Она бросила на меня подозрительный взгляд.
– Он уже бывал в Нью-Йорке. Мы с ним справимся с большим городом, правда, приятель? – Я протянул руку ладонью вверх.
– Точно! – Финн хлопнул сверху своей ладонью.
Я заметил, что Эйфа пыталась скрыть свое удивление, но не смогла.
Мы направились к моей машине, и Эйфа пристегнула Финна, не давая сделать этого мне. Не доверяя. Кто, по ее мнению, раньше пристегивал его в автокресле?
Но я не стал ей мешать. Она многое потеряла за последние несколько месяцев. Эйфа закрыла дверь, но сама в машину не села. Вместо этого она повернулась ко мне. Я понимающе улыбнулся. Она собиралась сказать то, что не могла сказать, когда рядом был Финн.
– Я не доверяю тебе. Я не знаю, почему Эйслинн вдруг передумала. Я не могу изменить тот факт, что она твоя жена, но я не считаю нас семьей. Я верну тебе деньги, которые должна, как и любой другой должник. Мне не нужна семейная скидка.
– Тогда я передам это Арану. Он заботится о наших должниках в Ирландии. Уверен, он пришлет одного из наших инкассаторов, чтобы помочь тебе вникнуть в детали делового соглашения.
Конечно, к Эйфе все равно будет особое отношение. Я бы не причинил ей вреда, даже если бы она вела себя как сучка. Но, может быть, кто-нибудь из людей Арана припугнет ее при случае, чтобы она почувствовала себя настоящей должницей. Я был уверен, что, учитывая наши расценки, она не сможет вовремя платить, а Аран не прочь поиграть в эту игру.
Внутри меня все сжималось, пока я ждала приезда мамы. Она притворялась холодной, но видеть Имоджен в таком состоянии было для нее очень болезненно.
– Мама скоро приедет, – сказала я Имоджен, наверное, в тысячный раз за этот день.
Она никак не реагировала, но, по крайней мере, последние несколько дней ее состояние было стабильным. Кризисных ситуаций больше не было. Может быть, с приездом мамы Имоджен наконец-то поправится.
Дверь открылась, и мама просунула голову внутрь. Наши глаза встретились, и мои сразу же наполнились слезами. Я была на взводе весь день. Мама слабо улыбнулась мне и шагнула внутрь, а затем застыла, увидев Имоджен. Ее лицо совершенно ничего не выражало, и она медленно закрыла дверь, но не подошла ближе.
Она похудела. Джинсы и кожаная куртка болтались на ней. Мама сглотнула, расправила плечи и направилась ко мне. Я встала и почти упала в ее объятия. Я начала всхлипывать, не в силах сдержать себя. Мама погладила меня по спине.
– Все будет хорошо, Эйслинн. Я уже здесь. Мы справимся с этим, как справлялись со всем тем дерьмом, которое вываливалось на нас на протяжении многих лет.
Я отстранилась, кивнула и вытерла слезы. Мама наклонилась к Имоджен и погладила ее по щеке костяшками пальцев.
– У тебя впереди светлое будущее, Имоджен. Я это чувствую. Ты просто должна найти в себе силы.
Она наклонилась и поцеловала Имоджен в висок, и мне пришлось снова протереть глаза. Мама опустилась на стул, который я поставила рядом со своим, и взяла сестру за руку. Мы сидели в тишине. Маме нужно было время, чтобы прийти в себя. Она очень старалась не плакать, судя по тому, как плотно сжимались ее челюсти.
– Это ведь не несчастный случай, правда?
Я покачала головой. Когда мама смотрела мне прямо в глаза, я не могла лгать. Она заслуживала правды, какой бы болезненной та ни была.
– Тебе сказали, кто это с ней сделал?
Я предположила, что она имела в виду сведения от Лоркана, но не была уверена. Ответ был одинаковым в любом случае. Я покачала головой.
– Возможно, кто-то связанный с русской мафией, но Имоджен по собственной прихоти села на яхту этого человека в Карибском море. Трудно получить информацию. Лоркан старается изо всех сил.
– Полагаю, у него есть более эффективные способы сбора информации, чем у полиции.
– Он делает все что может. Я знаю, тебе не нравится, что я снова с ним, но ты бы видела его вместе с Финном. Наш малыш никогда еще не был таким счастливым и беззаботным.
Мама сузила глаза в раздумье.
– Значит, дело в Финне. Ты чувствуешь себя ответственной за то, чтобы дать ему отца? Это не твоя забота, Эйслинн.
– Я знаю, и это не единственная причина, по которой я изменила свое мнение о Лоркане. Но то, что он хорошо относится к Финну, показывает, что он может быть не только плохим парнем, по крайней мере, когда речь идет о семье.
– И что же в нем такого?
Мне нравилось быть рядом с Лорканом. С ним я чувствовала, что не вся ответственность лежит на моих плечах. Я знала, что он меня прикроет. У него было особенное чувство юмора, которое я ценила. Мне нравились его мысли о семье и браке. А секс… он был просто умопомрачительным.
– Если ты просто хочешь уравнять счет после того, как Патрик изменил тебе, то есть и более простые способы найти кого-то для перепиха, Эйслинн.
Мои глаза расширились. Мама никогда не говорила со мной так открыто. Я знала, что она может вести себя грубовато и даже вульгарно, судя по рассказам посетителей «Купеческой арки», но рядом со мной и Имоджен она всегда была очень сдержанной.
– Я с Лорканом не из-за этого.
Я не собиралась обсуждать с мамой свою сексуальную жизнь. От одной этой мысли мне хотелось блевать.
Она вздохнула.
– Ты уже взрослая. Ты должна принимать самостоятельные решения, как бы я ни хотела защитить тебя. Мы все должны учиться на своих ошибках.
– Как и ты? – спросила я, а потом прикусила губу от чувства вины.
Маме все еще было горько из-за прошлого, и эта горечь мешала ей наслаждаться настоящим. Она посмотрела на Имоджен, избегая моего взгляда.
– Я не хотела, чтобы вы с Имоджен каждый год встречали нового «отца». Вот почему я никогда ни с кем не встречалась. Я хотела, чтобы у вас была стабильность.
– Но мы с Имоджен уже достаточно взрослые, чтобы принять твои отношения.
Мама пожала плечами.
– Наверное, я слишком устала.
– То же самое я могу сказать о себе.
Мама фыркнула.
– Ты еще ребенок.
– А ты не старая развалина, так что перестань притворяться ею.
Мама погладила Имоджен по руке.
– Сейчас не время.
Мама пробыла в Нью-Йорке десять дней, но состояние Имоджен ничуть не изменилось, и врачи не давали нам надежды, что в обозримом будущем оно изменится. Маме нужно было оплачивать счета, и она хотела вернуться к работе, поэтому не могла оставаться дольше. Не говоря уже о том, что она хотела как можно меньше находиться рядом с Лорканом, а учитывая, что Финн был его самым большим поклонником, это оказалось очень непросто.
Накануне маминого возвращения в Дублин я навестила ее дома у дяди Гулливера, чтобы поговорить с ней о наших с Лорканом планах оставить Финна в Нью-Йорке на неопределенный срок. Из-за нехватки денег мама решила остаться с братом, несмотря на проблемы в их отношениях. В ее понимании дядя казался меньшим злом по сравнению с Лорканом. Мама долго молчала, крепко сжимая пальцами стакан с «Гиннессом», пока я рассказывала ей о наших планах.
– Ты всегда заменяла Финну мать. Если кто и должен заботиться о нем, так это ты, но я не знаю, как мне относиться к тому факту, что с ним постоянно будет рядом такой человек, как Лоркан Девани.
– Финн любит его, и они прекрасно ладят. Финну нужна семья. Имоджен, наверное, не проснется. – Это был первый раз, когда я призналась себе в этом. Мне не хотелось в это верить, но ради Финна я должна была быть честной. – И я знаю, что она была бы рада.
Мама медленно кивнула.
– Этот мир жесток, особенно для такого ребенка, как Финн, поэтому я полагаю, что, став Девани, он получит реальный шанс на успех.
Защита Девани действительно сделала бы жизнь Финна гораздо легче, но это была не главная причина, по которой я верила в счастливое будущее этой семьи из трех человек. Может быть, однажды мы даже сможем его усыновить. При одной мысли об этом у меня внутри все сжималось. Казалось, я что-то отнимаю у Имоджен.
– Мы будем навещать тебя, и ты тоже сможешь навещать нас, так что мы будем часто видеться. Я знаю, что для тебя вдруг остаться одной – это огромная перемена.
Мама натянуто улыбнулась.
– Я уже взрослая. Я могу справиться с этим. Это не твоя забота – делать меня счастливой, Эйслинн. Это только моя обязанность. Свободное время я с удовольствием использую для работы, и тогда смогу вернуть Лоркану его деньги.
Я закатила глаза.
– Мама, ты не можешь постоянно работать. Тебе нужно хотя бы немного спокойно пожить. Пожалуйста, подумай о том, чтобы принять предложение Лоркана. Это безумие – быть в долгу перед Девани без веских причин.
– У меня есть веская причина.
В этот момент на кухню вошел дядя. После возвращения в Нью-Йорк я видела его только во время служб, но могла сказать, что он одобряет мое желание работать над нашим с Лорканом браком.
– Она упряма, дитя мое. Не стоит с ней спорить.
– Выпей с нами, – сказала мама.
Дядя Гулливер достал из шкафа одну из самых дорогих бутылок скотча и три бокала, после чего устроился за столом. Они с мамой разговаривали о своем детстве, и мне стало легче думать о жизни и о будущем, когда, казалось, все потихоньку пошло в правильном направлении. Я попрощалась с мамой, и дядя проводил меня к такси, подъехавшему к дому.
Прежде чем сесть в машину, я повернулась к нему.
– Это вы звонили мне, когда я была в Дублине?
Он прочистил горло.
– Здесь холодно. Тебе лучше сесть в машину.
Я улыбнулась.
– Спасибо.
Он коротко кивнул, затем почти затолкал меня в такси и закрыл дверь.
Я не могла помочь Имоджен. Уже ничем. Но в том числе и ради нее я могла позаботиться о Финне. Сделать так, чтобы он ни в чем не нуждался.
Когда я вернулась домой тем вечером, Лоркан уже уложил Финна спать. Он впервые сделал это для меня.
– Как все прошло?
Я был слегка навеселе от выпитых виски и «Гиннесса».
Лоркан приподнял бровь.
– Мы прочитали «Груффало» раз пять. Потом он уснул. А ты явно немного выпила.