А Рейгар ничего не сказал.
Решительно передал меня брату.
И бросился в бой.
Глава 16
Рейгар
Лира осталась позади — в надёжных руках брата, а значит, в безопасности. Всё моё внимание сконцентрировалось на враге.
Зрительный фокус сжался в одну точку — нацеливаясь на того, кого следовало уничтожить. За то, что посмел приволочь нашу мианессу в свою спальню. Напугать. Подвергнуть допросу с применением веществ. За слёзы на её глазах. За алые следы от стяжек на тонких бледных запястьях — едва заметные, но для меня их наличие было равносильно бешеной дозе адреналина, вколотой в кровь.
За каждую из этих деталей Алеф заслуживал быть размазанным по стене. А уж за всё вместе… у него не было и шанса выжить. Желание раздавить дознавателя пульсировало в голове звериной неумолимой яростью.
Мир заволокло бордовым.
Пульс разогнался так, что слился в монотонный гул.
А в следующий миг, тело выстрелило как пружина.
Мир смазался. Мгновение — и мой кулак уже летел в голову Алефа — со скоростью, в которой человеческий глаз не успел бы даже распознать движение. Даже у большинства шиарийцев не было шанса спастись от этой атаки.
Но Алеф был атлантианцем — а в прошлом — боевой единицей. Поэтому за миг до удара, он будто из воздуха выхватил свою вездесущую трость и, схватившись за неё обеими руками, выставил поперёк, принимая удар сокрушительной силы.
Раздался треск, но это был не треск костей или даже трости — это был треск пола под нашими ногами. Он продавился, пошёл трещинами, волна псионической силы с гулом разошлась кругами, опрокидывая кресло и стеклянный столик. Сметая кружки и фудпринтер, разрезая осколками одеяло и простыни.
— Что ты творишь, Рейгар? — процедил Алеф, перехватывая свою трость. Та вдруг ожила, обвила его руку текучей ртутной змеёй, а набалдашник стал её глазом.
Вместо ответа я рубанул хвостом.
Но кончики лишь со свистом разрезали воздух… а должны были перебить позвоночник атлантианца. Однако тот ускользнул, отступил к стене, приняв боевую стойку. Надменная ухмылка окончательно соскользнула с его бледных губ, а глаза почернели — он понял, что это не одна из “психологических игр”, которые так любят представители его расы.
Понял, что я собираюсь его убить. И каждый мой удар может стать для него последним.
“Рейгар” — раздалось в голове. Алеф подключился к открытому каналу псиполя: — “Ты сейчас отправишь на трибунал не только себя”
Обычно атлантианцы не транслируют мысли напрямую. Слишком просто считать эмоции через такую связь. И сейчас я ясно чувствовал — дознаватель пытался понять, где просчитался. Вся эта ситуация с Лирой — чистейшая провокация. Он ожидал яркой реакции, но не настолько сильной. Не понял, что Лира — наша мианесса? Вероятно. Слишком редко ими становятся представительницы человеческой расы. Да ещё и за столь короткий срок.
А проводить допрос мианессы без нас он не имел права.
Впрочем, его ошибка — не моя проблема.
Судьбу Алефа я уже решил.
Он не выйдет отсюда живым.
Эти мысли пронеслись в той части сознания, что не была занята боем. Остальным разумом я просчитывал тысячи вариантов. Хвост, покрытый боевыми шипами, со свистом рассёк воздух в том месте, где только что стоял Алеф, и с грохотом врезался в стену. Пластины раскололись, куски нанопластика обрушились на пол.
“Союз потребует казни!” — снова раздалось в моей голове. Алеф не оставлял попыток договориться. Или пытался отвлечь?
Это не сработает.
Подхватив осколки пластика псионической энергией, я развернулся, и со скоростью пуль швырнул их в Алефа, который попытался разорвать между нами расстояние. Следом я отправил ледяную мысль: “Заявим как несчастный случай. Союзу не нужен военный конфликт с шиарийцами. Так что тебя ещё и за что-нибудь наградят. Посмертно”.
Раздался треск защитного поля, мигнул свет. Это Алеф уже выставил трость набалдашником вперёд. И осколки, что должны были превратить дознавателя в решето, зависли в воздухе. Лишь один чиркнул его по бледной щеке, оставляя тонкую алую полосу. Красное на белом.
Этого было мало.
Я вскинул руку. Расширил псионичекое поле, качнул его энергией. Резко сжал кулак, а вместе с ним воздух, чтобы обрушить его тяжеленным прессом на голову Алефу. Но противник повёл рукой, и его змея вдруг разделилась на две части. Одна осталась в руке атлантианца, а вторая метнулась ко мне шипящей ртутной коброй.
Она целилась в открытую шею. Пришлось ослабить воздушный пресс и перенаправить энергию на щит. Брат тоже усилил мою защиту через общее пси-поле.
— Смерть атлантианца не спустят на тормозах! — рявкнул вслух Алеф. Капля крови стекала по его бледному от напряжения лицу. Находиться в разгоне ему было куда тяжелее, чем мне.
— Верно. Но расследовать дело пришлют кого-то посговорчивее, — прорычал я, отрывая змею от своего плеча и стискивая в пальцах.
Изогнувшись в моей руке, эта вертлявая змееподобная тварь вдруг разделилась на две части. Одна молниеносно скользнула по моему предплечью, чтобы добраться до шеи.
В то же мгновение я ощутил Демиана. Его поддержка была словно шёпот в буре, тихое напоминание о братской связи.
Он успел ускорить меня достаточно, чтобы я среагировал на рывок твари к моей сонной артерии — перехватил на лету и отшвырнул обе её половины в стену, где тут же придавил ментальным прессом по всей длине, чтобы не дёрнулась. И одновременно шагнул к Алефу.
Всё происходило на предельных скоростях. Пульс прыгнул к критичной отметке. Мышцы трещали от нагрузки. Со стороны наш бой не длился и пяти секунд и был похож на смазанный вихрь, настолько были ускорены наши тела.
“Мы можем договориться, Рейгар…”
“Нет”.
Алеф лихорадочно искал варианты. Он был сильным псиоником. Его разгон дотягивал до моего. И эта атлантианская змея доставляла много проблем. Но противостояние в открытом бою не было сильной стороной атлантианцев. Их стезя – подковёрные интриги.
Так что смерть Алефа была предрешена.
Через пять секунд.
Или через десять
Самое большое — через пятнадцать секунд — он будет мёртв.
Отбивая очередную пси-атаку, я уже переместился к Алефу на расстояние удара. Мозг просчитал все варианты. Хвост дёрнулся, выбрасываясь вперёд как копьё, готовое насадить на себя дознавателя. Я знал, в этот раз Алеф не увернётся.
“Землянка не простит тебе это убийство!” — успел послать атлантианец. За микросекунду до своей смерти.
И я споткнулся.
Моя ярость будто налетела на стену.
Этого хватило, чтобы Алеф вновь ушёл из-под смертельного удара. Ненадолго! Я тут же принял его ответную атаку на блок и точным движением схватил дознавателя за шею.
И плевать, что змея оплела мою руку, прокусив предплечье. Боль в разгоне не чувствуешь. Только подмечаешь детали.
Восемь проколов. Кровь не сворачивается, стекая на пол. Пустила яд. Не страшно. Мышцы руки парализует через шесть секунд, но мне хватит одной, чтобы сжать пальцы и сломать врагу шею.
“Она не простит!” — вновь раздалось в голове.
Алеф нащупал слабое место – единственную кровоточащую живую нить среди стальных цепей моих убеждений. И как истинный представитель своей расы – теперь тянул за неё изо всех сил. Я же хотел почувствовать его накатывающий страх. Даже гордые атлантианцы должны бояться смерти!
Но я не мог на этом сконцентрироваться.
Потому что слова Алефа что-то царапнули во мне. И прежде чем сжать руку и оборвать его дыхание, я мельком обернулся на Лиру.
И замер.
Она смотрела на меня огромными зелёными глазами. В них плескался ужас. Она была в ужасе от меня. И моих хладнокровных действий.
Это было – будто заживо сдирали кожу.
Пси-поле малышки яростно гудело от нарастающей перегрузки. Слишком много эмоций для её не восстановившегося ещё здоровья. Губы Лиры медленно шевелились… Медленно, потому что для меня время было замедленным.
Оказывается, она уже какое-то время что-то кричала, пытаясь вырваться из рук Демина. Который тоже что-то транслировал по нашему каналу… но я не слышал. В разгоне пульс и адреналин так шкалит, что заглушает всё.
И чтобы услышать слова Лиры, я на миг вынырнул из разгона.
Лёгкие тут же наполнили металлический запах крови и горечь плавленого пластика. В каюте гулко выла покорёженная техника. К затуманенному разуму пробились слова.
“Рей, остановись”, — твердил брат.
—…хватит! Прошу! — отчаянно со слезами кричала Лира, вкладывая в это столько псионической силы, что её тело вдруг вспыхнуло в пси-спектре ярко-белым, и волна энергии прокатилась по разрушенной каюте.
Она омыла меня тёплом. И мои пятислойные щиты затрещали от нагрузки.
Частью сознания я даже успел восхититься. Какая сильная у нас мианесса. Такая яркая и живая. Одна-единственная в целой вселенной. Хотела вырваться, остановить меня. Смелая малышка. Хорошо, что Демиан был с ней. Удержал.
Рядом раздался низкий шипящий звук.
И я перевёл взгляд на Алефа. Звук исходил из его горла, всё ещё сжатого моей рукой. Я коротко усмехнулся: ещё было время оборвать его жизнь. Яд не подействовал, в руке была сила. Как раз оставались пара секунд.
Но я разжал пальцы.
Алеф попятился назад, упёрся спиной в стену. Запрокинул голову, уставился глазами-безднами в потолок, хрипло рвано кашляя. Его рваный белый халат теперь был в пятнах крови — моей и его. Иссиня-чёрные волосы растрепались. Дознаватель уже не был похож на того лощёного франта, что утром самодовольно взошёл на наш корабль. Скорее на волка с Земли-два после драки. Весь в крови, уже хрипит – но всё ещё скалится.
Вдруг подумалось: Алеф неисправим.
И ярость начала медленно отступать.
И хотя я всё ещё хотел разорвать дознавателя на куски, но теперь взял это желание под контроль. Чтобы сконцентрироваться на чём-то другом, чём-то важном — шагнул к Лире. Эта смелая малышка повисла на руках брата, потеряв сознание от всплеска силы.