– Даже с моими связями организация приличной свадьбы здесь займет две недели.
Эйслинн нервно рассмеялась.
– Две недели? Ты ведь шутишь, правда?
– Совсем нет, милая Эйслинн.
Она недоверчиво вздохнула.
– Тебе не терпится заявить о своих правах, не так ли?
– О, я заявлю о своих правах, не волнуйся. Я буду заявлять о них снова и снова. Пальцами, языком и членом. Твой рот, твоя киска, все твое тело скоро станут моими, милая Эйслинн. Я хочу, чтобы ты поласкала себя сегодня вечером, как делала это вчера. Я хочу, чтобы ты помнила, как мои руки трогали тебя, как твой клитор набух от желания, как он пульсировал, когда мои пальцы давали ему то, что было нужно.
Она бросила трубку, но не успела скрыть взволнованного вздоха. Я откинулся назад, вспоминая, как она трогала свою киску ловкими пальцами, и представлял, как она делает то же самое сейчас. Будь я проклят, но мне не терпелось заявить свои права на нее.
Я тяжело дышала, сжимая в руке телефон. Когда позвонил Лоркан, я наконец набралась смелости рассказать обо всем маме, но теперь я была слишком взволнована и, к своему огорчению, слишком заведена, чтобы позвонить ей.
От грязных слов Лоркана в моей голове словно щелкнул переключатель, и теперь мое тело стало разгоряченным и возбужденным. Меня пугало то, что он имел такую власть надо мной, особенно потому, что влияние будет только расти после того, как мы поженимся. Он хотел играть со мной, как с марионеткой, и, видимо, мое тело было готово к тому, чтобы его дергали за ниточки.
Я приняла холодный душ, несмотря на неодобрительный крик дяди Гулливера о том, что купание дважды в день – роскошь, которую он не может себе позволить. Если бы он знал, почему я пытаюсь остыть, он бы всем сердцем поддержал мое решение.
Был поздний вечер, далеко за полночь, когда я взяла телефон, чтобы позвонить матери. Я потратила последние деньги на покупку телефонной карточки, чтобы иметь возможность позвонить за границу и сообщить маме новости раньше, чем это сделает дядя Гулливер. Даже при том, что они не разговаривали, у меня было ощущение, что она могла бы позвонить ему, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, и дядя, вероятно, не стал бы скрывать важные новости.
Когда я закончила рассказывать маме о своей свадьбе с Лорканом Девани, умолчав подробности о причинах моего согласия, на другом конце провода воцарилось молчание.
– Эйслинн, ты не знаешь, во что ввязываешься. Не разрушай свою жизнь из-за того, что Имоджен разрушила свою. Я не готова потерять вас обеих.
– Это касается не только Имоджен, – сказала я, а затем съежилась, потому что не хотела расстраивать маму.
– Тебя шантажировали, потому что я сбежала. Мне следовало догадаться, что так может произойти. Это не похоже на Девани – упускать кого-то из виду. Я всегда задавалась вопросом, почему они никогда не принуждали меня платить. Теперь я знаю. Но, Эйслинн, пожалуйста, не делай этого только из-за меня. Я могу спрятаться. Я знаю, как они мыслят.
– Мама, как ты собираешься прятаться вместе с Финном? Ему нужна медицинская помощь, на это требуются деньги. Клан Девани моментально поймает тебя, и тогда нам придется страдать еще больше. Я смогу справиться со всем. Позволь мне найти Имоджен, и тогда мы решим, что делать. Я уверена, мы что-нибудь придумаем.
– Эйслинн, – тихо сказала мама. – Не разрушай свою жизнь.
– Я справлюсь, – твердо сказала я, имея в виду Лоркана.
Возможно, он был садистом-социопатом – и это было очень вероятно, учитывая то, что я видела сегодня, но он, очевидно, заинтересован во мне. Это может дать мне определенное преимущество. Мне просто нужно было найти Имоджен прежде, чем Лоркан потеряет ко мне интерес.
На следующее утро дядя объявил, что днем он проведет для меня с Лорканом предварительную беседу в церкви. Я знала, что такие беседы были призваны убедить в важности брака и взаимной ответственности пары, что в нашем случае было совершенно ненужным. Наш брак не основывался на каких-либо моральных соображениях, и мой дядя это знал. Заставлять меня проходить через этот разговор было излишне, но, возможно, за этим стоял Лоркан. Ему явно нравилось меня испытывать, несмотря на то, что официально я еще не стала его женой.
– Лоркан просил меня передать тебе, что, по его мнению, тебе следует купить пару платьев, особенно для церкви.
Я стиснула зубы. У меня все еще были деньги от ночи в «Роковой петле», но мысль о том, чтобы использовать их для покупки чего-нибудь для себя, вызывала у меня тошноту. Возможно, Лоркан хотел именно этого – напомнить мне об унизительном начале нашей связи. Как будто я нуждалась в напоминании.
– Я думаю, что Лоркан прав. Тебе стоит купить несколько платьев, чтобы произвести хорошее впечатление в нашей общине. Вскоре к тебе как к жене Лоркана начнут обращаться за советами.
Я кивнула, собираясь с духом.
– Есть ли поблизости хороший бутик?
Дядя Гулливер бросил на меня непонимающий взгляд, и, пробормотав: «Ладно, неважно», я извинилась и ушла, захватив сумочку и немного денег. Возможно, я могла бы использовать этот выход в город как шанс немного поспрашивать об Имоджен. Должны были быть люди, которые видели ее. Она была высокой, эффектной и умела привлекать к себе внимание, хотя и не всегда в хорошем смысле.
Пока я бродила по ирландской общине, меня поприветствовали несколько человек, которых я никогда не встречала. Быть может, всем уже разослали письма с моей фотографией и объявлением о свадьбе? Вполне можно ожидать такую выходку от Лоркана.
Я неловко кивнула в ответ и пошла быстрее, пока мой взгляд не привлек магазин подержанных вещей, и я проскользнула внутрь. За прилавком стояла женщина лет двадцати с небольшим, и при виде меня ее улыбка стала напряженной.
– Это все подделки. Я уверена, вы бы предпочли выбрать что-нибудь другое.
Я приподняла глаза. Магазин выглядел элегантно, а выставленные на витрине платья и юбки как раз приходились мне по душе. Не говоря уже о том, что Имоджен, учитывая ее безденежье, могла прийти сюда за недорогой одеждой, чтобы ее заметили.
– Мне нравится то, что я вижу, спасибо, – сказала я.
Женщина продолжала наблюдать за мной, и постепенно я начала задаваться вопросом, не потому ли она меня так опасается, что я будущая миссис Девани. Или, может быть, она думала, что я похожа на человека, который попытается взять что-то, не заплатив. Сегодня на мне была не самая красивая одежда. От этого мои щеки вспыхнули. Я также не уделила особого внимания волосам. Вероятно, они напоминали дикую гриву.
– Не переживайте, я не воришка, – сказала я, когда больше не могла выносить внимание женщины.
Ее коричневые брови медленно приподнялись, а лицо в форме сердца вытянулось.
– Если «Пятилистный клевер» примет это как часть платы за защиту, берите то, что хотите, я отдам за бесценок.
– Значит, вы знаете, кто я.
Это заставило меня чувствовать себя лучше, чем в случае, если бы она считала, что я воровка. Она странно улыбнулась.
– Узнала из информационного бюллетеня ирландской общины сегодня утром. Обычно я его не читаю, но сегодня застряла в метро.
Мои щеки пылали. Информационный бюллетень? Серьезно?
Я покачала головой, и мне захотелось выйти из магазина, но затем я внутренне пнула себя и вытащила из сумочки фотографию Имоджен.
– Вы знаете ее?
Женщина покосилась на фотографию, а затем ее взгляд метнулся ко мне.
– Она ваша сестра?
– Как вы это узнали?
– Из-за сходства. Но она преподносит свою красоту на серебряном блюде, а вы делаете это небрежно.
Я моргнула, не уверенная, был ли это комплимент.
– Так вы ее видели?
– Вы интересуетесь от имени «Пятилистного клевера»?
– Изменит ли мой ответ ваш?
Она наклонила голову и долго смотрела на меня. Затем она пожала плечами.
– Не совсем. Просто пообещайте, что у меня не будет проблем.
– У вас их не будет. – Я сказала это так, как будто мое слово имело какое-то влияние на Лоркана или его банду, хотя это было неправдой.
– Она была здесь однажды, но сказала мне, что больше не вернется, если найдет работу модели или богатого человека, который будет оплачивать для нее новую дизайнерскую одежду.
Я поморщилась. Получается, Имоджен действительно искала спонсора, и Содом, как я узнала из первых уст, был подходящим для этого местом.
– Поскольку она не вернулась, я предполагаю, что причина во втором варианте.
– Почему не в первом? – резко спросила я, поскольку мне не понравилось, как женщина повесила на Имоджен ярлык, даже если он был подходящим.
Она развела руками.
– Это Нью-Йорк. Улицы заполнены красивыми девушками, пытающимися добиться успеха. Некоторые красивее твоей сестры, некоторые более беспощадны, а у некоторых больше контактов.
Я кивнула, потому что именно это я и говорила Имоджен, но она была полна надежд и собственных убеждений. Я восхищалась ею за это, за ее абсолютную веру в себя, но не за ее бескомпромиссность в достижении цели. Я вздохнула.
– Спасибо.
Я ушла, ничего не купив. Почему-то после нашего разговора казалось странным делать там покупки. Я зашла в другой бутик, не шикарный, но с более новыми и определенно более дорогими вещами, чем те, которые я обычно покупала. Имоджен тоже бывала здесь, но как и в первом магазине, ее не видели здесь уже несколько недель.
Приобретя два платья, юбку и блузку, я продолжила свой путь по окрестностям. В этом районе было полно ирландских пабов: большинство из них представляло собой ловушки для туристов по аналогии с Темпл-Баром в Дублине, но некоторые были настолько привлекательными, что мне хотелось зайти внутрь и выпить пинту пива; магазины с ирландскими названиями также притягивали внимание. Многое напоминало мне о доме, но здесь все было иначе. Запах был другой, более городской, хотя Дублин сам по себе тоже был большим городом. Плюс ко всему в Нью-Йорке царила атмосфера хаоса, люди просто проходили мимо друг друга, тогда как в Дублине они часто болтали и выпивали вместе.