Потом я вспомнила, как злилась на Лоркана за то, что он не сказал мне о том, что произошло, и набрала мамин номер. Она заслуживала знать. Имоджен была ее дочерью.
После второго звонка мама взяла трубку, и ее голос звучал торопливо:
– Эйслинн, я выскочила из душа, чтобы ответить на твой звонок. Ты в порядке?
Она постоянно беспокоилась обо мне.
– Я в порядке. Я… – Я сглотнула. – Как Финн?
– Он ужасно скучает по тебе, Эйслинн. Когда ты собираешься вернуться?
Я прочистила горло.
– Мама, Имоджен…
Всхлип сотряс мое тело. Все эмоции, которые я копила в себе, грозили выплеснуться наружу.
На другом конце линии после молчания прозвучал мамин голос:
– Она умерла?
Страх, который я почувствовала в мамином голосе, заставил меня вздрогнуть.
– Нет, – выдавила я.
Мама всхлипнула, потом прочистила горло. Я представила, как она сильно зажмуривает глаза, пытаясь не плакать. В прошлом такое случалось очень часто. Однако за последние несколько лет мама стала жестче относиться к нашей реальности. Иногда я восхищалась тем, какой твердой и решительной она предстает, иногда я обижалась на нее. Теперь я знала, что так лучше. Я была на пути к тому, чтобы стать такой же.
– Но, мама, ей плохо. Совсем плохо. Произошел несчастный случай.
Почему я лгала? Разве я не поссорилась с Лорканом из-за того, что он мне солгал? Но я не могла заставить себя сказать маме, что Имоджен выбрала не того парня, женатого преступника, и что он пытался убить ее, когда она, вполне вероятно, шантажировала его. Зная Имоджен, я вполне могла представить такой сценарий.
– У нее поврежден мозг. Она в коме.
Мама взволнованно вздохнула.
– Ты говорила с врачами? Очнется ли она?
Я лишь мельком общалась с одним из врачей Имоджен, но, как и Лоркан, он не давал надежды на счастливое будущее моей сестры, независимо от того, очнется она или нет.
– Они не знают. Я позабочусь о том, чтобы она получила лучший медицинский уход, и буду разговаривать с ней каждый день, чтобы она знала, что ее любят. Она из Киллин. Она не сдастся без боя.
– Я должна быть там, с тобой, с Имоджен.
Я прикусила губу. Больше всего на свете я хотела, чтобы она была здесь, но я знала, что мама не просто так сбежала из Нью-Йорка. Даже если дядя Лоркана давно мертв, у мамы все равно могут быть враги.
– Если вы хотите прилететь, Лоркан заплатит за вас с Финном. Я говорила с ним. Для него вы – семья.
– Семья, – проворчала она, но тут же замолчала. – Мне не нужна благотворительность, только не от Девани. Я спрошу Шона, может ли он дать мне немного денег.
Я сомневалась, что он даст ей хоть что-нибудь, учитывая его реакцию, когда денег у него попросила я, но, возможно, мама снова обвела его вокруг пальца.
– Ну хорошо. Но перелет Финна оплатим мы. С этим не спорь.
У Шона был успешный бизнес, но он имел слабость к дорогому виски, покеру и раритетным автомобилям, так что даже если бы он решил одолжить маме денег, у него не хватило бы еще и на Финна.
– Мы? Вы с Лорканом снова вместе?
Мамин голос был нейтральным. Я замерла, отрицательно покачав головой, а потом поняла, что мама этого не видит. Да и было ли это правдой? Мы с Лорканом все еще были женаты. Но он выгнал меня… А теперь я снова оказалась здесь и должна была вернуться в нашу квартиру и, возможно, в его постель. Мама никогда не упоминала о ночи, которую я провела с Лорканом, хотя я была уверена, что она знала о том, что произошло.
– Не волнуйся из-за меня, мама. Я со всем разберусь. Скажи мне потом, когда тебя можно ждать в Нью-Йорке.
– Я знаю, что разберешься, просто беспокоюсь из-за того, что тебе это будет многого стоить.
В трубке раздались гудки, и я снова взяла Имоджен за руку. Мамины слова повторялись у меня в голове. Мама использовала симпатию Шона в своих интересах, чтобы занимать у него деньги. Она не давала ему надежды на то, что они могут стать парой, но иногда делала это в случае, если у нас все было очень плохо. Откровенно говоря, мама использовала Шона. Имоджен всегда использовала свою красоту, чтобы добиться желаемого. Редко ее мотивы были благородными. А теперь я использовала Лоркана, причем использовала с того самого момента, как встретила его в Содоме. Использование мужчин, похоже, было особым навыком женщин семьи Киллин.
Лоркан шантажировал меня. Но использовала ли я его сейчас? Я согласилась жить в его квартире. Делала ли я это, чтобы получить то, что хотела? Я хотела остаться в Нью-Йорке. Я хотела найти нападавших на Имоджен. Для этого мне нужна была помощь Лоркана. Я бы не стала снова обращаться в полицию. Во-первых, я не верила, что они смогут мне помочь. И во-вторых, я не хотела снова предавать Лоркана. Даже если он скрыл от меня то, что нашел Имоджен, он обеспечил ее безопасность и уход. Он не обязан был этого делать. Он не знал ее и, возможно, не любил. Он сделал это ради меня. Я потерла лицо. Я устала и была сбита с толку. Я опустила голову на больничную койку Имоджен, пытаясь отключиться от своих мыслей.
Должно быть, вскоре я заснула.
– Миссис Девани? – Дезориентированная, я простонала что-то в ответ. – Миссис Девани?
Я вскинула голову, удивленная тем, что это имя было произнесено. В Дублине я представилась Киллин, но теперь, вернувшись в Нью-Йорк, я снова стала женой Лоркана.
В дверях стоял Корбин.
– Уже семь. Я должен отвезти вас домой.
Домой. То есть в квартиру Лоркана. Я бросила взгляд на сестру, которая лежала так же неподвижно, как и тогда, когда я пришла. Может быть, я надеялась на чудо. Что она проснется, если услышит и почувствует знакомого человека. Я поцеловала ее в лоб, затем встала и вышла вслед за Корбином. Он прихватил мой небольшой чемодан. Когда мы оказались на улице, где жил Лоркан, я почувствовала странную нервозность. Быстро поблагодарив Корбина, я вышла из машины и взяла свой чемодан. Корбин подождал, пока я дойду до входной двери. Навстречу мне, распахнув ее, вышел Лоркан. Он кивнул Корбину, затем взял у меня чемодан, и мы вместе поднялись по лестнице. Мы не разговаривали, и я чувствовала, что напряжение нарастает.
Все выглядело точно так же, как я помнила. Цветок в горшке, который я купила, все еще был жив и стоял на подоконнике в гостиной, что меня удивило. Мне казалось, он должен был высохнуть. Лоркан, должно быть, поливал его.
– Уверен, ты голодна, – сказал Лоркан. Я кивнула. – Это из нового паба за углом. Не очень вкусно. Ничто не сравнится с твоей стряпней.
Лоркан наполнил тушеным мясом две тарелки, и мы принялись за еду. Время от времени я поглядывала на него. На кончике моего языка вертелись слова извинения, но я не могла их произнести. Как только он закончил есть, он откинулся на спинку стула, выглядя при этом мужественным и звероподобным, как я и представляла в своих грязных мечтах. Наша последняя встреча перед моим возвращением в Дублин особенно часто возникала в моих фантазиях. Это было настолько дико, ошеломляюще, больно и захватывающе, что от воспоминаний у меня до сих пор учащался пульс и сжималась нижняя часть живота, хотя я сомневалась, что мне нужно повторение.
– Мама, как и ожидалось, отказалась от денег, но я сказала ей, что за Финна заплатим мы.
Я сомкнула губы, осознав, что снова произнесла «мы».
На лице Лоркана появилась тень улыбки, похожая скорее на ухмылку, но чуть мягче.
– Мы?
– Извини. Конечно, ты. Это твои деньги.
– Но ты сказала «мы».
Так и было, и я не понимала, почему мой разум с легкостью принимал нашу с Лорканом связь. Когда меня отправили обратно в Дублин, я думала – точнее скорее надеялась, что смогу вернуться к прежней жизни и подавить все воспоминания о Нью-Йорке и времени, проведенном с Лорканом. Очевидно, этого не произошло.
Я пожала плечами, как будто это не имело значения, но для такого человека, как Лоркан, небольшие промахи в высказываниях не были пустяком. В его бизнесе он должен был обращать внимание на каждую мелочь, чтобы прочитать своего противника. И то, что я нуждалась в нем после нападения, скорее всего, считывалось без проблем, и многое говорило о том, в каком непростом эмоциональном состоянии я сейчас нахожусь.
Я подавила зевок, но с трудом удерживала глаза открытыми. Это были долгие и эмоционально истощающие сорок восемь часов.
– Ложись спать, – приказал Лоркан.
Я потянулась за своей тарелкой.
– Просто приготовься ко сну. Я разберусь с посудой.
Я слегка улыбнулась.
– Когда ты говоришь «разберусь», ты собираешься просто сгрузить все в раковину, чтобы завтра утром я положила ее в посудомоечную машину?
Он приподнял бровь и указал на столешницу:
– Ты видишь грязную посуду? До встречи с тобой, я вполне управлялся с бытом в течение десяти лет.
– Тогда почему ты не делал этого, пока я была здесь?
Он усмехнулся.
– Наверное, я хотел увидеть твою домашнюю сторону, и было приятно, что обо мне кто-то заботился.
Его слова были искренними, даже если они были сказаны без эмоций.
– То есть тебе нравится, когда тебя обслуживают?
Лоркан отреагировал именно так, как и ожидалось.
– О, мне нравится, когда ты обслуживаешь меня самыми разными способами.
От его взгляда у меня по спине пробежала дрожь, но я не была уверена, что я могу и что я должна позволить физическую близость сейчас. Я быстро встала.
– Иду готовиться ко сну.
Лоркан ничего не сказал, но я почувствовала, как его взгляд проследил за мной до самой спальни. Только сев на кровать, я вдруг поняла, что это наша спальня. А я могла бы пойти в гостевую. Разве это не было рациональнее?
Хотя теперь это не имело значения. Лоркан, наверное, все равно велел бы мне тащить свою задницу в нашу спальню, но то, что я пошла туда без спроса, вероятно, добавило знаков в копилку после неосторожно брошенного «мы». Я достала из чемодана ночную рубашку и пошла в ванную. Лоркан не выбросил ни мою зубную щетку, ни средство для снятия макияжа. Удивительно, но я растрогалась. Как только я растянулась на кровати, и до моего носа донесся знакомый запах стирального порошка и Лоркана, мои глаза закрылись, и я задремала.