Софи вздохнула.
– Мы не едем в Нью-Хейвен. На окраине города есть центр складского хранения.
– Я знал, что ты ездила в коттедж у озера не только за пистолетом. Почему мы не поехали сразу на этот склад? Обычно они не закрываются так рано.
– Этот склад закрывается в семь. Я проверила, прежде чем избавиться от телефона. Прикидывала, смогу ли добраться до коттеджа, а потом до Нью-Хейвена за один день. У меня бы получилось, если бы я быстрее нашла ключ, если бы не появился ты и если бы кто-то не пытался нас убить, из-за чего нам пришлось ехать кружным путем.
– Почему ты не сказала мне? Мы могли бы изменить маршрут и добраться до склада до закрытия.
– Нам нужно было держаться подальше от основных дорог, – не согласилась она. – Это важнее.
Наверно, Софи была права, но он все еще злился из-за того, что она скрыла от него информацию.
– И что на складе?
– Не знаю. Отец просто сказал взять ключ и поехать туда.
– В том голосовом сообщении он сказал, куда именно тебе нужно поехать? Потому что если сказал, то Бюро могло получить голосовые сообщения от оператора сотовой связи. Может быть, так тебя и проследили до коттеджа.
– Отец не упоминал коттедж. Он использовал зашифрованный язык, как вы на своем бейсбольном форуме. Указывал на места, понятные только мне.
– Какие, например?
– Знаешь, мне не нравится, что ты мной командуешь, – раздраженно бросила она.
– А мне не нравится, когда в меня стреляют. Давай подумаем, может быть, вместе что-то сообразим.
– Он сказал мне пойти в мое самое любимое место в мире – это коттедж – и взять ключ. Напомнил о своей коллекции пивных бутылок, сказал, что оставил там кое-что.
– Коллекция пивных бутылок?
– В колледже он начал собирать коллекцию пивных бутылок и продолжал заниматься этим почти до тридцати лет. Потом женился на моей маме, у них родилась я, и мама, наверно, решила, что бутылки пора выбросить. Она всегда устраивала весеннюю уборку и дважды в год заставляла меня перебирать вещи в шкафах. Однажды я даже разозлилась, когда она потребовала выбросить то, что мне было дорого. Вот тогда папа и сказал, что у него есть секретное место, где он прячет вещи, от которых не хочет избавляться. Я сложила свои сокровища в коробку, как того хотела мама, и мы сделали вид, что собираемся отдать все на благотворительность. На самом же деле мы поехали в Нью-Хейвен, где он арендовал бокс на складе. Там же и его коллекция хранилась.
– Вы жили в то время в Нью-Хейвене?
– Нет, в Вудбридже, это неподалеку. Вообще, на том складе я была только один раз. После смерти мамы отец принес все мои коробки и сказал, что хочет вернуть мне часть моих воспоминаний. – Софи помолчала. – Я не знала, что он оставил бокс за собой. Я даже не думала о нем. Но он, наверное, хранил там что-то личное. Может быть, бокс понадобился ему после того, как он продал дом, в котором я выросла.
Похоже, секретов у Алана было больше, чем кто-то мог представить.
– И это все? Что-нибудь еще было в тех его голосовых сообщениях?
– Нет, он только просил прощения непонятно за что и сказал, что я должна бежать как можно дальше после того, как выполню его указание: возьму ключ и схожу на склад.
– Мне все-таки не нравится, что бокс находится в Нью-Хейвене, где он ходил в школу. Возможно, Питер Хант знал о его коллекции пивных бутылок и о том, где он ее прятал.
– Не думаю, что отец впутал бы меня в какие-то неприятности.
– Однако с коттеджем вышло не очень хорошо. – Деймон встал с кровати и прошелся по комнате, пытаясь представить возможные варианты. Чутье подсказывало, что они могут запросто попасть в ловушку.
– О чем ты думаешь? – беспокойно спросила Софи.
– Думаю, нам следует отказаться от визита на склад и просто залечь на дно, пока мы не выясним, что происходит.
– Но я должна пойти туда. Папа сказал, что это важно. Я должна выполнить его указания. Это последнее, о чем он просил.
– Тогда он еще не знал, что тебя найдут в коттедже. Он бы не хотел, чтобы ты подвергалась опасности.
Софи посмотрела ему в глаза.
– Мы можем спорить об этом всю ночь, но утром я пойду туда. Отец оставил там что-то для меня, и я должна знать, что это.
– Я мог бы остановить тебя.
Она тоже встала и шагнула к нему.
– Наверно, мог бы, но не станешь.
Сердце стучало так, что у него звенело в ушах.
– Почему нет?
Она ответила не сразу, и напряжение между ними возросло до такой степени, что казалось, воздух вот-вот взорвется. Он засунул руки в карманы, боясь, что не удержится и схватит ее за плечи. Она стояла так близко, что он уже забыл, о чем они спорили.
– Потому что ты не меньше меня хочешь знать, что там, в боксе, – сказала наконец Софи.
Деймон медленно перевел дух и постарался сосредоточиться на разговоре.
– И ты прекрасно понимаешь: если мы не попадем туда первыми, все, что там находится, может исчезнуть навсегда, – добавила она.
– Возможно, там уже ничего нет, – сказал он. – Может быть, мы уже опоздали.
– Завтра и узнаем. А тебе бы надо принять душ – ты весь взмок.
Он и впрямь разгорячился, чему способствовал и их разговор, и сама Софи, и проклятая летняя жара.
Деймон зашел в душевую, закрыл дверь и глубоко вздохнул. Раньше у него никогда не возникало проблем с концентрацией при выполнении задания, но рядом с Софи он как будто терял способность мыслить и действовать логически. Но поддаваться эмоциям было позволительно ей, а не ему.
Он разделся, встал под холодный душ и испытал огромное облегчение.
Впрочем, что-то подсказывало, что жар вернется, как только он выйдет из душа, ведь им еще предстояло пережить эту ночь вместе.
Глава 10
Зашумела вода, и Софи присела на край кровати. Несколько медленных вдохов и выдохов – сердце чуть замедлилось. Она чувствовала себя так, словно только что пробежала миль десять. Не то чтобы она знала, как чувствуют себя после десятимильной пробежки, но предположить могла.
Софи поднялась, тело требовало адреналина и чего-то еще.
Чего-то еще – это, конечно, Деймона.
В какой-то момент показалось, что он собирается поцеловать ее. И, что еще хуже, ей хотелось, чтобы он это сделал. Она хотела вернуться к той ночи, которую они провели вместе, когда все плохое исчезло, когда она чувствовала себя желанной и обожаемой.
И посмотри, чем это закончилось…
Она проснулась одна. Нет, она не жалела о проведенной ночи, но ей хотелось, чтобы он дал им шанс проверить, могло ли у них быть нечто большее, чем одна ночь.
Но сейчас думать об этом не следовало.
У нее хватало других проблем, куда более серьезных.
Конечно, она понимала, что о хранилище мог знать кто-то еще, но ей нужно было кому-то доверять, и в данный момент таким человеком мог быть только ее отец.
И все же, как напомнил Деймон, в коттедже она подверглась нападению, чего отец определенно не предполагал. Не ожидает ли ее там еще одна ловушка? Но если она не пойдет на склад, то никогда не узнает, чего хотел от нее отец. Принять такой вариант она не могла.
Итак, завтра она пойдет туда… если только ей не помешает Деймон.
Софи задумалась. Что, если уйти прямо сейчас, пока он в душе? Взять такси, и пусть Деймон сам решает, как ему вернуться в Нью-Йорк. Хотя, конечно, он попытается ее найти. В конце концов, таких хранилищ в Нью-Хейвене не так уж много. Наверное, ей не следовало делиться с ним этой информацией. Но что сделано, то сделано.
Бежать или остаться… Сама того не желая, она создала себе еще одну проблему.
Но дверь уже открылась, и Деймон вышел из душевой – в джинсах и без рубашки, с каплями воды на широких плечах, с идеальной лужайкой темных волос, раскинувшейся по груди и сужающейся ниже, к рельефному прессу. Сейчас он меньше походил на федерального агента и гораздо больше на того горячего парня, с которым у нее был секс четыре года назад.
Она с трудом сглотнула, когда он пересек комнату и встал перед кондиционером, теребя пальцами влажные волосы.
Вариант уйти отпал сам собой.
Софи снова опустилась на кровать. Неудобный, комковатый матрас уже представлялся ей островком здравомыслия посреди бурлящего моря.
Она взяла пульт и прибавила звук в телевизоре. Шел выпуск местных новостей, и в первом сюжете рассказывалось о протестах в Йельском университете из-за нового повышения платы за обучение. Обычное дело, ничего экстраординарного, то, что нужно. Надо успокоиться и не раздражаться из-за плохих новостей. Сейчас они перейдут к спортивным событиям, потом к прогнозу погоды и прочему, что никак не влияет на ход ее жизни.
– У нас срочные новости, – сказала ведущая, прервав своего коллегу, который уже заговорил о предстоящем фестивале искусств. – Из Нью-Йорка… – добавила она, прислушиваясь к тому, что через микрофон в ухе сообщал ей редактор.
Деймон отвернулся от кондиционера.
На экране появилась фотография, и Софи на мгновение испугалась, что сейчас увидит себя или своего отца, но нет, это был не знакомый ей мужчина. Она тихонько выдохнула.
– Слава богу, это не мы и не папа.
– Не спеши, – предостерег Деймон.
– Что ты хочешь сказать?
Он не ответил.
– Утопленник, обнаруженный ранее сегодня вечером в реке Гудзон, опознан. Это тридцатишестилетний Лоренцо Вентури, младший сын печально известного босса мафии Джанкарло Вентури, скончавшегося в прошлом году в тюрьме, где он отбывал пожизненное заключение за убийство, рэкет, отмывание денег и многочисленные другие преступления. После смерти Лоренцо Вентури в живых остались его старший брат Стефан и мать Венеция.
– Проклятье, – с чувством выругался Деймон, и его точеный профиль как будто заострился. – Это паршиво.
– Какое отношение к нам имеет смерть этого парня?
– Твой отец руководил подразделением по борьбе с организованной преступностью.
– Знаю. И этот Лоренцо проходил по какому-то его делу?