Я всегда был слишком занят, мои мысли неизменно крутились вокруг нашего бизнеса в Нью-Йорке в последнее десятилетие. Ирландские кланы занимались бизнесом в Нью-Йорке и на Восточном побережье с XIX века, но из-за ирландско-итальянских мафиозных войн 1970-х годов большинство кланов прекратили свою деятельность в этой части света и вернулись на родину либо предприняли попытку жить нормальной жизнью. Наша семья никогда полностью не покидала Нью-Йорк, но наш бизнес пострадал от войны. К счастью, многие итальянские семьи перебрались на Западное побережье или работали в других криминальных сферах – недвижимость или азартные игры. Нас это не интересовало. Мы занимались тем, что у нас получалось лучше всего: рэкетом, торговлей оружием и заказными убийствами.
На плите кипело рагу.
– Если не помешать и не убавить температуру, оно подгорит, – сказала Эйслинн, входя в комнату.
Я сделал так, как она сказала.
– Вот почему я всегда пользуюсь микроволновкой.
– Это кощунство – разогревать домашнее рагу в микроволновке.
– В прошлом мы были склонны к кощунственным поступкам, – сказал я с ухмылкой.
Лицо Эйслинн покраснело, и она оглянулась на Финна. Но мальчик был занят тем, что пытался управлять самолетом с помощью пульта дистанционного управления.
– Только не при Финне.
– Сомневаюсь, что он поймет намек.
– Он умный.
– Я не говорю, что это не так, – сказал я, заметив ее защитную позицию.
Я не знал, чему она была свидетелем в прошлом, но было ясно, что она привыкла вставать на защиту Финна. Я положил ложку и придвинулся к ней, обняв ее за талию, несмотря на ее напряжение.
– Просто намеки на секс вряд ли поймет даже самый умный трехлетка. – Она сопротивлялась, когда я попытался притянуть ее для поцелуя. Я усмехнулся. – Думаю, Финн переживет пару поцелуев.
Я поцеловал ее в лоб и отстранился.
– Финн, ужин готов! – позвала Эйслинн.
Она была явно напряжена, как будто боялась, что я наброшусь на нее. Я вырос в ирландской католической семье в сельской местности. Я знал, что такое смирение и как сдерживать свои грязные желания. По крайней мере, до тех пор, пока мы не останемся наедине.
В комнату вошел Финн с фигуркой человека-паука в руках. Он дернул Эйслинн за штанину. Она потрепала его по волосам.
– Ч-ч-ч-ч-что в-в-в-вы едите?
Его заикание усиливалось в моем присутствии, и я с трудом разбирал слова. Эйслинн была знакома с его речью, и я, вероятно, тоже скоро привыкну к ней и перестану что-либо замечать.
– Знаменитое рагу Эйслинн, – сказал я, подмигнув ему.
Он застенчиво улыбнулся и спрятался за Эйслинн. Мы уселись за стол, каждый со своей тарелкой.
Финн вскоре начал рассказывать о каждой секунде своего путешествия, выковыривая из рагу кусочки картофеля и моркови. Эйслинн покачала головой и с любовью улыбнулась Финну. У меня в груди все сжалось при виде этого. Хм. Может, Симус был прав.
– Ты задал очень высокую планку, позволив ему лететь бизнес-классом в свой первый рейс.
– Я же говорил, что буду его баловать.
Финн смотрел на нас с Эйслинн, покусывая нижнюю губу. Он не был похож ни на Эйслинн, ни на ее сестру. Мальчик явно унаследовал внешность отца: светло-каштановые волосы и бледно-голубые глаза плюс множество веснушек.
Финн отложил ложку, выудив овощи из рагу.
– Если ты хочешь вырасти большим и сильным, тебе нужно есть мясо, – сказал я, кивнув в сторону говяжьих кубиков в его миске.
В тот момент, когда эти слова вырвались из моего рта, я был готов к тому, что кто-то с девичьей фамилией Киллин надерет мою глупую задницу. Это были те же слова, которыми меня пичкали родители, бабушка и дедушка, когда пытались заставить меня есть овощи. Финн опустил глаза и заерзал на стуле.
– Я н-н-н-н-н-н… – Он поднял глаза на Эйслинн в поисках помощи.
– Он не очень любит мясо, так что ему не обязательно его есть, – сказала она мне, но продолжала смотреть на Финна.
– Ты сыт?
Финн кивнул.
– Хорошо, но тебе придется остаться за столом, пока мы не закончим.
Большинство мальчиков в моей семье были маленькими нарушителями спокойствия. Финн был застенчивым ребенком.
После ужина Финн вернулся в свою комнату, чтобы поиграть еще немного, хотя выглядел он очень уставшим.
Эйслинн убирала со стола, но я видел, что ей есть что сказать. Признаться, я был удивлен, что она до сих пор не расспросила меня о встрече с Сергеем. Даже если она не знала о моей поездке в Майами, она думала, что Сергей передал мне информацию о ее сестре. Может быть, она хотела дождаться, пока Финн уснет, чтобы он не услышал лишнего. Конечно, бедному ребенку было очень тяжело оказаться брошенным матерью, тем более что отец тоже всю жизнь отсутствовал.
– Хочешь мне что-то сказать? – спросил я, становясь позади нее.
Она повернулась, прижалась спиной к столешнице, а я обхватил ее руками.
– Пожалуйста, не заставляй Финна есть, если он не хочет.
– Это просто дурная привычка, я часто слышал эту фразу в детстве.
Она сглотнула, поддавшись эмоциям. При мне она редко плакала, а если ее глаза и наполнялись слезами, то обычно от злости.
– В прошлом у Финна были проблемы с органами чувств. Некоторые текстуры вызывают у него рвотный рефлекс. Потребовалось много времени, чтобы в целом приучить его к твердой пище. Я не хочу, чтобы ему стало хуже. Он движется в своем собственном темпе, и это нормально.
У меня было столько шуток про рвотные рефлексы, но даже я не был настолько бесчувственным болваном, чтобы их озвучивать.
– Ты – босс, когда дело касается Финна. – Эйслинн подняла бровь. – И ты моя хорошая девочка, когда дело касается вопросов, которые имеют значение для меня.
Она хмыкнула, и я украдкой поцеловал ее, пробравшись языком в рот, прежде чем она успела оттолкнуть меня. Во время поцелуя она на мгновение расслабилась, а затем оторвала свои губы от моих.
– Разве тебе не интересно узнать о моей встрече с Сергеем?
Она бросила взгляд в сторону комнаты Финна.
– Позже.
Я не спешил лгать ей. Возможно, сказать ей правду было бы правильным решением, но это только усложнило бы всем нам жизнь. Имоджен явно было плевать на свою семью. Оставалось надеяться, что когда-нибудь и Эйслинн перестанет так трепетно относиться к сестре.
Глава 23
Я отслеживал местонахождение кораблей, которые должны прибыть завтра. Иногда мы распределяли крупные партии на разные грузовые суда, чтобы снизить риск потерять все, если таможенная служба заприметит один контейнер.
Эйслинн подготовила Финна ко сну и легла рядом с ним, чтобы он легче заснул в новой обстановке. Это было больше часа назад, и я уже потерял надежду увидеть ее снова сегодня вечером, когда дверь наконец открылась. Она, наверное, предпочла бы спать в одной постели с Финном, а не со мной, но как мне показалось, желание получить информацию о сестре победило ее сомнения.
Она зевнула, когда вошла, уже одетая в белый хлопковый халат с кружевной отделкой по вырезу и подолу. Она выглядела желанной. Я положил ноутбук на тумбочку. О делах в этот момент я думал в последнюю очередь.
Эйслинн замерла в центре комнаты, как олень, привлекший внимание охотника – меня. Последний раз такое выражение лица было у нее в нашу первую брачную ночь.
Она осторожно приблизилась ко мне, и я потерял всякое терпение. Я обхватил ее за бедра и повалил на кровать. Она испустила испуганный вздох.
– Лоркан! Финн в соседней комнате.
– И он останется в этой комнате надолго. Хотя мне нравится заниматься с тобой любовью в разных местах, я не намерен отказываться от секса в нашей спальне из-за ребенка по соседству. Если все будет так, как я хочу, то однажды под нашей крышей появится еще много детей.
Эйслинн встретила мой взгляд.
– Много? Много – это сколько?
– Мне нравилось расти с четырьмя братьями.
– Я не собираюсь рожать пять раз.
Я погладил ее по шее, но она не смягчилась.
– Тебе придется родить всего трижды, если ты забеременеешь двойней пару раз.
Я ухмыльнулся еще до того, как услышал ответ Эйслинн, зная, что снова нажимаю на ее «кнопки».
– Или я просто попробую забеременеть пятерняшками. Тогда мне хватит и одной беременности, – пробормотала она.
Я прикусил мочку ее уха.
– Я хочу больше, чем одного, но максимум пять. Столько, чтобы можно было пересчитать по пальцам одной руки, и все. Окончательное решение за тобой. Полагаю, мы почувствуем, когда перейдем черту.
Эйслинн молчала. Я поцеловал ее шею, затем ключицу, а моя рука скользнула по ее груди. Ее сосок уперся в мою ладонь.
– Очень странно слышать, как ты говоришь о детях, словно ты обычный парень и муж.
– Если не принимать во внимание мою работу, я нормальный парень.
Она фыркнула.
– Ты убиваешь людей. Ты говоришь людям, что делать, и ты шантажом заставил меня выйти за тебя замуж. Что в этом нормального?
– Думаю, мои семейные ценности нормальны, если не считать шантажа с целью заставить тебя выйти замуж, конечно.
– Конечно.
Я сдвинул бретельку вниз, обнажив ее красивый сосок. Он был нежно-розоватого цвета, маленький и твердый, венчающий идеальную молочно-белую грудь. Я не мог устоять. Я опустил голову и втянул его в рот. Эйслинн схватила меня за затылок.
– Лоркан, я действительно думаю, что нам не стоит этого делать.
– Хммм…
Я пососал ее сосок.
– Ты собирался рассказать мне о своей встрече и о том, что ты узнал об Имоджен.
Я погладил ее по животу, затем провел рукой по бедрам и пощупал ее складки через ткань.
– Это может подождать.
Я ввел средний палец внутрь, зная, что ее хлопковые трусики и ночная рубашка создадут дополнительное трение. Эйслинн сжала ноги вместе.
– Лоркан, – прохрипела она. – Я ждала целую неделю. Я не буду ждать еще час, прежде чем узнать то, что мне нужно.
– Всего час, м? Даже обидно.