– Не люблю я этих «кассетников», – проворчал Алешка, задремывая. – Они своими ужастиками только детей пугают…
Алешка в свое время, когда эти ужастики только появились, как и все ребятишки, сначала очень ими увлекся. Но очень быстро охладел. «Ерунда, – говорил он сердито, – глупости одни, для одного только страха, а пользы никакой. Я настоящие сказки люблю, в которых смысл есть».
– … В нашем классе Вовка Смирнов до того насмотрелся, что спать ночью перестал. И уши у него стали дергаться. Его за это Чебурашкой прозвали. А им хоть бы что – лишь бы деньги собирать.
Поумнел братец, рассудительный стал. И тут он меня еще больше удивил.
– Да, я люблю настоящие сказки. Чтобы польза от них была. И смысл такой, чтобы что-то в жизни узнавать.
– Интересно, – хмыкнул я. – Ну, ладно, в «Репке» есть смысл. О коллективном труде и взаимопомощи. А «Колобок»? Бессмыслица. Катился, катился, от всех удирал, а Лиса его съела.
Алешка прямо вскипел:
– Ну и лопух же ты, Дим. Да в этой сказке знаешь сколько мудрости! – И я даже в темноте ощутил, как слетела с него дрема и он вскочил на своем матрасе, задев макушкой крышу. – Во-первых, в этой сказке говорится, что на всякого хитреца свой хитрец все равно найдется…
– Подумаешь, мудрость, – фыркнул я.
Тут в его голосе даже какая-то жалость ко мне прозвучала за мою темноту и серость.
– Дим, ты что, притворяешься? Правда, не понимаешь? Ведь Колобок – это солнышко. Катится, катится по небу, за одну тучку забежит, другая его скроет, а оно все равно вырывается и светит. От Зайца ушел, от Волка ушел…
– А от Лисы? – съехидничал я. – Это что, туча грозовая, на все небо?
– Дим, ты дурак? – Алешка не выдержал и обозвал меня, как Васька на рынке. Видно, во всей этой истории с ужастиками что-то здорово его задело. – Это не Лиса! Это закат. Как солнышко ни бегает, а садиться вечером все равно надо! Понял?
Вот это да!
Для меня действительно эта простая и, как я думал раньше, глупая сказка открылась в своей мудрой глубине. И открыл ее мой младший братишка.
Да, что-то у меня сегодня совсем не клюет.
– Постой, Леха, – решил я так просто не сдаваться, – а как же утром? Раз Лиса его съела? А?
– Так это же сказка! Она утром опять начнется. С самого рассвета, с самого начала. Она навсегда. Понял? Тогда спи. – И он плюхнулся на матрас.
– Давно пора, – донесся снизу папин голос. – А как насчет «Курочки Рябы»? Имеешь версию?
– А ты не подслушивай, – буркнул Алешка.
– Ну мне же интересно, – признался папа. – Расскажи, будь другом.
– Завтра утром, – прервала их мама сонным голосом. – Будут вам яички не золотые, а простые.
С тем мы и уснули.
Глава VШИФРОВКА
Утром за завтраком в дружном семейном кругу Алешка объяснил нам мудрый смысл почти всех народных сказок. Когда он только в этом разобрался и так здорово поумнел? На папу это произвело такое сильное впечатление, что он тут же собрался в Москву. И вернулся к обеду, во-первых, с сумкой, набитой книгами сказок и видеокассетами с мультиками, а во-вторых, с маленьким телевизором и видеоплейером.
– На работе взял? – спросила мама. – А стиральная машина где?
– Бредет от станции, – отмахнулся папа, – окрестностями любуется. – И стал расставлять на окне книги и кассеты: – Хочу восполнить пробелы в своих образованиях, – как-то непонятно объяснил он. – И вам вечерами нескучно будет, станете мультики гонять. Это очень полезно для обогащения вашего этического потенциала.
Во загнул наш родитель! Но как он ни старался, мы все-таки заподозрили, что дело совсем не в этом. Тем более что среди кассет с нашими старыми добрыми сказками мы заметили уже известных нам от Васька и Грибка «Вампира на помойке», «Призрака на руинах» и «Плюнь на дедушку».
– Вот, – вызвался довольный папа, расставив книги и кассеты, – можно продолжать ваше воспитание и мое образование. – И почесал лысеющую макушку: – Ах ты! Сигареты забыл купить, придется в Белозерский идти.
– Давай мы сбегаем, – вызвался Алешка. – Куда тебе с твоей ногой?
– Еще чего! – возразил папа. – Стану я собственных несовершеннолетних детей гонять за сигаретами. Дохромаю потихоньку. А потом купаться пойдем.
Мы с Алешкой переглянулись. Он мне подмигнул, а я ему чуть заметно кивнул.
И когда папа скрылся в конце улицы, мы сказали маме: «Сбегаем к Пал Данилычу» – и быстренько, прячась за огородами, двинулись следом.
Сначала, когда папа шел, прихрамывая и насвистывая, по нашему поселку, следить за ним было легко, а потом, когда он вышел в поле, появились трудности. Но мы их преодолели – завалились в траву и решили подождать, когда папа доберется до леса: все равно от нас не уйдет, догоним.
Папа шел себе не спеша, а за его спиной торчали над густыми травами две головы.
– Сигареты достал, – сказал Алешка, – оглянулся, закуривает.
Ага, не зря мы его заподозрили.
В поле, в пахучей траве, было так хорошо под синим солнечным небом, что никуда не хотелось идти, не хотелось расследовать никакие тайны.
Хотелось просто лежать на спине и смотреть, прищурясь, в ясное небо, без облаков, с одними только птицами, которые без устали звенели в высоте и знойной тишине.
Прямо перед моим носом старательно карабкался по высокой тонкой травинке красивый зеленый жучок. Несколько раз он срывался с нее и падал вниз, и снова упрямо начинал свое – вот так вот ему нужное зачем-то – восхождение. Его упорство почему-то напомнило мне и наши усилия. Точно так же мы с Алешкой карабкаемся к вершине тайны, которую нам надо разгадать. А зачем? Я подумал, что сильно попал под влияние младшего брата. У него была цель, была какая-то идея. Он шел к ней, упорно, как жучок к вершине, и заставлял меня тянуться за ним…
– В лес входит, – сказал Алешка, покусывая сорванную травинку. – Пошли!
Пригнувшись, мы перебежали поле и погрузились в лес. Здесь стало прохладно. И птицы щебетали совсем по-другому, более беззаботно. Но тоже хотелось никуда не бежать, а построить под сенью деревьев «салаш», разложить перед ним костер и спокойно посидеть возле него, ни о чем не думая, а только наслаждаясь дарами природы в виде теней на траве, лесной прохлады, шелеста листвы и беспрестанного пения птиц.
Но мы опять полезли на верхушку травинки…
Теперь следить за папой было нетрудно. Мы перебегали от дерева к дереву, прятались за высокими пеньками и муравейниками, а то и просто бросались в колеи на дороге и пригибали головы, когда папа вдруг оборачивался.
Слежка в лесу прошла благополучно, а в Белозерском вообще стала совсем простой – на рынке, куда направился папа, было где прятаться от него и маскироваться. Главное было – не попасться на глаза продавцу видеоужастиков Ваську.
Нам удалось и то, и другое. Папа под нашими неусыпными взорами обошел весь рынок, задерживаясь у киосков, где торговали видеофильмами, видимо, совсем забыв про сигареты, что-то купил, а потом, отойдя в сторонку, достал из кармана сотовый телефон и что-то коротко в него сказал. И опять достал сигареты и закурил. Будто чего-то или кого-то ждал.
Мы с Алешкой прятались за лотком с яйцами и крупой и не сводили с папы внимательных сыновних глаз.
Но ничего особенного, а тем более интересного, эти глаза не углядели. Кроме незначительного инцидента. Проходила мимо папы девушка – типичная продавщица из рыбной палатки, в длинном подпоясанном клеенчатом фартуке и с тонкими резиновыми перчатками за поясом. Она прикуривала на ходу и уронила спички. Папа вежливо за ними нагнулся и… невежливо су-нул их в свой карман. И пошел домой, помахивая пакетом, в котором находились его небольшие покупки.
Мы без труда обогнали его, примчались в наш поселок, заглянули на минутку к Пал Данилычу для конспирации и уселись на ступеньках нашего дома. Даже отдышаться успели. А мама не заметила нашего возвращения, потому что ее дома не было – за молоком пошла к тете Клаве.
Вскоре вернулся папа, несколько озабоченный, с пакетом, полным новых ужастиков.
– Как дела? – спросили мы. – Сигареты купил?
– А как же! – нахально соврал этот взрослый человек. Между прочим, близкий нам родственник. – Даже покурил по дороге.
А то мы не видели.
– Купаться идем? – спросили мы.
Папа на секунду задумался:
– Попозже. Когда вода согреется.
– Попозже она остынет, – заметил Алешка. – Солнце уже садится.
– А вы идите втроем, – сказал папа, – с мамой. А то она лягушек боится. Я сегодня устал что-то.
«Что-то ты, пап, сегодня темнишь», – прочел я в Алешкиных глазах. И мы поняли друг друга без слов.
– Что-то я тоже сегодня устал, – пожаловался Алешка. – Лягу пораньше спать.
Тут пришла мама с бидоном и заставила нас выпить парного молока от тети-Клавиной козы Мурки. А мы за это уговорили ее пойти со мной на карьер, искупаться перед сном.
Она потрогала Алешкин лоб, сказала папе, чтобы много не курил, взяла полотенце, и мы наконец пошли купаться.
На карьере мама сначала сказала: «Какая прелесть!», а потом долго повизгивала на берегу, пробуя воду то рукой, то ногой. А потом отважилась и с разбега, чтобы не передумать, плюхнулась в озеро. И теперь уже визжала от восторга.
Вода была теплая, как то молоко, которое мы только что пили. Мы плавали, пока не стемнело, и пришли домой почти что ночью.
Папа курил на ступеньках.
– Зря ты не пошел, – сказала мама. – Такая прелесть. Я от восторга резвилась, как дитя.
– Я отсюда слышал, – усмехнулся папа. – Даже испугался, что на тебя лягушки напали, так ты орала.
Я сказал им поскорей «спокойной ночи» и полез на чердак. Алешка сразу начал шептать мне в ухо:
– Сначала он все время спрашивал: «Алеха, ты спишь?»
– А ты?
– Я долго терпел. А потом надоело. Говорю: «Сплю, сплю, только ты меня все время будишь».
– А он?
– А он успокоился и давай кассеты с ужастиками крутить. Все подряд. Только как-то странно, Дим. Он их почти не смотрел, а все время прокручивал эти… как их… ну, текст.