— И сколько всего таких ран? — спросил Померанцев, стараясь не смотреть на распластанное тело убийцы.
— Три, всего ран шесть, — ответил патологоанатом.
— Теперь скажите, сколько всего было извлечено пуль?
— По протоколу тоже три, и все из этих же ран, которые образовались на мертвом теле, — сказал Гера за патологоанатома. — А выходных отверстий, как видишь, нет. Как нет именно тех пуль, что убили Фомина.
— Что вы можете сказать по этому поводу? — Теперь Померанцев старался быть как можно более вежливым, обращаясь к Осокину.
Тот промолчал.
— Где еще три пули, что попали в спину и затылок? — спросил Померанцев. — Рыщите! Не уйдем, пока не найдете!
— Но на это надо много времени, — сказал патологоанатом вполголоса. — Вы же слышите, родственники уже в дверь стучат. Они здесь второй день.
В дверь действительно стучали все сильнее.
— Придется родственников отпустить до завтра! — непреклонно сказал Померанцев. — Завтра и кремируют.
— Вот пойдите к ним и скажите им об этом, — сказал Осокин. — Им далеко ехать и негде здесь переночевать. И дома все готово к поминкам. Думаете, это так просто? Да они разнесут здесь все, если им сказать…
— Это уже ваши трудности, — сказал Гера.
— Устройте людей на ночь у себя дома, — добавил Померанцев. — Да, именно вы! А вы, — он обратился к патологоанатому, — повторное вскрытие произведете при нас.
3
Зина увидела Игоря издали возле штаб-квартиры Солодухина, в группе парней в кожанках, и помахала ему рукой.
Парни присвистнули, увидев ее, потом расступились.
— Что-то случилось? — спросил Игорь, заметив ее встревоженное лицо, и отвел ее в сторону. — Что-нибудь с Анатолием?
— Где мы сможем поговорить? — Она беспокойно оглянулась. — Так, чтобы нас никто не увидел…
Они зашли в небольшое кафе с грязным полом, неубранной посудой на столах и заняли столик в самом углу. Под плакатом «Сабурова — в губернаторы!».
— Надеюсь, здесь нет микрофонов… — нервно усмехнулся Игорь. — Извините. Я, признаться, основательно здесь задергался, пока общался с этими кандидатами в губернаторы.
Он кивнул на широко улыбающегося с плаката Сабурова. Она порылась в сумочке и передала ему записку.
«Бумаги, которые ты ищешь, в лесу. Там же, под корневищем сосны, где замочили Игната. Я бы показал где, но за мной следят. За тобой тоже. Но тебя не тронут, как я понял, пока ты не напечатаешь какой-то материал о Сабурове. Будь осторожен. Тебя заказали. И скажи Зине, чтобы летела в Москву и больше не возвращалась. Позвони. Анатолий».
— Вы знаете, чем он занимается? — спросила она, закурив.
— Пока только догадываюсь, — кивнул ошарашенный Игорь.
— Ноги! — вдруг крикнула возникшая откуда-то сбоку уборщица со. шваброй. — Расселись тут… Пришли, место заняли, а чтоб взять, так ничего не взяли.
Они едва успели приподнять ноги, и она стала ожесточенно возить грязной тряпкой под столом, продолжая ворчать под нос.
Он прижал палец к губам, улыбнувшись Зине.
— Сейчас обязательно все возьмем, — сказал он уборщице. — Не сердитесь.
— Народу никого, а наследили-то… — не успокаивалась та. — Так ты, милый, не жди, иди и бери, дамочка небось голодная, продрогла вся!
Она неожиданно подмигнула Зине подбитым глазом, хрипло захохотала и еще ожесточеннее стала возить грязь. Только сейчас они почувствовали, как от нее несет спиртным и чем-то прокисшим.
— Кофе, чай? — спросил Игорь, отступая перед взмахами шваброй.
— Кофе… чай… Может, девонька хочет, чтоб ты ее напоил! — снова захохотала она.
— Мне чаю, если можно, — сказала Зина, прикрыв глаза, поскольку почувствовала приступ головной боли. — Меня подташнивает.
— Дарья… — Толстая, сонная буфетчица укоризненно покачала головой. — Отстань от посетителей, кому говорят.
— А никто и не пристает! — вмтаращила глаза Дарья. — Я, может, пиар тебе делаю, пока ты там спишь, толстомясая!
— Вот что с ней делать! — пожаловалась буфетчица Игорю. — Вам чай, и больше ничего? Шанежки не желаете? Свеженькие, с мясом.
Когда Игорь вернулся к столу, Дарья, несмотря на протесты Зины, пыталась протереть их стол едва ли не той же тряпкой, какой только что мыла пол.
— Потом, все потом, — сказал Игорь, ставя поднос на стол. — Как только вкусим плоды вашего гостеприимства, сами же уберем посуду…
— Ну наконец-то, — вздохнула Зина, когда им удалось от нее избавиться. — Вы прочитали?
— Да… — Игорь снова достал листок, который до этого машинально сунул в карман, и снова перечитал. Вид у него был растерянный и потерянный.
— Как вы считаете, ему что-то угрожает? — спросила она.
— А… Ну да. Как вам сказать… Если мы с вами одинаково понимаем род его занятий, то угроза его жизни существует всегда, — рассеянно сказал Игорь. — Хотя очень это не вяжется с его обликом и поведением… Сегодня наблюдаешь столько искореженных судеб нормальных людей.
— Я сама не знаю, что и думать, — призналась она. — И как мне быть. И с кем посоветоваться… Вы его жену знаете? Хотя, извините, вы и я познакомились с Толей одновременно.
— Он сам вам что говорит? — спросил Игорь — Или что вам советует?
— Только предупреждает. — Она пожала плечами. — Говорит, что люди с его профессией долго не живут. Мечтает выйти из игры, забрать меня и куда-нибудь подальше уехать… Еще все время клянет себя, даже во сне, что из-за него убили какую-то Прошину.
— Прошину? Анну Петровну? — воскликнул Игорь.
— Да, кажется… Но он ничего не может с собой поделать. Говорит, еще никому не удавалось уехать от себя. Кстати, чтобы не забыла, он просил вас срочно позвонить ему сегодня же. Номер я вам дам.
— У меня сотового нет, — сказал Игорь, похлопав по карманам. — Остался в номере. Просто уже не знаю, за что хвататься.
— Все-таки кто, по-вашему, Толе угрожает? — спросила она, заглядывая ему в лицо.
— В записке об этом ничего не сказано, — сказал Игорь, прихлебывая жидкий чай. — Но это и так понятно. Вы же только недавно спасли ему жизнь.
Она заплакала, отвернувшись.
— Вы попробуйте шанежки, они вкусные, — тихо сказал он, не зная, как ее утешить.
— У меня мама их замечательно готовит, — слабо улыбнулась она сквозь слезы. — Извините. Толя говорит, что опасность угрожает только мне. А я ему буду мешать.
— Да, об этом он мне написал, — кивнул Игорь. — И здесь он прав. Значит, дело действительно очень серьезное. Поверьте, я сам не понимаю, как к этому относиться.
— А я ему верю, — вздохнула она. — Меня он уверяет, что это очень плохие люди, так им и надо… Но как подумаю о тех, кого он убивает… Понимаете, это не укладывается в голове. Пусть они нехорошие люди, но у них есть дети. И потом, я привыкла думать, что есть суд, который выявит, кто есть кто. А Толя надо мной только смеется. Наш суд продажен, вот когда у нас будет нормальный суд, я закопаю свой пистолет. А пока что я им…
— Ничем не могу разрешить ваши сомнения, — развел Игорь руками. — В чем-то он прав, наши суды — бессильны или, что еще хуже, продажны. Но не один человек не сможет и не имеет права одновременно быть судьей, адвокатом и палачом. А он хочет быть в этих трех ипостасях.
— А я жду от него ребенка, — вздохнула она.
Он изумленно посмотрел на нее. Подумать только, кажется, совсем недавно летели в одном самолете. Он видел, был свидетелем того, как завязалось их знакомство. И вот эта девочка уже ждет ребенка? Поистине век космических скоростей! Остается лишь надеяться, что беременность пройдет благополучно и закончится в свои сроки.
— Я вам оставлю телефон моей жены Люси, — сказал он. — Она в Москве не так давно, но у нее неплохие связи, в том числе по медицинской части. Кому-то из своих земляков успела помочь. И кстати, можете у нас остановиться, если потребуется.
И передал ей свою визитку
— Спасибо… — Она немного покраснела и наклонила голову.
— Что, хорек, попользовался девкой, а на аборт не даешь?! — Голос Дарьи заставил их вздрогнуть, и она снова визгливо захохотала.
— Пойдемте отсюда! — Зина поспешно вскочила и схватила Игоря за руку. — Не связывайтесь, прошу вас.
В дверях он оглянулся. Буфетчица и уборщица теперь стояли рядом и смотрели им вслед.
— На третьем месяце девка, — донесся ее хриплый голос. — Слезу пустила, а он ни в какую. Дорого, говорит.
Проводив Зину, Игорь вернулся в штаб-квартиру Солодухина. Там их было трое — Саша, Ленчик и еще один незнакомый парень, их ровесник.
— Мне срочно нужно сделать один звонок, — сказал он Саше. — Несколько минут, не больше.
— Разговор секретный? — спросил Ленчик, сидевший здесь же, закинув ноги на стол.
Они с Сашей только что встретили у себя Вадика Полухина, прилетевшего из Москвы.
Пока он быстро набирал необходимые цифры, Саша и Ленчик вышли из комнаты и вывели с собой Вадика.
— Толя? — спросил Игорь уже через минуту, как только соединился. — Это я, Игорь, мне Зина передала, чтобы я позвонил…
— А, привет. — Анатолий покосился в сторону сидящего здесь же в номере Трофима за столом с выпивкой и закуской. — Да, Сереж, поговорить нам есть о чем, только попозже, ладно, если можно, тут у меня важный разговор, я тебе сам потом перезвоню…
— Не пойму… Толя, это ты?
— Я, конечно! Значит, договорились, да? — спросил Анатолий. — Бывай. Я перезвоню. У меня твой номер на дисплее.
— Это кто? — спросил Трофим, подняв голову от снеди. Он был еще ни в одном глазу, хотя они сели за стол достаточно давно.
— Из Москвы, — сказал Анатолий. — Спрашивают, когда, мол, вернешься, срочный заказ есть…
— И как ты, в натуре, не боишься, — покачал головой Трофим. — Живешь в открытую, звонишь, баб сюда водишь…
— А я никого не боюсь, — сказал Анатолий. — И потому до сих пор жив. Наш комбат говорил: пацаны, а чего мы боимся? Все равно с нами случится только то, что не может не случиться.
— Да это ладно… — махнул рукой Трофим. — Эта вот, что в автобусе, а? Где ты такую нашел-то? Зде