– Сначала я наслаждался тобой на столешнице, а теперь наслаждаюсь твоей едой. Лучше и быть не может, – сказал я с грязным смешком.
– Ты хочешь, чтобы я забеременела? – Я приподнял бровь. – Не смотри на меня так. Ты не использовал презерватив. Я не глупая. Ты осторожный человек. Ты не мог просто забыть о нем. В твоем мире дети – это помеха, и ты бы дважды подумал, прежде чем их заводить.
Я откинулся назад, в животе у меня потеплело от рагу Эйслинн. Возможно, она была права. Я никогда не забывал о презервативах, даже в самые страстные подростковые дни.
– Ты моя жена. Рождение детей – вот для чего нужен брак, верно? Спроси своего дядю, если не веришь мне.
Ее руки сжались в кулаки. Она покачала головой и издала тихий вздох.
– Люди обычно узнают друг друга до того, как женятся. Так они могут понять, стоит ли им заводить детей или нет. Мы не знаем друг друга. Но мы должны это сделать, прежде чем даже начнем думать о том, чтобы завести ребенка!
– Ты действительно хочешь узнать меня получше? – спросил я.
Эйслинн боялась многих особенностей моей личности, и на то были веские причины.
Она бросила на меня недовольный взгляд.
– Ты действительно хочешь иметь детей от женщины, которую не знаешь?
Когда я посылал нашего бойца навестить Патрика, я не заставлял его расспрашивать этого идиота только о сексуальных похождениях Эйслинн. Я хотел узнать все.
– Я знаю факты, которые говорят о том, что ты будешь хорошей матерью. Я знаю, что ты взяла на себя заботу о сыне своей сестры, потому что она не хотела этого делать. Тебе было всего шестнадцать, но ты без колебаний взяла на себя всю ответственность. Ты не пошла в колледж, потому что долги твоей семьи были слишком велики. Вместо этого ты работала официанткой и тратила все до копейки на свою семью. Ты до сих пор заботишься о маленьком Финне, а теперь пытаешься позаботиться и о своей неблагодарной сестре. – Эйслинн молчала. – Ты могла бы быть просто подростком. Тусоваться, ходить в колледж, крутить романы, наслаждаться юностью. Вместо этого ты решила стать для Финна приемной матерью. Стать матерью для того, кто не является твоим биологическим ребенком, в столь юном возрасте и так непросто, а Финн – ребенок с особенностями развития.
Лицо Эйслинн покраснело, глаза расширились от ярости.
– Он такой же нормальный, как мы с тобой. Не говори так! Я однажды надрала задницы трем подросткам, потому что они смеялись над спазмами Финна. И мне все равно, кто ты и на что ты способен, я надеру и твою глупую задницу, если ты будешь его оскорблять.
Она тяжело сглотнула, ее грудь вздымалась. Люди обычно не оскорбляли меня, но я не злился на вспышку Эйслинн – это лишь подтвердило то, что я узнал о ней в ходе своего расследования.
– Можно мне добавки?
Эйслинн снова сглотнула, затем медленно кивнула. Она взяла тарелку, наполнила ее рагу и поставила передо мной.
– Сядь. Мне нужна компания, – грубо сказал я, и она подчинилась.
– Я хорошо знаю свое тело, – спокойно объяснила она. – В ближайшие несколько дней у меня не будет овуляции, так что я вряд ли смогу забеременеть.
– Овуляция. Какое сексуальное слово.
Ее губы сжались.
– Ты напрасно старался.
– О, вот тут ты ошибаешься. Это было очень приятно, к тому же будут и другие случаи, когда ты сможешь забеременеть.
Эйслинн покачала головой.
– Финн не был желанным ребенком. Имоджен пыталась полюбить его, но он всегда чувствовал, что был только средством достижения цели, ее билетом из Дублина, одним из способов шантажировать богатого мужика. Ему придется жить с этим грузом всю жизнь. Я не хочу иметь детей, которые не будут чувствовать себя нужными, потому что мы завели их не по тем причинам.
– И какие же это причины?
– Ты хочешь привязать меня к себе. Моя мать предотвратила брак своей беременностью, а ты пытаешься спасти наш.
Я с горечью рассмеялся.
– Милая Эйслинн, ты уже связана со мной. И наш брак только начался. Если бы ты перестала быть такой упрямой, его не нужно было бы спасать. Мне кажется, ты боишься влюбиться в меня.
Глава 17
«Мне кажется, ты боишься влюбиться в меня».
Это была правда.
У меня заслезились глаза, но не от этих слов, а от того, как он меня оценил. Слова Лоркана, сказанные вчера вечером, постоянно крутились в моей голове. Я часто сомневалась в себе на протяжении последних лет. Финн не раз видел, как я плачу. Пару раз я выходила из себя и кричала на него, а потом сразу же начинала рыдать. Мне казалось, что я забочусь о нем не лучшим образом. Услышав мнение Лоркана, я немного успокоилась. Может, и нелепо верить суждениям преступника о моем характере, но он был первым человеком, который сказал мне, что я хорошо справляюсь. Мама никогда не говорила мне, что я провалилась, но она и не хвалила меня. Но я не винила ее. Просто у нее было слишком много забот.
Однажды я захочу детей: когда моя жизнь перестанет быть полным хаосом, и когда у меня будет партнер, готовый позаботиться о них тоже. Представлять себе Лоркана в этой роли просто смешно. Может ли преступник быть хорошим отцом? Возможно. Не знаю. Было много людей, которые не были преступниками, но были очень плохими родителями.
Я ворочалась в постели. Лоркан ушел около четырех утра, с того времени я так и не уснула. Да и ночью я почти не спала, но не из-за секса. Просто было странно засыпать рядом с Лорканом. Я никогда не спала ни с кем, кроме Имоджен и Финна. Лоркана как будто нисколько не беспокоило мое присутствие. Он крепко уснул вскоре после того, как мы легли в постель.
В темной комнате вдруг засветился экран моего мобильного. Как только я увидела мамино имя, мелькнувшее на экране, я потянулась за телефоном. После свадьбы я так и не нашла времени позвонить ей. Может, я просто не знаю, что ей сказать.
– Мама?
– Эйслинн! Я вся извелась от беспокойства! Почему ты не позвонила?
– Мама, я вышла замуж всего два дня назад, и у меня много дел из-за Лоркана. – Мое лицо горело. Мой невыспавшийся разум извергал слова, которые я совсем не хотела говорить маме.
– Не смей вести себя как Имоджен. Ты – ответственная. Я не могу потерять и тебя.
– Мама, со мной все в порядке. Я в безопасности. Ты не должна волноваться. Я просто не успела тебе позвонить. Ты только что вернулась с работы?
– Я работала в дневную и вечернюю смены. Я взяла больше смен на случай, если мне придется ехать в Нью-Йорк, чтобы спасти тебя и Имоджен.
Я покачала головой.
– А как же Финн?
– Старушка Шинейд спит на нашем диване, так что ночью он не будет один. Если он проснется, начнет звать тебя или меня и его будет трудно успокоить, она позвонит мне, и я закончу свою смену. Это лучше, чем ничего.
Миссис Шинейд была нашей соседкой. Она была достаточно милой, но все же не являлась членом семьи.
– Мне так жаль Финна. Он и так слишком много потерял за свою короткую жизнь.
– Конечно, поэтому постарайся, чтобы он не потерял тебя, Эйслинн. Будь осторожна.
– Я буду, мама. Обещаю. Я позвоню еще раз во второй половине дня, чтобы поболтать с Финном.
Мы поговорили еще пару минут, но в мамином голосе слышались усталость, страх и беспокойство.
– Обещай не волноваться за меня. Я в порядке. Я справлюсь с Лорканом, мама. Сосредоточься на себе и Финне. Я позабочусь об остальном.
Мама вздохнула.
– Все должно было быть не так.
– Но такова жизнь.
– Действительно.
Мы закончили разговор, и я встала с кровати, не в силах больше лежать. Мне нужно было сделать что-то, что позволило бы мне вернуться в Ирландию, к Финну и маме.
Я быстро приняла душ – мне хотелось смыть ощущение, которое Лоркан оставил между моих ног, но это не помогло. Словно Лоркан впечатался в меня. Я все еще чувствовала его. Вероятно, мне будет больно еще несколько недель, особенно если Лоркан продолжит набрасываться на меня при каждом удобном случае.
Еще не было и восьми часов утра, когда я вышла из квартиры со старой плетеной корзиной, упаковав пластиковый контейнер с рагу и половинку буханки хлеба. Я оставила большую порцию для Лоркана.
На улице было многолюдно: люди шли на работу, а грузовики везли товары в местные магазины и рестораны. Многие кивали мне в знак приветствия.
Телефон пикнул, и я достала его из кармана, удивившись тому, что на экране высветилось имя Лоркана.
«Не сворачивай с пути к Милдред».
Я скрипнула зубами.
«Ты следишь за мной?»
«У меня есть глаза и уши повсюду».
Я огляделась по сторонам, и внезапно дружеские приветствия показались мне враждебными. Я ускорилась, ненавидя ощущение, что за мной наблюдают.
Когда я появилась на пороге дома миссис Бирн, было только 8:30, определенно слишком рано для тушеного мяса, но мне некуда было идти, и я жаждала поговорить с кем-то, кто знал все о местной ирландской общине и о Лоркане.
Я позвонила в колокольчик. Сразу же раздался громкий лай, а затем царапанье и тявканье. Кто-то был не рад гостям.
Миссис Бирн ругала свою собаку, казалось, целых полчаса, прежде чем дверь наконец открылась, и в узком проеме появилась она. Она уставилась на меня.
– Ты?
– Я, – ответила я с приятной улыбкой.
Я надела свое платье «для церкви» и уложила волосы в целомудренную прическу, чтобы покорить миссис Бирн. Я взяла в руки корзину.
– Я приготовила для вас тушеную баранину и бездрожжевой хлеб.
Миссис Бирн распахнула дверь пошире и хрипло и громко выговорила:
– Правда? – Она смотрела на меня так, словно не могла представить, что такая юная особа, как я, знает что-то о кулинарии. – Я думала, такие девушки, как ты, сходят с ума по «равным правам». Никакой готовки, уборки или стирки. Только обеспечение бутиков выручкой, а людей несчастьем.
Я кивнула, как бы соглашаясь. Обычно такие байки рассказывали старые джентльмены, посещавшие «Купеческую арку», так что я был знакома с этим предубеждением.