…—…Ну-ка, Кирей, плесни еще, — сказал он через какое-то время, когда они приехали на место.
Кирей выплеснул на Вадика ведро ледяной воды. Тот застонал, заворочался, приподнял голову. Они привезли его в этот подвал на окраине города, швырнули на пол, долго и молча били ногами.
— Ты, сучара, еще не понял, куда попал? — спросил Саба. — И что я с тобой сейчас сделаю? Ты на мои бабки летал, ел, пил, гулял, девок моих трахал…
— Девок он как раз не трахал, — заметил Кирей. — Не успел. Все откладывал, мол, когда выборы закончатся.
— Погнушался, падаль? И за мои же бабки ты, козел гнойный, меня же кинул? — спросил Сабуров, склонившись над Вадиком.
Вадик мычал, дрожал от холода, его язык заплетался. Разбитые губы едва разлеплялись, а язык вывалился через провал в зубах. Глаза заплыли от ударов, и он с трудом различал низкий темный потолок глухого подвала.
— Громче! — Сабуров склонился над ним. — Не слышу!
— Хорош, пожалуй, — сказал ему Кирей вполголоса. — Он уже ничего не скажет. Даже если очень захочет.
Саба кивнул, достал свой «магнум» и выстрелил Вадику в висок. Тот дернулся всем телом, потом «застыл.
Они быстро вытащили труп наверх, кинули в машину, вывезли за кольцевую дорогу и выбросили из машины на обочину. Потом посидели, успокаиваясь, в машине с заглушённым мотором. Распили из горла бутылку водки.
— Ну чего, Колян, побыл ты губером, и будя, — невесело сказал Кирей. — В другой раз, может, получится, как думаешь?
— Другого раза не будет, — сказал Сабуров. — Все, Кирей. Ничего больше не будет, понял, да?
— Ты чего это? — приоткрыл рот Кирей. — Ты о чем?
— Травка есть? — спросил Саба. — Дай напоследок.
— Ты ж вроде бросил?..
— Ну. Давал зарок, думал, стану здесь губернатором, что-то сделаю для простых людей… — Он возбужденно всхлипнул. — Для народа! А не дали, олигархи, жиды проклятые. Ну всех уже скупили! А народ мне верил, нет, скажешь? Верил!
Он подозрительно взглянул на Кирея.
— Ну, — подтвердил тот. — Еще как верил. Вот, типа, Колян к власти придет. Всех ворюг засадит. И заживем. О том только и говорили.
— И народ же меня им сдал, — закончил Сабуров. — Теперь они по-другому заговорили, падлы… Не слыхал сегодня по телевизору?
— Нет, я его вообще не смотрю, — сказал Кирей. — Только если со Шварценеггером. Других я не люблю.
Потом они молча, прикрыв глаза и откинувшись, покурили анаши. Затем, придя в себя, снова погнали в город, назад, к гостинице.
— Все, суки, падлы позорные, все мне за все ответят… — бормотал Сабуров в забытьи, сжимая руль и вдавив педаль газа до самого пола. Вслед им раздался один свисток гаишника, потом другой… Послышались выстрелы, одна из пуль щелкнула по корпусу.
— Гони! — возбужденно орал Кирей. — Гони, Колян, дави эту падлу!
Они вылетели на встречную полосу, глаза ослепил свет фар несущегося на них грузовика, потом Саба почувствовал сильнейший удар в грудь, и больше уже ничего не видел и не слышал.
Утром, когда Игорь, не спавший всю ночь, наконец задремал, загрохотал замок на его двери, она с визгом открылась, и в камеру заглянул улыбающийся Тихонов.
— Ну вот, Игорь Николаевич, недоразумение, как я и говорил, разрешилось. Вас оговорили. Теперь вы свободны… — Он взглянул на стол, где стояли миски со вчерашним ужином. — И можете прекратить вашу голодовку.
Игорь смотрел на него, не понимая.
— А что вы так смотрите? Никак другую статью уже написали? — спросил Тихонов вполголоса.
— Нет… — Игорь покачал головой, прикрыв глаза. — И не собирался.
— И правильно, — кивнул Тихонов. — Ничего другого я от вас не ожидал.
Игорь продолжал на него смотреть не отвечая.
— Я понимаю, что вы обо мне подумали, — сказал Тихонов. — Но, поверьте, мне пришлось играть в эту неприглядную игру в присутствии Сабурова, чтобы войти в доверие и вывести этого подлеца на чистую воду. Не я его выдвигал в губернаторы, как вы понимаете. Что вы смотрите? Все уже позади! Он был нами разоблачен и, не вынеся тяжести обвинений, покончил вчера с собой, направив в пьяном виде свою машину на встречный самосвал. Погибли он сам и его телохранитель. Сегодня утром решением избирательной комиссии выборы были отменены, и новая избирательная кампания начнется, согласно закону, через три месяца. И к этому вы тоже приложили свою руку, Игорь Николаевич…
— А где, кстати говоря, этот мальчик, Смушкевич, кажется, который будто бы написал на меня донос? — спросил Игорь, надевая свитер.
— Но он и в самом деле его написал, — с легким раздражением сказал Тихонов. — Почему вы мне не верите?
— Значит, имею на то основания, — буркнул Игорь.
— В любом случае за него можете не беспокоиться. По молодости все бывает. Мы, как и вы, решили закрыть глаза на его шалости. Осталось выполнить еще некоторые формальности, и он тоже будет свободен…
— И с него обвинение будет полностью снято? — спросил Игорь.
— Обязательно, — пожал плечами Тихонов. — Можете за него не беспокоиться.
— Я выйду только вместе с ним, — сказал Игорь, прекратив сборы. — Или продолжу голодовку.
— Это ваше право, — кивнул Тихонов. — Просто формальности с ним будут более продолжительными, чем с вами.
— Ничего, я подожду… — Игорь сел на табурет и принял ту же позу, в какой его застал Тихонов.
Тихонов пожал плечами, вышел и вернулся через десять минут.
— Все в порядке, — сказал он. — Вы уйдете отсюда вместе с тем, кто вас оклеветал… Потом напишете об этом не то что статью, а книгу, — сказал он, когда Игорь, одевшись, вышел вслед за ним в коридор.
И увидел там, как из соседней камеры вышел Леня Смушкевич с обязательным рюкзачком за спиной, бледный, взъерошенный, с синими кругами под глазами.
— Обязательно, — кивнул Игорь, не сводя взгляда с Ленчика.
— И меня там тоже упомянете?
— Вы там будете как один из главных героев, — сказал Игорь. — А теперь, если я свободен, я могу от вас позвонить?
— Обязательно! — повторил, как эхо, Тихонов. — Артемьев! — крикнул он дежурному милиционеру. — Проводи господина журналиста до канцелярии, и пусть ему там позволят звонить. Хочу только сказать: если собираетесь звонить господину Померанцеву, то он уже здесь.
— Где? — остановился Игорь.
— Он ждет вас в моей приемной, куда, при желании, вас проводят. Надеюсь, у него к вам возникнет вопрос по поводу местонахождения вашего знакомого, Анатолия Богданова, этого наемного убийцы, объявленного во всероссийский розыск… Там же с ним должен находиться коллега нашего юного друга. — Он кивнул в сторону Ленчика. — Саша Камнев, если не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — огрызнулся Ленчик, быстро идя на выход. — Нам сюда или туда?
Казалось, еще немного — и он побежит.
— Не заблудитесь, — сказал Тихонов, и, сделав озабоченное лицо, как если бы потерял интерес к ним, направился в другую сторону.
Саша увидел Ленчика еще издали, и они сначала пошли друг другу навстречу. Потом обнялись, никого не стесняясь.
— А где Вадик? — спросил Ленчик. — С ним все в порядке?
— Потом, — сказал Саша, отводя глаза. — Давай сначала уйдем отсюда. Придешь в себя, там поговорим.
— Где Вадик? — повторил вопрос Ленчик, но Саша снова не ответил.
ЭПИЛОГ
Первый зам генерального Сергей Афанасьевич Анисимов метался по своему кабинету. Он то говорил, то кричал, а невозмутимый Турецкий, сидевший здесь же, только неопределенно покачивал головой.
— Давай, Александр Борисович, называть вещи своими именами!
— Давай, — согласился Турецкий. — Кто ж против? Только поспокойнее, хорошо?
— Постараюсь. Тем более генеральный ждет, что мы с тобой придем к единому мнению, прежде чем он нас пригласит… А теперь смотри.
Анисимов включил видеомагнитофон.
— Вот что прислали мне из ГУВД Красноземска на Померанцева и Шестакова. Любуйся!
— Девок, что ли, водили? — полюбопытствовал Турецкий, пока перематывалась пленка.
— Хуже.
— Мальчиков?
— Теплее. Смотри… Вот этого ты еще не видел.
— Что это? — Турецкий кивнул на экран.
— Это гостиничный коридор, а это номер, где остановились твои Померанцев и Шестаков. Время видишь?
— Вижу, и что?
— Смотри дальше… Увидишь и мальчика.
На экране возник высокий статный мужчина, который, оглянувшись, постучал в дверь номера. Дверь открыли, мужчину пропустили вовнутрь.
— Это кто?
— Это разыскиваемый правоохранительными органами еще с девяносто седьмого года особо опасный преступник, наемный убийца Анатолий Богданов… Теперь смотри, когда он от них вышел.
— Примерно через полчаса… И что?
— А то, что вышел спокойно и Явно всем довольный.
— Может, они его вызвали повесткой? — хмыкнул Турецкий.
— Смеешься? Но теперь убедился? Вот тебе прямое доказательство, что твои «важняки» пошли на сделку с наемным убийцей, которого разыскивают правоохранительные органы, и больше того, пошли у него на поводу.
— Сергей Афанасьевич, я все это знаю. Как и то, что через мою голову и в мое отсутствие ты уже пытался отстранить Померанцева от дальнейшего расследования убийства в Полбине и предложил передать это дело другим следователям, у которых и так дел по горло…
— Но ты же продолжаешь их защищать!
— Да. И буду защищать. Свою задачу в Краснозем-ске и Полбино они выполнили уа все сто… Кстати, по поводу этой кассеты у меня тоже возник серьезный вопрос. Судя по записи, за следователями по особо важным делам Генпрокуратуры следили местные правоохранительные органы? На каком основании?
— С чего ты взял? — растерялся Анисимов.
— Ну а как иначе? Камера была направлена на номер, где они проживали. Кто прислал эту кассету?
— Начальник местного ГУВД полковник Тихонов.
— Понятно. А кто ему дал санкцию на слежку, ты?
— Нет, конечно… Они следили за Богдановым.
— Тогда еще более странно, — покачал головой Турецкий. — Значит, оперативники ходили с камерой по следу особо опасного преступника, вместо того чтобы его арестовать? И еще. Почему наши ребята должны были знать его в лицо? Откуда им было известно, кто. он? Он же не явился к ним с чистосердечным признанием, а они не занимались расследованием его дела.