Опасная невинность — страница 17 из 67

Я не знала, сколько времени мне понадобится, чтобы найти сестру, но как только я это сделаю, я вернусь в Дублин. Ничто меня не остановит, даже Лоркан и навязанный мне брак.

Глава 11

Лоркан

Я прибыл в церковь за пять минут до назначенного времени. Мои родители привили мне уважение к церкви и ее служителям, и хотя Гулливер мне не слишком нравился, старые привычки перебарывались с трудом. После тяжелого дня в порту я помчался домой, наспех принял душ и переоделся в костюм с пиджаком, но без галстука.

Эйслинн вышла из дома своего дяди и замерла, заметив меня, ожидающего ее перед дверями церкви.

– Ты здесь.

Я приподнял бровь.

– Меня попросили приехать для обсуждения нашего бракосочетания, если я не ошибаюсь.

Взволнованная, она кивнула и разгладила платье. Оно было нежно-лиловым, с пуговицами по всей передней части и широким поясом вокруг ее тонкой талии. К нему она надела белые туфли на небольшом каблуке. Она выглядела как хорошая ирландская католичка, и телефонный звонок домой этим утром показал, что она действительно такая. Один из наших людей встретился там с Патриком для деликатного разговора об Эйслинн: от нее буквально веяло невинностью, несмотря на компрометирующую ситуацию в «Роковой петле», и его слова подтвердили мои догадки. Это должно было сделать нашу брачную ночь еще более интересной.

Я протянул ей ладонь.

– Идем внутрь.

Она поколебалась, прежде чем осторожно принять мою руку.

Я подавил ухмылку и повел ее в церковь. Гулливер стоял в передней части и готовил все к вечерней службе. Он повернулся и сложил руки на животе, ожидая, пока мы приблизимся к нему.

– Менее чем через две недели кто-то другой проведет тебя по этому проходу ко мне.

Пальцы Эйслинн на моей руке сжались.

– Я не знаю, кто мог бы это сделать.

– Мы разберемся.

– Лоркан, Эйслинн, я рад, что вы смогли прийти. Я всегда настаиваю на таком разговоре перед бракосочетанием. Это дает мне возможность увидеть искренность намерений будущих супругов.

Он сделал паузу.

Мое влечение к Эйслинн было искренним, как и мой интерес к ней. Но мы все знали, что сегодня он не станет свидетелем наших взаимных чувств, хотя католическая церковь требовала не столько любви, сколько преданности.

Я чувствовал, как раздражение волнами накатывает на Эйслинн. Ей не хотелось предстоящей церемонии, поэтому я ждал этого момента еще больше.

Мы последовали за Гулливером в кабинет, заставленный книгами. Он сел в широкое кресло, а нам пришлось сесть напротив него на узкий диван. Я сделал так, чтобы наши ноги соприкоснулись, наслаждаясь легкой дрожью Эйслинн и мурашками, пробегающими по ее коже.

– Чего ты ждешь от брака? – спросил Гулливер после почти десятиминутного монолога относительно формальных сторон нашего союза.

Он это серьезно?

Я пришел сюда не для того, чтобы делиться личным.

– Дамы вперед, – сказал я.

– Я ожидаю честности, верности, доверия… – Эйслинн осеклась.

Я не ожидал, что она ответит, и уж тем более честно. Когда стало очевидно, что она не будет продолжать, Гулливер обратился ко мне:

– Я согласен.

Гулливер знал, что лучше не давить на меня, и Эйслинн поморщилась, будто не верила ни единому моему слову.

Гулливер взял Библию и прочел несколько отрывков, в которых говорилось о браке и его важности.

– Почему бы вам не прийти на мою вечернюю службу? Таким образом, наше сообщество сможет увидеть вас двоих вместе. Это покажет всю серьезность ваших намерений.

Эйслинн поерзала на диване, в ее глазах появилось сомнение.

– Это хорошая идея, Гулливер, – одобрил я, взяв руку Эйслинн и поднеся ее к губам, чтобы поцеловать кончики пальцев.

Ее ответная улыбка выглядела натянуто.

Новость о свадьбе распространилась со скоростью лесного пожара не только среди моих людей, но и в ирландском сообществе в целом, вскоре разлетевшись и в преступном мире.

Эйслинн хотела пораньше найти место в церкви, чтобы избежать лишнего внимания, но это было последнее, о чем я думал.

– Мы подождем, чтобы явиться торжественно, – сказал я ей и взял ее за руку, чтобы удержать на месте.

У нас оставалось всего три минуты, когда я наконец втащил Эйслинн в церковь через боковой вход. Приглушенный ропот на мгновение затих, но тут же усилился. Я провел Эйслинн во второй ряд, где обычно сидел, и поприветствовал пару своих людей. Большинство из них посещали только воскресные службы, но некоторым требовалась больше поддержки свыше для решения наших повседневных дел.

Я опустился на скамью, и у Эйслинн не было другого выбора, кроме как сесть рядом со мной, поскольку я все еще держал ее за руку. Единственным человеком в нашем ряду была пожилая женщина, но она сидела на другом конце. Обычно люди держались подальше от моей скамейки, но не потому, что я не позволял им сидеть рядом.

Прихожане замолчали, когда Гулливер начал службу. Эйслинн попыталась высвободить руку из моей хватки, но вместо этого я положил наши сцепленные руки ей на колени и с восторженным вниманием наблюдал за проповедью Гулливера.

В конце концов она сдалась и сосредоточилась на словах дяди. Убедившись, что она полностью отвлеклась, я просунул два пальца в щель между пуговицами ее платья. Она напряглась, когда кончики моих пальцев коснулись ее холмика, скользя ниже, пока резкий вздох Эйслинн не подсказал мне, что я нашел нужное место. Она попыталась оттолкнуть мою руку, но я помешал этой попытке, подавив усмешку, когда ее ногти впились в мою руку. Я усилил давление на ее сладкую «кнопку». Эйслинн положила свою вторую руку поверх моей, нервно оглядываясь по сторонам. Никто не мог видеть, где были мои пальцы. Кроме того, люди были слишком сосредоточены на Гулливере. Она попыталась скрестить ноги, но таким образом прижала мои пальцы к киске, еще больше усилив давление. Она наклонилась ближе:

– Что ты делаешь?

Эйслинн кинула на меня уничтожающий взгляд, а затем нагнулась вперед, выпрямляя спину. Я видел упрямый блеск в ее глазах и решительно сжатые губы. Она пыталась бороться с этим – со мной и с хаосом, который я пробуждал в ее теле. Вскоре ее трусики стали влажными, и ее борьба оказалась напрасной. Я усилил давление и пошевелил пальцами, хотя они были плотно прижаты к ее бугорку. Ее зубы впились в нижнюю губу, и румянец перешел на шею и грудь. Ее ногти еще глубже впились в мою руку, а затем я почувствовал небольшие спазмы ее киски под своими пальцами, когда она судорожно выдыхала. Ее глаза по-прежнему были сосредоточены на фасаде церкви, на лице была маска интереса. Для остальных прихожан это выглядело так, как будто Эйслинн послушно слушала проповедь Гулливера, но я знал, что ее мысли были далеко, поскольку она изо всех сил пыталась скрыть свой оргазм. Я прекратил движения пальцами, ухмыльнувшись от скопившейся на них влаге.

Я держал пальцы возле ее киски, купаясь в своем триумфе и наслаждаясь ее жаром и возбуждением. Эйслинн полностью меня проигнорировала. Она все еще думала, что сможет выиграть эту игру. Думала, что сможет держать все под контролем в нашем браке, возможно, даже использовать меня в своих целях, чтобы найти сестру, но я был на десять лет старше и планировал сам поиграть с ней.

Эйслинн

Я не могла поверить в то, что только что сделал Лоркан. Я надеялась не проводить с ним слишком много времени до дня нашей свадьбы и в глубине души хотела чудесным образом найти Имоджен еще до церемонии, чтобы мы могли убежать и мне бы не пришлось говорить «да».

Мои щеки пылали, как и все мое тело. Я остро осознала, что мои трусики прилипли к моей все еще пульсирующей плоти. Лоркан едва пошевелил пальцами, но напряжение и чувство неловкости усилили воздействие от его легкого прикосновения. Все случилось посреди церкви во время службы. Я испытывала боль и чувство вины, думая об этом. Я бы прямо сейчас ушла, если бы это не привлекло слишком много внимания ко мне, к нам. Я хотела быть как можно дальше от Лоркана.

Его пальцы все еще были прижаты к моим интимным местам, и я по-прежнему чувствовала покалывание. Все еще ощущала возбуждение в теле. Была на пороге очередного оргазма. Я не понимала, как мое тело могло так легко поддаваться грубому обаянию Лоркана. Я ни секунды не сомневалась, что оно сжалось бы, если бы Патрик попробовал что-нибудь сделать со мной на публике.

Лоркан наконец высвободил пальцы из моего платья, когда нам пришлось вставать. Я бы вздохнула с облегчением, если бы в мою голову не пришла новая тревожная мысль: а что, если на моем тонком льняном платье остались следы того, что мы сделали? Я бы умерла от унижения, если бы люди позади нас увидели мокрое пятно. Возможно, они подумают, что я обмочилась, и я, честно говоря, предпочла бы этот вариант правде.

Лоркан и я встали и прошли вдоль скамьи. Вскоре вокруг нас собрались люди, чтобы поздравить с предстоящей свадьбой. Я продолжала улыбаться. Все это было для Имоджен. Это не было концом моей истории. Это была всего лишь короткая вспышка на моем жизненном пути.

Тело Лоркана напряглось, и мой интерес усилился, когда к нам подошел худощавый мужчина с морковно-оранжевыми волосами.

– Поздравляю клан Девани с заключением многообещающего союза. И поздравляю вас, мисс Киллин. Я Десмонд.

Мои брови поднялись вверх. В его тоне чувствовалась странная фамильярность, как будто он знал обо мне и моей семье больше, чем я.

– Моей жене не обязательно знать, как тебя зовут. И почему бы тебе не поискать нравственные ориентиры в своем полицейском участке? – резко спросил Лоркан.

– Мне нравится иногда возвращаться к корням.

Он кивнул на прощание, прежде чем уйти.

– Предатель.

– Крыса.

Я с любопытством оглянулась на людей, которые бормотали между собой ругательства.

– Он был частью ирландской общины до того, как стал офицером полиции?

– Именно. – Лоркан пристально посмотрел на меня. – Поиски твоей сестры не приведут в полицию, Эйслинн. Если тебе нужна информация, ты должна спрашивать меня, и никого больше. Я ясно выражаюсь?