Мы с Финном сели на заднее сиденье, а мама села за руль. Водила она скверно. Своего автомобиля у нее не было, да и опыт был очень маленьким. Я прижалась к Финну, пока она везла нас через пробки. Когда мы подъехали к «Купеческой арке», я почувствовала странную тоску. Это место по-прежнему казалось мне домом, но в то же время оно было другим. Ничего не изменилось. Ничего, кроме меня. Может быть, через несколько недель я почувствую себя Эйслинн из прошлого. Может быть, тогда Дублин станет тем домом, по которому я так скучала.
Мама вернула ключи от машины Шону, а я понесла Финна вверх по лестнице. Подъем по порожкам все еще доставлял ему немало хлопот, особенно это касалось крутых и неровных ступенек в нашу квартиру. После его последнего падения мы с мамой обычно носили его на руках.
Мы с Финном купили несколько сувениров с изображением Эмпайр-стейт-билдинг и статуи Свободы во время нашей первой экскурсии по городу. Собирались отправить их маме, но теперь могли подарить лично. Когда мы вошли в квартиру, Финн с гордостью вручил ей наши подарки. Затем он надел футболку «Нью-Йорк Джайентс», которую ему подарил Лоркан.
– Как настоящий баскетболист, – сказала она, погладив его по голове.
– Футболист, – поправили мы с Финном.
– Я думала, американцы не любят футбол.
– Речь не про наш футбол. А их. Наш футбол там называется соккером, – сказала я.
Мама покачала головой и села за кухонный стол. Финн начал собирать пазл со статуей Свободы, хотя он предназначался маме и был слишком сложным для мальчика его возраста. Он обожал пазлы и, возможно, позже будет умолять маму или меня помочь ему с этой картиной на тысячу деталей. Мама схватила меня за руку.
– Я была уверена, что больше тебя не увижу.
Я взглянула на Финна, который сосредоточенно разгадывал головоломку, и прошептала:
– Я здесь. Прости, что не привезла с собой Имоджен.
Мама рассмеялась.
– Я и не думала, что ты ее привезешь. Имоджен мечтала о новой жизни. Мы – часть ее прошлого. Она посчитала нужным отпустить нас, чтобы стать другим человеком.
В ее голосе звучало смирение, как будто она давно приняла этот факт. Мне тоже хотелось бы смириться с тем, что Имоджен так легко от нас отвернулась.
– Ты разговаривала с ней?
– Нет. Дядя Гулливер сказал мне, что она нашла богатого… покровителя, который везет ее на Карибы на своей яхте.
Она кивнула, как будто понимала, о чем речь. Но мама не знала, что Имоджен познакомилась с ним в Содоме. Туда мало кто заглядывал из честных людей, а русский миллиардер, перебивающийся молодыми девушками, пока не занят женой, вероятно, тоже не был хорошим парнем, что бы ни говорил Лоркан.
Хотя действительно ли это так? Я была замужем за Лорканом, и он никогда не причинял мне вреда. Дрожь пробежала по позвоночнику, когда я вспомнила нашу последнюю встречу. Я не могла поверить, что она действительно была последней.
– Как ты?
Я моргнула, глядя на маму.
– Я… в порядке. Я просто думаю. Так много всего произошло.
Мама сжала мою руку.
– Я никогда не желала тебя такой участи. «Пятилистный клевер», Девани и все, что с ними связано… – Она вздохнула. – Как ты думаешь, Лоркан действительно отпустит тебя? Позволит тебе развестись с ним?
– Он так сказал. Я здесь, значит, я ему больше не нужна.
– Это не похоже на Девани – отказываться от того, кто им нужен.
– Девани отказался от тебя.
– Потому что я была беременна от другого мужчины. Я знала, что это единственный способ избавиться от него. Ты беременна?
– Нет, – ответила я с легким смешком.
У меня было чувство, что Лоркан не позволил бы мне покинуть Нью-Йорк живой, если бы я ему изменила. Честно говоря, с тех пор как я впервые встретила Лоркана, я ни разу не представляла себя с другим мужчиной. Его прикосновения поглощали меня настолько, что ни для кого другого не оставалось места.
– Я не беременна. Лоркан узнал, что я согласилась помочь полиции, поэтому и избавился от меня.
Мама замерла.
– О, Эйслинн. Ты очень рисковала. Не могу поверить, что он отпустил тебя, несмотря на твое предательство. Должно быть, он действительно испытывает к тебе чувства.
Я поджала губы.
– Сомневаюсь.
– Иначе зачем бы ему оставлять тебя в живых?
Я задавала себе тот же вопрос, но мысль о том, что Лоркан с его извращенными взглядами на жизнь действительно заботится обо мне, заставляла меня чувствовать себя еще более виноватой за сотрудничество с полицией, чего я точно не должна была делать. Ведь так?
– Я не знаю, – призналась я. – Сейчас я здесь. Это все, что имеет значение.
Мама сжала мою руку.
– Я рада. Но какие у тебя теперь планы?
Да, что я буду делать теперь? Не представляю, что буду с кем-то, кроме Лоркана. Вероятно, мне понадобится гораздо больше времени, чтобы вычеркнуть его из памяти. Пока что это кажется невозможным.
– Как ты думаешь, Шон возьмет меня обратно? Мне нужна работа.
– Не знаю. Ты все еще Девани, Эйслинн. Ты не можешь быть просто официанткой. Сомневаюсь, что клану это понравится. Это может доставить Шону кучу неприятностей. У меня достаточно денег, чтобы продержаться следующие пару месяцев, пока ты не разведешься и не сможешь работать где тебе заблагорассудится.
– Я могу пойти к Девани и попросить разрешения работать. Балор сейчас в их родовом поместье, а Аран в городе. Я могу пойти поговорить с ним.
– Ты говоришь о них так, будто знаешь их. Это правда?
– Нет.
Я встречалась с ними лишь однажды на свадьбе. Время, проведенное с Лорканом, было слишком коротким для того, чтобы я могла влиться в его семью. А после моего предательства, о котором Лоркан, вероятно, уже успел рассказать родным, было бы полным сумасшествием пробовать приблизиться к кому-то из Девани.
Финн провел ночь в моей постели, прижавшись ко мне. Я не могла избавиться от ощущения, что он скучает по Нью-Йорку, особенно по Лоркану. Может быть, потому, что Лоркан был первым отцом в его короткой жизни, а теперь его снова от него оторвали.
Я поцеловала его в лоб, остро ощутив всепоглощающую вину. Мне нравилось, когда его маленькое тело успокаивалось рядом с моим, но я скучала по знакомому жару Лоркана, по его собственническим прикосновениям и по тому, как он наполнял меня огнем.
Как и предполагала мама, Шон не решился взять меня обратно. Он платил Девани деньги за защиту, поэтому приглашать кого-то с такой фамилией на должность официантки было слишком рискованно.
Мама провела день с Финном, хотя ей было нелегко позволить себе взять целый день отгула на работе, но он скучал по ней, а деньги – это далеко не самое главное.
Я шла к мосту Полпенни и слушала раздававшийся из-под него знакомый шум, позволяя взгляду блуждать по родному городу. Я действительно скучала по нему, но также скучала и по Нью-Йорку, по уже ставшему привычным укладу жизни, по Мэйв, Талулле, даже по сварливой миссис Бирн.
И по Лоркану. Я скучала по нему. Может, это была похоть. Может, я просто превращала физическую потребность во что-то большее. В соседнем пабе звучали рождественские песни. Неужели уже начало декабря?..
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.
– Я не поверил Амалю, когда он сказал мне, что ты вернулась в город.
Я открыла глаза и повернула голову в сторону источника звука. Патрик прислонился к перилам на расстоянии вытянутой руки. Он нервно оглядывался по сторонам, словно ожидал, что в любой момент на него могут наброситься. Я почти улыбнулась от этой мысли.
Я осмотрела его с головы до ног. Он был ниже ростом, чем я помнила, и гораздо худее. Его попытка отрастить бороду все еще была жалкой. Прыщи у него на лбу говорили о том, что его нынешняя диета состоит из пиццы, чипсов и пива.
– Ты хорошо выглядишь, – сказал он, пока я молчала. – По-другому, но хорошо.
Я ничего не изменила в своей внешности, но я чувствовала себя иначе, так что было логично, что это отражалось на внешности.
У меня мелькнула мысль о том, чтобы раскрутить Патрика на обмен историями о наших новых сексуальных опытах, чтобы в красках описать ему все свои занимательные упражнения с Лорканом. Но вдруг поняла, что Патрик ничего для меня не значит. Больше нет. Я не стала бы тратить на него и минуты своего времени. Он остался в прошлом. Лоркан со скоростью света изгнал из моей головы все мысли о Патрике.
– Спасибо, – просто сказала я.
– А где твой муж? До меня дошли слухи, что вы с ним расстались.
Ирландская община была тем еще сборищем сплетников. Неужели наш разрыв уже успел попасть в местный вестник? Просто смешно.
– Мы расстались, это верно. Такое случается.
Он потер затылок.
– То есть ты свободна сегодня вечером? Я подумал, что мы могли бы продолжить то, на чем остановились, если только твой муж не будет против.
Мои брови поднялись. Он действительно хотел снова встречаться со мной? Что это значило? Мужское эго требовало вернуть меня?
Я покачала головой.
– Да, я свободна, но я не хочу продолжать то, на чем мы остановились. Я не собираюсь снова встречаться с тобой. Все кончено. У меня больше нет к тебе чувств.
Патрик рассмеялся, словно не мог в это поверить. Наконец он пришел в себя.
– Тебе не потребовалось много времени, чтобы переключиться на другого, а? Ты, наверное, уже через несколько дней раздвинула ноги для Девани.
Я кивнула.
– Вообще-то в нашу первую брачную ночь. Перед ним трудно устоять. – Эта колкость вырвалась из моего рта прежде, чем я успела себя остановить.
Патрик покраснел. Затем он развернулся и ушел. Мама рассказала мне, что пару раз видела его пьяным с одной из моих школьных подруг, которую я не видела с тех пор, как мы закончили школу.
В течение следующих нескольких недель я пыталась найти новую работу, но никто не хотел меня брать. У меня было ощущение, что дело не только в имени. Клан Девани наверняка сообщил всему городу, что вести со мной дела – табу. С каждым днем денег становилось все меньше. Возвращение в Дублин также неизмеримо осложняло мои поиски Имоджен. Несмотря на то, что Лоркан сказал мне, я не могла оставить все как есть. Мне нужно было знать, что произошло на самом деле, но что важнее – я хотела услышать эту правду от Имоджен. Мне нужно было, чтобы она лично сказала мне, что не хочет с нами связываться. Может быть, тогда я действительно смогу смириться с этим. Я несколько раз звонила в компанию, обслуживающую причалы, один раз даже притворилась, что я из ирландской полиции и расследую исчезновение Имоджен, но это не помогло сделать моего собеседника более разговорчивым. Если там что-то и знали, то совершенно не с