– Теперь яйца.
Мой взгляд метнулся ниже, и я, не задумываясь, наклонилась вперед и втянула в рот одно из его яиц. Лоркан провел ладонью по моим волосам, а другой рукой стал поглаживать член. Видя, как Лоркан трогает себя, пока я сосу его яйца, я почувствовала прилив вожделения. Я бы никогда не стала делать ничего подобного без принуждения, слишком смущаясь самой идеи. Даже сейчас, осознавая, как сильно меня заводит процесс, я чувствовала себя подавленно, но поскольку Лоркан избавил меня от необходимости выбирать, что делать, я могла просто насладиться моментом.
Дыхание Лоркана стало неровным, а движения – более резкими.
– Встань на четвереньки и повернись ко мне спиной.
Я отпустила его и упала на колени, а затем повернулась и встала на четвереньки. Мой разум был пуст, словно его запрограммировали на послушание.
– У тебя самые красивые попка и спинка, милая Эйслинн! – прорычал Лоркан и застонал. Что-то стекало по моей спине к ягодицам. Я вздрогнула, и моя киска сжалась, когда я поняла, что Лоркан только что кончил на меня.
Постепенно меня начало одолевать смущение от того, что только что произошло. Оно было таким же сильным, как и после нашей первой встречи в «Роковой петле».
– В следующий раз ты, возможно, захочешь действовать сама, и мне не придется приказывать тебе.
Лоркан опустился на одно колено рядом со мной и начал слегка покусывать шею сзади, проводя кончиками пальцев по позвоночнику, а затем по заднице, пока не опустился к моим складочкам. Я прикусила губу, когда он провел пальцем по моей чувствительной, влажной плоти. Я была вся мокрая. Но до этого момента даже не осознавала, насколько возбудилась, доставляя Лоркану удовольствие. Мое тело не лгало. Лоркан рассмеялся в полный голос.
– Вижу, тебе нравится, когда тебе говорят, что делать. Тебе нравится быть моей хорошей девочкой, не так ли?
Мое лицо горело от стыда, а отрицание так и рвалось с языка, несмотря на очевидное возбуждение тела. Я сглотнула, когда Лоркан провел двумя пальцами по моим складкам.
– Нет. Мне не понравилось.
Лоркан прижался ртом к моему уху.
– Лгунья.
Он схватил меня за бедра и перевернул на спину, прижав мою голову к полу, прежде чем она сама успела упасть. Положив пальцы мне на шею, он заставил меня посмотреть на мои раздвинутые ноги. Он провел двумя пальцами по моей киске и показал, как она блестит.
– Значит, тебе не понравилось, когда я сказал тебе взять мой член?
Я стиснула зубы и с упрямством посмотрела на него. Его улыбка стала жесткой. Он ввел в меня два пальца, заставив нижнюю часть моего живота сжаться. Мне было больно, но в то же время я была так возбуждена, что не хотела его останавливать. Не сводя с меня глаз, он вытащил пальцы, еще больше покрытые моей смазкой. Он раздвинул пальцы, смазка растянулась между ними ниточками паутины. Это зрелище наполнило меня не только смущением, но и страстью. Я не знала, чем околдовал меня Лоркан, чтобы мое тело проявляло такую реакцию.
– Жаль, что ты не можешь признать правду. Я бы лизал тебе до тех пор, пока ты не наполнила бы мой рот своим сладким соком. Но я не стану вознаграждать за ложь.
Он отпустил мою шею и встал. Я быстро поднялась, не желая лежать у ног Лоркана.
– Пойду приму душ, – сказала я, проходя мимо Лоркана, но не глядя на него.
– Думаю, я присоединюсь к тебе в ванной, чтобы убедиться, что ты не трогаешь свою сладкую киску. Мы же хотим, чтобы наказание длилось долго, верно?
Я развернулась, едва не задев его широкую грудь. Одного взгляда на его суровую улыбку хватило, чтобы я проглотила свой нелицеприятный ответ. Он специально давил на мои чувствительные места. Хотя я не была уверена в его конечной цели. Лоркан Девани был опасным человеком. Я не должна была забывать об этом. И я не могла позволить ему отвлечь меня от единственной причины, по которой я в этом городе и замужем за ним: Имоджен.
– Ты собираешься наблюдать за мной весь день? – спросила я напряженным голосом, но не теряя самоконтроля.
– Конечно нет. У меня встреча сегодня поздно вечером. – От его слов напряжение в моих плечах спало. – Но Симус присмотрит за тобой до конца дня.
Усмехнувшись, я залезла под душ и включила самую холодную воду, какую только могла вытерпеть. Я думала, что ярость уменьшит возбуждение, но этого не произошло. Может быть, потому, что наше влечение было построено на чередовании моментов близости и отдаления друг от друга.
Лоркан брился, пока я принимала душ. Затем мы оделись и сели в его машину.
– Мне нужно отправиться на поиски Имоджен. Подготовка к свадьбе помешала моему расследованию. Я не могу допустить, чтобы прошло еще больше времени. Я нужна сестре.
Мне было все равно, что Лоркану не нравится, когда я беспокою его поисками сестры. Он знал, что именно по этой причине я вообще оказалась в Нью-Йорке. Он знал, что это моя единственная цель на данный момент.
Остановившись на светофоре, Лоркан посмотрел на меня со снисходительным блеском в глазах.
– Ты уверена, что это так? Она просила тебя о помощи?
– Нет, и скорее всего потому, что не может этого сделать.
– Или потому, что хочет вырваться на свободу и жить вдали от своих прежних обязанностей.
– Ты ее не знаешь. Она моя сестра. – Я сделала паузу, проглотив гневную вспышку. – Или ты знаешь что-то, о чем не говоришь мне? Ты видел Имоджен? Содом – часть твоей империи. Ты наверняка слышал о появлении ирландской девушки.
– Главное для меня – наш товар, а не продажные девушки.
– Она не продавала свое тело.
– Только ты это сделала?
Я прикусила язык.
– Ты же знаешь, что это было недоразумение.
– Обычно все так и начинается, а потом часто заканчивается сидением за витриной в «Сучьем дворе».
– Полагаю, мне повезло, что ты меня спас.
– Наверное, да.
После того как я заговорила об Имоджен, настроение Лоркана заметно испортилось. Что-то не так. Что, если он не просто что-то знает о ее местонахождении? Что, если он замешан в этом?
Я решила больше не задавать Лоркану вопросов об Имоджен. Сегодня я проведу собственное расследование. Если он пока не хочет мне помогать – или вообще не собирается этого делать – я не буду его слушать. Может, Десмонд и был предателем в глазах сообщества, но я в нем не состояла, и я была предана своей семье, а не ирландской диаспоре в Штатах и тем более не Девани. Мне нужно было найти способ связаться с Десмондом так, чтобы никто об этом не узнал, иначе я стану следующей исчезнувшей девушкой из семьи Киллин.
Когда я открыл дверь двухкомнатной квартиры в Вудлоне, на лице Эйслинн было нескрываемое удивление. Я жил в Бронксе с тех пор, как впервые приехал в Нью-Йорк почти десять лет назад. Здесь жило большинство моих знакомых и членов ирландской общины.
Эйслинн оглядела мою квартиру. В ней были открытая кухня, деревянные полы и белые стены. Из мебели в гостиной стояли только черный кожаный диван, телевизор и журнальный столик. Эйслинн направилась к окну, выходящему на оживленную улицу, но благодаря деревьям на тротуаре было хотя бы немного зелени. Когда я искал квартиру, мне несколько раз предлагали места с видом на Центральный парк. В Вудлоне были роскошные районы, но я решил переехать подальше от тех уголков, где люди были готовы заплатить целое состояние за вид на кусочек зелени, который все равно никогда не сравнится с пышной растительностью Ирландии. Этот район был попроще, и благодаря дешевой аренде многие мои подчиненные тоже жили здесь. У большинства из них были большие семьи в Ирландии, и они предпочитали отправлять деньги домой, а не тратить их на съемное жилье.
Кажется, Эйслинн ожидала увидеть какой-то декадентский интерьер, возможно, какой-нибудь пентхаус с золотыми кранами и огромной террасой на крыше.
– Не совсем то, что ты ожидала?
– Нет, если честно. Это не то место, где должен жить неприлично богатый глава клана.
– Неприлично богатый? Но это не значит, что я должен выбрасывать деньги на ветер. Здесь всего достаточно, и для нас двоих тоже хватит места, если, конечно, ты сможешь отказаться от своей роскошной жизни. Когда у нас появятся маленькие Девани, мы сможем переехать в дом побольше.
На лице Эйслинн промелькнули шок и недоверие, как будто о детях и речи быть не могло. Для нее этот брак был ограниченной по времени сделкой, которую она попытается разорвать, как только получит желаемое. Но я не собирался отпускать ее, и я хотел детей.
Немного успокоившись, Эйслинн насмешливо сказала:
– О какой роскоши ты говоришь? Моя мама работает официанткой, и я тоже. У нас не было выбора, где жить, чтобы сэкономить деньги, у нас их просто не было. Я не против того, чтобы жить здесь.
– Тогда почему такое лицо? – раздраженно пробормотал я.
Я приводил сюда не так много людей, и ее первоначальное неодобрение задело меня. Внезапно сильнее, чем я мог себе представить. Эйслинн была моей женой, но я ей не доверял.
Она подошла к окну на кухне. Открыв его, Эйслинн вышла наружу, на пожарную лестницу, и опустилась, скрестив ноги, на металлическую решетку. Я ждал, внимательно наблюдая за ней.
Наклонив голову, она сказала:
– Это место выглядит так, будто было выбрано в качестве временного. Что-то, что не предназначено для того, чтобы остаться здесь надолго. Как будто ты выбрал его потому, что никогда не собирался оставаться в Нью-Йорке и до сих пор не собираешься этого делать. Вот почему у тебя здесь все еще нет никаких личных мелочей. Как будто ты планируешь вернуться в Ирландию в один прекрасный день.
Я стиснул зубы, ярость бурлила во мне. Я огляделся по сторонам, пытаясь подавить вспышку гнева, которая только подтвердила бы проницательность Эйслинн. Как она смогла так легко меня прочитать? Теперь, когда она озвучила свои наблюдения, я понял, что они не беспочвенны. Здесь у меня никогда не было ощущения дома, да его и не должно было быть. Когда я говорил о доме, я имел в виду Ирландию. Я имел в виду поместье Девани. Я имел в виду Дублин. Я не имел в виду Нью-Йорк. Да, это была моя территория. Здесь жили мои люди. Я сам жил здесь долгое время, но мое сердце было не здесь.