Да нам-то какое дело? Мы и сами на одних раскладушках живем.
Но мы еще не знали, что с этой минуты оказались в самом центре загадочных и опасных событий. Что с этой минуты началась, как писали в старых романах, «история, леденящая кровь».
А дня через два, когда мы отправились в овраг, чтобы набрать там по приказу мамы щавеля к обеду, произошла ужасная вещь.
Мы проходили мимо Мрачного дома. Первый этаж у него уже выглядел нормальным – даже занавесочки появились и трепетали под ветром в распахнутых окнах.
Из одного окна доносился до нас какой-то сердитый разговор. Даже больше похожий на ругань и угрозы.
И мы уже почти прошли мимо, как вдруг в доме раздался дикий крик, полный боли и ужаса:
– Не надо! Не надо! Я ничего не скажу!
А потом – тишина. И кто-то спросил густым голосом:
– Это все?
И ему кто-то мрачно и хрипло ответил:
– Да, это конец.
– Неплохо…
Опомнились мы уже на дне оврага. Под густым кустом. Спрятались.
– Надо в милицию сообщить, – сказал Алешка. – Может, они кого-то там убили. Или пытали! – Он широко распахнул глаза. – Ну и домик!
– Пошли, – согласился я.
Мы выбрались на другую сторону оврага и направились в поселок, в милицию. Но нам повезло – почти сразу мы встретили по дороге нашего участкового. Он был молодой и веселый. Правда, еще неопытный. Мы с ним уже были немного знакомы.
– Вы куда, братцы? – спросил он нас с улыбкой.
– Мы к вам, – ответил я.
– Что-нибудь случилось?
– Мы правда не знаем… Но в этом доме, в недостроенном, что-то нехорошее произошло…
– Так. А конкретнее? – Участковый перестал улыбаться и насторожился.
– Там кто-то кричал. Будто его убивают. А потом кто-то говорит: «Это конец!» И все стихло.
Участковый нахмурился. И решительно сказал:
– Пошли. Проверим. Когда это произошло?
– Только что. И мы сразу в милицию побежали.
– Правильно сделали. – Участковый шагал широко и решительно. Мы едва за ним поспевали.
Недалеко от дома он переложил пистолет из кобуры в карман и сказал:
– Зайдем все вместе. Будто просто так.
Дверь нам открыл новый хозяин. И больше в доме никого не было. А кто же здесь орал и разговаривал?
– Добрый день, – вежливо поздоровался наш милиционер и представился: – Участковый инспектор Ростовцев. Зашел познакомиться. Такой у меня порядок. А это мои помощники. – И показал на нас.
– Здравствуйте, – ответил хозяин и наклонил голову: – Грибков Степан Андреич. Заходите. Милости прошу. А с молодыми людьми мы уже немножко знакомы.
– Хороший дом будет, – похвалил участковый, осматриваясь. – Руки приложить – дворец получится.
– Мне тоже нравится, – усмехнулся Грибков. – Что-то в нем есть романтическое.
– А можно посмотреть? – Участковый не скрывал своего любопытства. – Я ведь тоже строиться собираюсь.
И мы обошли весь дом, глазея по всем сторонам. Но нигде не было следов пыток, луж крови и спрятанных трупов.
Даже мебели почти не было – только какая-то дачная: складные стулья, столик и тряпочное кресло.
Показывая нам комнаты, хозяин все время посмеивался, будто знал что-то такое веселое. И наконец раскрылся.
– Товарищ инспектор, – улыбнулся он, – не будем взаимно хитрить. Вас, наверное, соседи вызвали? Так? Решили, что в моем доме что-то произошло?
Участковый кашлянул и сознался:
– Примерно так. Сообщили, что в доме слышны ужасные крики. Вы уж извините, но мой долг – проверить поступивший сигнал.
– Да, я все понимаю и не в обиде на вас. И все вам объясню. – Грибков говорил немного смущенно, будто банку варенья украл у своей любимой бабушки. – Просто и доходчиво: я большой любитель всяких ужастиков на видео. Такая уж у меня слабость. И видно, увлекся, включил звук на полную громкость. Обещаю впредь не нарушать тишину дачной местности.
Участковый покраснел и посмотрел на нас. Он извинился и попрощался. А когда мы вышли на улицу, сказал недовольно:
– Ну и оконфузили вы меня! Шерлоки Холмсы!
– Мы не нарочно, – стал оправдываться я. – Мы думали – что-то случилось…
– Мы больше не будем, – пообещал Алешка.
И оказался прав. Больше мы к участковому не обращались. И довели это дело до конца своими силами.
Расставшись с участковым, мы вспомнили мамин приказ и опять пошли в овраг. Собирая в пакет щавель, я тоже упрекнул Алешку:
– Все ты! «В милицию! В милицию!» Сами опозорились и человека подвели.
– Даже двух, – как-то странно усмехнулся Алешка. – Хозяина тоже.
– Вот именно! Преступление раскрыли! Смешно и стыдно!
Алешка сидел на корточках и уминал кулаком щавель в пакете. А потом поднял голову, опять как-то странно взглянул на меня и сказал:
– Совсем не смешно, Дим. Ты не заметил, что во всем доме не было ни видака, ни телевизора?
Глава IIВОТ ЕЩЕ НОВОСТИ!
Эти слова меня как по башке ударили. Ведь верно – во всем доме никакого телевизора не было, там вообще не было ничего «жилого». Даже мебель какая-то несерьезная. Мы вон в палатке живем, и то у нас быт налажен, даже щавель собираем. Правда, телевизора тоже нет, но он нам и не нужен – брехло такое… А здесь-то! Такой дом! Такие этажи со стенами! А телевизором и не пахнет.
Но кто же тогда орал? Будто ему пятки прижигали. Или крысу под нос совали. Я такой страшный крик уже лет восемь не слышал. С тех пор, как мы все вместе маленького Алешку купали. Когда он в кастрюлю с тестом сел.
Вот так дела! Хоть участкового догоняй. Ну уж нет! Хватит с нас позора!
И я спросил Алешку:
– А ты думаешь, что?..
– А я ничего не думаю. – Он поднялся во весь свой малый рост и отдал мне пакет со щавелем. – Только врет он все, понял?
Понял… Еще как… До самого дна… Где скрыта истина…
И мы, цепляясь за кусты, выбрались из оврага, обошли подальше стороной этот Мрачный дом, полный загадок, и пошли домой.
Мама встретила нас с распростертыми объятиями:
– Ну где же вы шляетесь? Ничего вам нельзя поручить! Сейчас папа приедет, дом нам привезет, а у меня обед не готов.
– Какой дом? – удивились мы.
– Какой, какой… Жилой! Хозблок называется, вот! Не все же нам в палатке жить. – И мама, забрав у нас пакет со щавелем, сердито скрылась в палатке.
А мы хмыкнули так, что с березы сорвались и умчались с испуганным карканьем вороны.
Хозблок… Это только название такое солидное. А на самом деле это просто сарай для всякого садового барахла.
– Что вы там кашляете? – донеслось из палатки. – Папе за его ранение премию дали. Как раз на дом хватило. – И мама честно поправилась: – На хозблок.
Вот еще новость! Нам и в палатке неплохо. Мы уже к ней привыкли. Она уютная и так хорошо пахнет, когда ее солнце припекает. А ранним утром на нее роса ложится, и так свежо становится внутри. А уж когда она под ветром трясется, лучше ничего не бывает. Просыпаешься – и будто в шторм на паруснике терпишь бедствие посреди бескрайнего океана.
– Что вы столбом стали? – Мама приветливо высунула голову из палатки. – Сходите за водой и у тети Клавы яйца заберите, она обещала.
– Чур, я за водой! – выкрикнул Лешка и схватил ведро. Он к тете Клаве боялся ходить из-за ихнего петуха. Алешка вообще-то со всеми животными ладил, но этот петух никакой дрессировке не поддавался и никаких слов не понимал. Только хорошей палки и слушался.
Этого петуха все боялись, кроме Пал Данилыча. Он был похож (петух, а не Пал Данилыч) на гусарского генерала, весь в разноцветных перьях, и шпоры как сабли. Любимое его занятие – сражение. Все равно с кем. Я один раз даже видел, как он нападал на стоящий у забора мотоцикл.
Пришлось к тете Клаве идти мне. Она жила на соседней улице. Я подошел к забору, остановился и позвал погромче:
– Теть Клав! Здравствуйте!
– Чего орешь? – послышалоcь совсем рядом, где-то внизу, и появилась тетя Клава в купальнике. Она загорала у самого забора на резиновом матрасе. – А! Ваську моего боишься? – Она засмеялась. – Сейчас принесу. – И пошла в свой курятник, из которого снабжала яйцами весь наш поселок. – А я вот его не боюсь. Он меня любит. – И заорала: – Ты что! С ума сошел!
Тетя Клава вылетела из курятника с кошелкой яиц и побежала к забору. Васька, нахохлившись и опустив крылья до земли, злобно гнался за ней, пытаясь клюнуть в голую пятку.
Пробегая мимо меня, тетя Клава сунула мне в руки кошелку и помчалась дальше. Васька за ней. Она кинулась от него в туалет. А он взлетел на его крышу, похлопал крыльями и прокукарекал изо всех сил, как победитель в бою. Справился!
Васька был очень доволен. Потому что сражаться ему удавалось нечасто. Все заранее обходили его стороной, потому что он бросался в бой без предупреждения.
Забрав кошелку с яйцами, я пошел домой. У нашего участка уже стоял длинный грузовик, и рабочие сгружали с него всякие деревянные щиты, рамы, доски и рулоны рубероида.
Вот еще новости! Я-то думал, что этот хозблок привезут в сборе. А это конструктор какой-то.
Посреди участка стоял гордый папа и указывал, куда что складывать. Алешка все еще с пустым ведром торчал рядом и с недоумением за всем этим наблюдал.
Я сдал яйца маме и пошел за водой. А когда вернулся, машина уже уехала, а папа держал в руке какие-то бумажки и рассматривал их с интересом. И даже немного с опаской. Алешка подпрыгивал рядом, пытаясь тоже в них заглянуть.
– Сэкономил, – гордо сказал папа, потрясая бумагами. – Знаешь, сколько они за сборку берут? Жуть! А мы вот сами соберем, по этой толковой инструкции. А что? Не сообразим, что ли? – Тут и мама подошла. – Да у нас у всех образование. У нас с мамой в сумме три высших. А у вас с Алешкой в сумме почти что одно среднее…
– Правда, так себе, – заметила мама. – Могло бы и получше быть.
– Справимся! – Папа был страшно горд, что привез для нас жилой дом в виде хозблока, да еще сэкономил на его сборке. – Так: молоток, ножовка, рулетка! Вперед, друзья!
– Так, – уточнила мама. – Миска, кружка, ложка! Руки мыть! Обедать!