Действительно, нежные листья кинзы, тугие стебли петрушки с густой кудрявой шапкой, красноватый базилик не допускали возможности быть забытыми в пустом гостиничном номере.
Саша разрезал пластиковые упаковки, нарезал ломтиками булочки. Наташа извлекала аппетитную продукцию никому не ведомого ОАО «Вагрес», раскладывала ее по тарелкам, украшая зеленью и приговаривая:
— Так, йогурт оставим на утро, колбасу давайте сюда, а сыр вот на эту тарелку положим.
Все это они проделывали так слаженно, словно прожили вместе не один год. Руки, ограниченные в движениях маленьким пространством купейного столика, то и дело соприкасались, и от каждого прикосновения ее прохладных пальцев у Александра гулко бухало сердце.
— А вы часто в командировки ездите? — поинтересовался он, чтобы отвлечься от своих ощущений.
— Да, довольно часто. Бывает, на эпидемические вспышки вызывают, я уже говорила, я — врач-инфекционист. Конференции случаются. Потом, мы сами ездим с лекциями. Поскольку я человек свободный, ничем не связанный, то и езжу чаще других.
«Свободный! Ничем не связанный!» — радостно высветилась в сознании Турецкого прямо-таки кумачовая надпись. И в ушах как будто даже зазвучала бравурная музыка.
«Спокойно, мужик, — опять попытался он остановить себя, — это она не связана, а ты даже очень связан. Тормози, тормози, Турецкий».
— Я, пожалуй, выйду все-таки покурю. Заодно и мусор выброшу, — сказал он, собирая со стола пустые упаковки.
Наташа внимательно посмотрела на порозовевшего «важняка» и, опять чуть насмешливо усмехнувшись, разрешила:
— Идите.
Неизвестно, каким образом старший следователь по особо важным делам при Генпрокуроре России боролся в тамбуре с захлестнувшим его половодьем чувств, но в купе Турецкий вернулся внешне спокойным, со свойственным ему обычно цветом лица.
— Слава? — чуть растерянно спросил женский голос.
Вячеслав посмотрел на запястье. До поезда оставалось не так уж много времени. И нужно было заехать домой, собраться. Однако не ответить голосу Грязнов не мог, поскольку голос принадлежал Ирине Генриховне, жене отбывшего в Питер Турецкого.
И звонила Ирина по прямому телефону, минуя секретаршу.
— Что, Ириша? Случилось что-нибудь? — обеспокоенно спросил Грязнов.
— Да нет. Видишь ли, у меня Нинка захворала…
— Помощь какая-нибудь нужна? — невольно перебивал Вячеслав, поглядывая на часы.
— Нет, что ты! У нее просто температура и головка болит.
Слава принялся постукивать башмаком по полу.
— Я знаю, у тебя поезд скоро, — словно увидела его Ирина, — но ты меня выслушай все-таки. Кстати, тетя Марта тебя встретит. Будешь у нее жить.
Грязнов перестал стучать ногой. «Ну да, у нее же слух абсолютный!» — ругнул он себя.
— Слушаю, Ириша.
— Я Нинку всегда антигриппином лечу, он ей помогает очень. А сейчас наших лекарств в аптеках нет, все импортное. Я позвонила в аптекоуправление, узнала, что антигриппин есть только в аптеке на улице Строителей. Ты меня слышишь?
Грязнов, сцепив зубы, слушал.
— Да, Ириша, — очень спокойным голосом ответил он, опять глянув на часы.
— Я приехала в аптеку. Пока платила в кассу, к прилавку подошел мужчина с выбитым чеком и попросил дать ему «полипептид Хуанхэ». Я это хорошо слышала. И когда сама к прилавку подошла, этому мужчине как раз протянули коробку. Знаешь, в которых ампулы всякие пакуют.
И я успела этикетку рассмотреть. Там так и написано: «полипептид Хуанхэ». И что-то мелким шрифтом. Я пока домой ехала, все думала. Послушай, Слава, ведь полипептид — это белок. А Хуанхэ — это река в Китае. Я сейчас в энциклопедии проверила. А вы на кухне у нас только про «китайский белок» и говорили, помнишь, в последний раз? Это глупость, наверное, но я решила тебе позвонить, чтобы спать спокойно. Ты уж лучше меня отругай, что я, дура такая, тебе голову морочу.
— Ириша, ты не дура, ты самая умная женщина в мире! — охрипнувшим голосом рявкнул Грязнов. — Давай адрес аптеки!
— Что ты так кричишь, сумасшедший? — рассмеялась Ирина. — Я оглохну и буду профнепригодна!
— Я тебя к себе возьму, сыщик ты наш! Ну, диктуй, записываю.
Через полчаса к неприметной аптеке на улице Строителей подъехал муровский «мерседес». Из него вышли Грязнов и Погорелов. Следом Олег Лойко и двое сотрудников из группы прикрытия.
— Ну зачем ты этот спектакль устраиваешь, — поморщился Грязнов, оглядывая дюжих молодцев в пятнистом камуфляже.
— Ты недооцениваешь значения фактора устрашения противника, — витиевато парировал Погорелов.
Но устрашать никого не требовалось. Пожилая женщина, заведующая аптекой, уже дважды втихомолку глотала валидол. Лицо ее было покрыто красными пятнами.
— У нас заключен договор с московской фармацевтической фирмой «Дары природы» на поставку этого вещества. Вот, посмотрите листок-вкладыш: показания к применению очень широкие. Препарат, во-первых, стимулирует иммунитет…
— А есть ли на этот препарат разрешение Минздрава? — поинтересовался Лойко.
— Разумеется, — дрожащим голосом отвечала заведующая. — При заключении договора мы просмотрели все необходимые документы. Поскольку препарат очень дорогой. Да вот, у нас осталась ксерокопия сертификата.
— Покажите, пожалуйста, Роза Ильинишна.
Пока заведующая, волнуясь, перебирала многочисленные папки, Грязнов пододвинул к себе коробочку с препаратом. Кроме сделанной крупным шрифтом надписи «полипептид Хуанхэ» внизу мелким шрифтом было обозначено все то же несуществующее АОЗТ «Аквапресс» из города на Неве. Наконец, Роза Ильинична нашла нужную папку, развязала дрожащими пальцами тесемки, извлекла лист бумаги.
На листке, черным по белому, было написано, что вещество, именуемое «полипептид Хуанхэ», представляет собой… — далее шли замысловатые биохимические термины — и является эффективным иммуномодулятором. По результатам лабораторных и клинических испытаний разрешается к использованию на территории Российской Федерации в соответствии с инструкцией по применению.
Ниже значилась мелкая, старательно прописанная подпись И. Н. Висницкого.
— Ага, — машинально произнес вслух Грязнов, ознакомившись с листком, — ага… — повторил он.
— Роза Ильинишна, — мирно улыбаясь, обратился он к заведующей. — С кем конкретно вы заключали договор? И когда последний раз вы получали препарат?
— С исполнительным директором фирмы. Приятный такой молодой человек. Да вот его подпись под договором. — Женщина указала дрожащей рукой на бланк.
Под документом значилась никому не ведомая фамилия — Курносов.
— А получали в последний раз почти месяц тому назад. Ждем новую партию. Препарат уже почти весь разошелся. Мы и предоплату уже провели.
— Вот эту коробочку мы с собой возьмем, — указал Грязнов на лежавшую на столе коробку, — если вы не возражаете… И текст договора, и ксерокопию лицензии.
— Я? — испуганно тряхнула буклями Роза Ильинична. — Я не возражаю.
— Сейчас мы это протоколом изъятия оформим.
После оформления протокола Грязнов поднялся.
— А… А нам что дальше делать? — заикаясь, спросила заведующая.
— Что? Работать. Документы на препараты у вас в порядке, работайте спокойно. Это у нас плановая проверка, вы не волнуйтесь. Только говорить о нашем визите никому не следует. Вы нам сейчас соответствующую подписку дадите, договорились?
Заведующая опять тряхнула буклями.
Через несколько минут муровский микроавтобус вывернул на проспект Вернадского и помчался к дому Вячеслава Ивановича.
В «мерседесе» Грязнов закурил. Обернувшись в салон, коротко распоряжался:
— Олег, вещество срочно на анализ. Сколько времени потребуется? Ну, для проведения химико-биологической экспертизы?
— Два дня, Вячеслав Иванович.
— Валентин, за аптекой установи наблюдение.
— И так ясно, — сквозь дым своей сигареты ответил Погорелов.
— Но как обнаглели, сволочи! Прямо через аптеку наркоту продают! Подходи и покупай!
— А что? Гениальная идея. Не надо с товаром по столице шататься. Если бы Ирина Генриховна не заехала сюда случайно, торговали еще и торговали. Но вообще, судя по всему, они с реализацией спешат. Чуют все-таки, что жареным пахнет. Хотят товар сбыть побыстрее и рвать когти.
— Висницкого без меня не трогайте. Я через три дня вернусь. Пропади пропадом эта Рига, — опять чертыхнулся Грязнов. Но тут он вспомнил, что едет по делу о убийстве Володи Фрязина, и краска стыда залила веснушчатое лицо. — Пропади я сам пропадом, — ругнул он себя.
— Ну, ну, это ты брось, — обеспокоенно проговорил Погорелов.
— Все, приехали.
Микроавтобус остановился на Енисейской улице, у дома начальника МУРа.
— Всем спасибо и общий привет. Валентин, звякни в контору, чтобы через полчаса машина под окном стояла! А пусть лучше опоздает, тогда не поеду никуда! — крикнул он уже на ходу.
Машина резво вскинулась с места, исчезла за поворотом.
«А Сашка считает старшего Висницкого порядочным человеком! — думал Грязнов, уже собираясь в дорогу с помощью племянника Дениса. — Я ж говорю, не бывает такого, чтобы в одном логове разные звери выросли».
Коньяк в пластиковых стаканчиках чуть колыхался в такт перестуку колес.
— Ну что ж, давайте помянем Володю, светлая ему память, — Турецкий поднял свой стакан, глянул на Наташу.
— Светлая ему память, — серьезно повторила она.
Саше понравилось, как она выпила, — без обычного женского жеманства, охов и похлопываний ладошкой. Наташа пощипывала веточку зелени, Турецкий что-то жевал, оказывается, он успел проголодаться.
— А вы расскажите, Саша, о своем друге… Ну, то, что можно. Вам легче будет, — прервала молчание Наташа.
— Что рассказать? Прекрасный парень был. Знаете, пришел к нам — такой тихоня застенчивый. Молчун. Но призвание, как и талант, его сразу видно. Все, что делал, делал хорошо, основательно. Как у поэта: хотел во всем дойти до самой сути. А до сути доходить нам не всегда позволяют, к сожалению. И человек он настоящий. Знаете, был такой случай — погибла девушка молодая, журналистка. Мы с ней познакомиться даже не успели, слишком поздно на нее вышли. Так Володя ей на похороны венок заказал от всего нашего богоугодного заведения. Никому не сказал, мы случайно узнали. Нам, пентюхам старым, никому в голову не пришло такую простую вещь сделать, а ему пришло. Ведь это характеризует, правда?