Голубые глаза Финна расширились.
– Давай!
– Хорошо, тогда идем.
Я забрал у Броуди чемодан Финна, после чего мы отправились в путь.
Пока мы ехали до порта, Финн оживленно рассказывал о своих приключениях в Дублине: в основном об играх, в которые он играл со своей пожилой соседкой, и о фильмах, которые посмотрел. У матери Эйслинн не было денег и времени, чтобы организовать Финну интересный и разнообразный досуг, но он все равно был счастлив. Несмотря на свое заикание, Финн больше не сдерживался при мне, и я уже прекрасно его понимал. Аран в детстве тоже слегка заикался, но он был большим и сильным и бил всех, кто над ним смеялся. Финн же в основном предпочитал молчать, не имея возможности защититься от насмешек. Возможно, все могло бы измениться, если бы он стал Девани.
Когда мы заехали за Эйслинн после обеда, она была бледна, ее лицо выглядело озабоченным, но она заставила себя улыбнуться Финну. Как только она устроилась с ним на заднем сиденье, он рассказал ей о наших приключениях. Она послала мне благодарную улыбку через зеркало заднего вида.
Когда поздно вечером она присоединилась ко мне в постели, то с измученным вздохом облокотилась на меня.
– Я действительно боялась, что Имоджен сегодня умрет, но она выкарабкалась. Врачи уверены, что теперь все под контролем.
– Теперь, когда Финн здесь, ты не можешь находиться в больнице целыми днями, – твердо сказал я.
– Я знаю.
Она поцеловала мою голую грудь, удивив меня. Я погладил ее по голове.
– Я могу освободить несколько часов и проводить время с Финном по утрам. Но если не смогу, то уверен, что Мэйв не будет против помочь, пока ей еще не слишком тяжело. Тогда ты сможешь приступать к своим обязанностям примерно в обед. Скоро мы подыщем для Финна постоянный детский сад.
Эйслинн подняла глаза.
– Постоянный?
– Теперь, когда мы решили, что ты останешься в Нью-Йорке со мной, я думаю, нам стоит подумать о том, чтобы Финн жил с нами. Мы можем стать семьей.
Я даже подумывал об усыновлении, но нам с Эйслинн еще предстояло решить несколько вопросов, прежде чем пойти на такой шаг.
Глаза Эйслинн расширились.
– А как же Имоджен?
– Ты действительно думаешь, что она была бы против? Ты заботилась о Финне, даже когда она жила с вами.
Эйслинн медленно кивнула, ее взгляд стал мрачным.
– Нет. Она, наверное, отказалась бы от него сразу после рождения, если бы не мы с мамой. Ей было легче, когда мы о нем заботились. Для нее это было слишком тяжело. – Она сглотнула, ее глаза искали мое лицо. – Ты уверен?
– Абсолютно. Мне нравится этот ребенок, и мы сможем обеспечить ему лучшее будущее. Вряд ли такое возможно для него в Дублине рядом с твоей матерью, которой приходится постоянно работать, чтобы выжить.
– Мама не будет рада.
Я бросил на нее сомневающийся взгляд.
– Она знает, что ты как никто другой можешь позаботиться о Финне, и она знает, что мои деньги и власть могут обеспечить Финну будущее, которого у него не будет в Дублине.
– Может быть. Она без колебаний отправила его сюда. – Эйслинн упрямо подняла подбородок. – Но я не хочу, чтобы он участвовал в твоих делах. Финн умный. Я хочу, чтобы он поступил в колледж и занялся чем-то действительно важным в жизни.
Мои брови приподнялись от множества оскорблений, которые Эйслинн умудрилась вложить в свои слова.
– Значит, я тупая скотина без цели в жизни?
Эйслинн подавила смех, ее щеки покраснели.
– Ты не глупый, нет. Но ты гораздо жестче его, и мне бы хотелось, чтобы у Финна была другая цель помимо зарабатывания денег.
– Думаю, парень сам решит, какую цель он хочет преследовать в жизни. Но я точно не буду заставлять его стать частью «Пятилистного клевера». Этот бизнес не для всех. Нужно не сомневаться в том, что делаешь. Я предпочитаю иметь рядом преданных людей, а не тех, кого нужно принуждать работать на меня.
Я притянул Эйслинн к себе и поцеловал. На этот раз она была готова дать шанс нашему браку. Как же хорошо, что мне удалось сдержать свою ярость, когда я узнал о ее сотрудничестве с Десмондом. Возможно, моя сдержанная реакция и стала решающим фактором. Возможно, она впервые увидела, что я не просто бесчувственный головорез. Как любил говорить мой отец, они с матерью работали каждый день ради того, чтобы их супружеская жизнь была прекрасной. Хороший брак не дается легко. Он требует работы, внимания и выдержки. Я был готов. Эйслинн прислонилась головой к моему плечу, и у меня возникло ощущение, что она, может быть, тоже стала более уверенной в отношении нашего будущего. Она поглаживала мою грудь, а ее пальцы играли с крестиком, висящим на золотой цепочке у меня на шее.
– Это принадлежало моей бабушке, – тихо сказал я.
Эйслинн замерла. Ее глаза встретились с моими.
– Вы были близки?
– Очень. Когда я был с ней, я чувствовал себя ее любимым внуком. Но ей удавалось заставить каждого из моих братьев чувствовать себя так же, когда они были рядом. В ней было столько любви, что все мы чувствовали себя особенными даже тогда, когда собирались у нее всей толпой. Я восхищаюсь ее терпением и преданностью. Когда к ней приходили все пятеро мальчишек, наступал беспорядок, но она никогда не теряла терпения.
– Звучит замечательно, – тихо сказала Эйслинн. – Хотела бы я встретиться с ней.
– Ты бы ей понравилась. То, как ты заботишься о Финне, напоминает мне о ней.
– Значит, она дала тебе крест перед смертью?
Как обычно, Эйслинн было неприятно слышать, как я хвалю ее, особенно за то, как хорошо она ладит с Финном.
– Да. На смертном одре. Она была очень набожной. Каждому из моих братьев достался какой-то предмет из ее религиозных сокровищ. Она умерла два года назад.
– Наверное, это ужасно – потерять кого-то из своей семьи. Мы всегда были только втроем с мамой и Имоджен, потом появился Финн… Мне не приходилось видеть смерть любимого человека…
Она тяжело сглотнула. Я погладил ее по голове. Она беспокоилась об Имоджен, и я мог только утешить ее. Ситуация выглядела не лучшим образом.
– Ты мечтала о большой семье?
– Да, особенно на Рождество или во время дня рождения. У некоторых моих школьных друзей были огромные семьи, и их рассказы о пышных свадьбах и веселых семейных посиделках всегда вызывали у меня зависть.
Она рассмеялась, но я понял, что эта тема беспокоила ее в прошлом.
– Моя семья большая и веселая, так что ты получишь свою порцию счастья, да и мы можем создать свою маленькую семью. Через несколько лет у нас будет еще больше детей.
Эйслинн приподнялась и поцеловала меня в губы.
Я приподнял бровь.
– За что?
– Ты сказал «больше детей», как будто Финн тоже наш ребенок.
– Если он живет с нами, значит, так оно и есть, верно?
Эйслинн кивнула и быстро опустила голову, но я успел заметить, как остекленели ее глаза. Несколько минут мы сидели в тишине. Я пытался достать обручальное кольцо Эйслинн. С тех пор, как она вернула мне его после ее предательства, оно всегда лежало у меня в бумажнике, но сегодня утром я достал его и весь день проносил в кармане.
Я не решался снова надеть его на нее, потому что не был уверен, что время уже пришло.
Но я хотел, чтобы она носила его. Чтобы все знали, что она принадлежит мне. Я достал из кармана обручальное кольцо и протянул ей. По какой-то причине мое сердце заколотилось. Ее глаза расширились от удивления. Она посмотрела мне в лицо и протянула руку, не говоря ни слова. Я надел кольцо, затем поцеловал ее пальцы, и сердцу снова стало спокойно.
– Надеюсь, на этот раз навсегда.
Глава 33
Мы с Финном встретили мать Эйслинн в аэропорту через неделю после приезда мальчика в Нью-Йорк. Эта женщина продолжала упрямиться. Она взяла мои деньги, чтобы оплатить перелет, но настаивала, что это всего лишь кредит, который она хочет вернуть с процентами. Учитывая, что она уже задолжала клану деньги, она знала, насколько высоки наши процентные ставки. Может быть, она изменит мнение, когда познакомится со мной.
Финн возбужденно подпрыгивал, пока мы ждали его бабушку в зале аэропорта. Когда она появилась в раздвижных дверях, я сразу же узнал ее. Не только потому, что Эйслинн показала мне фотографию, но и потому, что она была необычайно похожа на Эйслинн и Имоджен, если не считать крашеных каштановых волос. Она была всего на семь лет старше меня, поскольку очень рано родила своих дочерей. Это было немного странно и наверняка заставило бы отца иногда отпускать комментарии, если встреча семей Киллин и Девани когда-нибудь состоится, что маловероятно. Эйфа окинула меня холодным взглядом, когда подошла. С темными волосами, в черной кожаной куртке и выцветших черных джинсах она выглядела как черная овечка в светловолосом роду Киллин, что заставило меня ухмыльнуться. Ее глаза сузились, но потом она перевела взгляд на Финна, который вырвался из моих рук и побежал к ней.
Она бросила свою дорожную сумку, опустилась на корточки и обняла его. Они немного поговорили, а я остался стоять на месте. Вероятно, она расспрашивала Финна обо мне. Я сомневался, что он хотел сказать что-то плохое. Наконец они направились в мою сторону.
– Приветствую, Лоркан, – холодно сказала она.
Если бы она не была членом семьи, на такое неуважение я отреагировал бы по-другому. Но я привык к грубому обаянию женщин из рода Киллин, так что это меня только забавляло.
– Приветствую, Эйфа. Или мне следует называть тебя мамой?
Я не смог удержаться от колкости.
– Эйфа. – Она прочистила горло. – Где Эйслинн?
– В больнице с подругой.
Эйфа кивнула, бросив короткий взгляд на Финна.
– Когда я ее увижу?
– Мы с Финном планируем встретиться с несколькими игроками «Нью-Йорк Джайентс», так что я подброшу тебя в больницу, чтобы ты сразу же ее увидела.
– Прости, бабушка, – сказал Финн с извиняющейся улыбкой.
Эйфа рассмеялась.
– Не волнуйся. Я рада, что тебе весело. Но будь осторожен. Нью-Йорк – большой город.