каллистон в Лондоне – и Лена Саршайн.
– Лена Саршайн? – прошептал Майлз, прерывисто дыша.
– Да. Теперь мы знаем, что именно леди Бэлскомб оказалась той женщиной, которая в гневе вышла из комнаты и была убита на Джермин-стрит.
– Правда! Правда! – пробормотал Десмонд. – Это правда!
– Так вы знали, что убили леди Бэлскомб, а не Лену Саршайн? – воскликнула Мэй.
Он склонил голову.
– Да. В тот вечер я видел леди Бэлскомб. Она была одета в одежду Лены Саршайн и пришла к Каллистону. Вместо него там оказался я. Она рассказала мне о визите своей сестры в ее дом и о том, как узнала правду из собственных уст Каллистона. Я сказал ей, что Лена Саршайн – или, скорее, Хелена Диксфол – любовница Каллистона. Она была вне себя от гнева и хотела немедленно вернуться к сестре. Зная, что, если она это сделает, две женщины поссорятся и последствия могут стать серьезными, я попытался успокоить ее, но безуспешно. Несмотря ни на что, она выбежала на улицу, и хотя я последовал за ней через несколько минут, я не сумел найти ее, так как она исчезла в густом тумане. Я шел по Пикадилли так быстро, как только мог, думая, что она направилась домой, но добравшись до Парк-лейн и не найдя ее, подумал, что потерял ее по дороге, потому что она не могла идти быстрее меня. Я не стал спрашивать о ней на Парк-лейн, так как это дало бы слугам знать, что ее нет дома, а я хотел сохранить ее доброе имя. Я снова двинулся по Пикадилли и Сент-Джеймс-стрит в тщетной надежде найти ее. Мои поиски оказались безуспешными, как вы можете догадаться; я возвращался по Сент-Джеймс-стрит на Парк-лейн, когда встретил Эллерсби, как вам известно. После этого я в отчаянии прекратил погоню и отправился домой. На следующее утро я услышал об убийстве на Джермин-стрит и по описанию платья узнал леди Бэлскомб, но так как речь шла о Лене Саршайн, то не стал возражать.
– Почему? – спросил Норвуд.
– На то были очень веские причины, – сдержанно ответил Десмонд.
– Были ли ваши очень веские причины связаны с убийством?
– Да, они связаны.
– Разве вы не можете рассказать их мне сейчас?
– Если вы дадите мне несколько минут на размышление, я, возможно, объясню.
– Очень хорошо, – весело отозвался Норвуд.
– Почему вы не рассказали нам все это раньше? – удивилась Мэй.
– Потому что леди Бэлскомб заставила меня пообещать, что я буду молчать о ее визите, – произнес Майлз. – Когда она узнала, как Каллистон обманул ее, то ушла в ярости, заверив меня, что вернется домой и не станет рисковать положением в обществе ради него. Если бы я рассказал вам о ее визите, мне пришлось бы рассказать вам и все остальное.
– Зачем ради какой‐то женщины совать шею в петлю? – недоумевал Норвуд.
– Я бы этого не сделал, – возразил Майлз. – Если бы дело дошло до худшего, я бы все рассказал, но мне хотелось оставаться верным своему обещанию как можно дольше.
– А что вы думали о том, с кем уехал Каллистон?
– Сначала я думал, что ни с кем, – медленно ответил Майлз, – но когда вы пришли и спросили о Лене Саршайн, я вспомнил, что они поменялись одеждой, и уже зная, что они близнецы – леди Бэлскомб все мне открыла в тот вечер, – догадался, что это Лена Саршайн заняла место своей сестры.
– Пока все складно, – подытожил Норвуд. – Но какие же у вас веские причины не называть настоящего имени убитой?
Майлз снова побледнел и яростно прикусил нижнюю губу. Затем он повернулся к Мэй и взял ее за руки.
– Вы сможете вынести еще одно потрясение? – спросил он, испытующе глядя на нее.
– Да, – откликнулась она еле слышно.
«Боже мой! – подумал Норвуд. – Уж не собирается ли он признаться, что сам убил женщину?»
Майлз немного помолчал и уже собирался заговорить, когда дверь камеры отворилась и вошел Даукер, сдерживая волнение.
– Доброе утро, мисс Пенфолд и джентльмены, – быстро начал он. – У меня есть для вас новость – хорошая новость!
– Какая? – полюбопытствовал Норвуд.
– По поводу происшествия на Джермин-стрит, – ответил Даукер. – Я был у лорда Каллистона и выяснил, что он делал в ту ночь.
– Ему выдвинуто обвинение? – спросил Норвуд.
– Даже если бы так и было, это не имело бы большого значения, – ответил сыщик, – потому что объявился настоящий преступник.
– Что? – воскликнули Норвуд и мисс Пенфолд, в то время как Майлз ничего не сказал, но жадно впился глазами в лицо Даукера.
– Да, она призналась.
– Она? – воскликнула Мэй. – Это женщина?
– Это – Лена Саршайн!
– Лена Саршайн! – удивленно повторили все трое.
– Именно так. Она призналась, что в ту ночь преследовала свою сестру и убила ее из ревности.
– Какое оружие она использовала? – недоверчиво спросил Десмонд.
– Вот это. – Даукер продемонстрировал кинжал, который Лена бросила ему под ноги.
– И вы верите в эту историю? – усомнился Десмонд.
– Сначала я не поверил ни единому слову, – медленно ответил сыщик, – но теперь я в затруднении, так как не понимаю, что она выиграет, признав себя виновной в преступлении, которого не совершала.
– Я могу сказать вам, что она выиграет, – горячо возразил Десмонд. – Она преданно любит Каллистона и думает, что вы пытаетесь обвинить его в преступлении. Она подслушала ваш разговор?
– Кое-что, – неохотно признался Даукер.
– Тогда это все объясняет, – торжествующе сказал Майлз. – Она решила, что Каллистону грозит арест за убийство, и поклялась, что сделала это, чтобы спасти его. Не забывайте, что она – очень ранимая натура, и ее нервы напряжены от потрясения, вызванного смертью сестры. Десять к одному: она сама не знала, что говорит.
– Но этот кинжал?.. – начал Норвуд.
– Ерунда! – возразил Майлз. – Я не верю, что эта игрушка имеет к преступлению какое‐то отношение. Выясните, не отравлен ли он, ибо я готов поклясться своим существованием, что это не так. Нет, Лена Саршайн не совершала этого преступления!
– Вы, кажется, совершенно уверены, – хмыкнул Даукер. – Может быть, вы скажете мне, кто это сделал?
– Я не могу сказать вам наверняка, – ответил Десмонд, – но у меня есть подозрения. Вы хотели знать причины, по которым я не разглашал личности покойной, – продолжал он, повернувшись к Норвуду, – теперь я могу их назвать, так как это самообвинение Лены Саршайн слишком абсурдно, чтобы оставить его без опровержения. Я сообщил вам, что в тот вечер больше не видел леди Бэлскомб. Я солгал – да, солгал. Когда я вышел из дома, чтобы проследить за ней и убедиться, что она благополучно добралась до дома, я пошел по Пикадилли, как и говорил вам. Под газовым фонарем я увидел леди Бэлскомб, разговаривавшую с каким‐то мужчиной. Они ссорились, и в голосе мужчины послышался гнев. Потом я заметил, как мужчина схватил ее за шею и что‐то сорвал. Леди Бэлскомб вскрикнула и бросилась через улицу в сторону Сент-Джеймс-стрит, преследуемая этим человеком. Их поглотил туман, и больше я их не видел. Именно это направление и привело меня в ту ночь на Сент-Джеймс-стрит. Если вы помните, на шее леди Бэлскомб была отметина, как будто с нее что‐то сорвали. Я полагаю, что этот человек нанес таким образом смертельную рану. Она убежала от него, вслепую добежала по Сент-Джеймс-стрит до Джермин-стрит и упала в предсмертном состоянии на ступеньках, где ее нашли.
– Вы узнали этого человека? – спросил Даукер, внимательно слушавший рассказ.
– Узнал.
– И кто же это был? – воскликнула троица.
– Сэр Руперт Бэлскомб, – произнес Майлз.
Мэй со сдавленным криком упала на руки успевшего подхватить ее Норвуда, но Даукер быстро заговорил:
– Лорд Каллистон тоже сказал, что видел, как сэр Бэлскомб преследовал леди. Ей-богу! Значит, преступник все‐таки он. Какой же я был дурак! Мне нужно идти!
– Куда? – спросил Норвуд.
– Я хочу выяснить, где находится медальон и цепочка, которые сэр Руперт сорвал с шеи своей жены.
Глава XIXНаходки Даукера
Выслушав откровения лорда Каллистона и Майлза Десмонда о передвижениях сэра Руперта Бэлскомба в ночь убийства, Даукер теперь не сомнев