Между 1940 и 1948 годами американские криптоаналитики получили копии тысяч шифровок, которыми Москва обменивалась со своими дипломатическими представительствами за рубежом, однако расшифровке эти послания практически не поддавались. Над разгадкой советского шифра специалисты стран-союзников бились на протяжении сорока лет; операция по декодированию этих сообщений, первоначально носившая название «Русская проблема», а позднее — «Венона», была настолько секретной, что до 1952 года о ней не знало даже ЦРУ. Большие массивы корреспонденции так до сих пор и не удалось расшифровать, но в конце концов примерно 2900 донесений все-таки было прочитано — крохотная часть, открывшая, тем не менее, удивительное окно в мир советского шпионажа.
Адресатом или отправителем 178 из этих декодированных шифровок было лондонское отделение ГРУ (советской военной разведки). Они относятся к периоду между мартом 1940 и апрелем 1942 года.
Послания носят отрывочный и фрагментарный характер, многих донесений недостает, и все же выясняется важная вещь: как минимум два года Советский Союз располагал в Великобритании неразоблаченной шпионской группой из граждан страны под кодовым названием «группа Икс», руководил которой некто под псевдонимом Интеллигенция.
Советские шпионы, подобно британским и немецким, испытывали некое извращенное удовольствие, выбирая абсолютно прозрачные кодовые имена и названия. Так, Франции присвоили имя Гастрономика, немцев окрестили «колбасниками». Кличка шпиона, возглавлявшего «группу Икс», не стала исключением. Агентом Интеллигенция был интеллектуал Айвор Монтегю.
25 июля 1940 года Симон Давидович Кремер, секретарь советского военного атташе в Лондоне, руководивший агентурой ГРУ, послал донесение в Москву (от Барча — Директору):
Я встретился с представителем ГРУППЫ ИКС. Это АЙВОР МОНТЕГЮ (брат лорда Монтегю), известный здешний коммунист, журналист и лектор. У него [не расшифровано] контакты через влиятельных родственников. Он доложил, что ему было поручено организовать работу со мной, но у него еще нет ни одного контакта. Я пришел с ним к согласию по поводу работы и указал на важное значение сроков.[5]
Далее в донесении пересказываются суждения Айвора о «Последнем воззвании к разуму» — «мирном предложении» Гитлера Великобритании. Айвор справедливо считал соглашение о мире маловероятным: «ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ полагает, что армия настроена против колбасников». Упоминание о «влиятельных родственниках» Айвора наводит на мысль, что ГРУ знало о высоком статусе Юэна Монтегю в британской разведке.
Фактически Юэн и Айвор Монтегю в то время вели разведывательную деятельность в пользу держав, противостоящих друг другу в войне. С 1939 года, когда был заключен пакт Молотова-Риббентропа, Советский Союз и нацистская Германия были связаны официальным соглашением о ненападении, и до июня 1941 года, когда Гитлер разорвал этот пакт, информация, полученная советской разведкой, могла попасть в руки гестапо.
Вначале советские кураторы Айвора Монтегю были от него не в восторге:
ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ пока еще не вышел на людей в финансовом отделе военного министерства. Он обещал предоставить документальный материал от профессора Холдейна, который работает над заданием Адмиралтейства, связанным с подводными лодками и их операциями. Нам нужен человек другого калибра и более смелый, чем ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ.
Профессор Дж. Б. С. Холдейн был одним из виднейших ученых Великобритании. Отличаясь новаторским мышлением и широким кругозором, он разработал математическую теорию популяционной генетики, предсказал, что ветряки, вырабатывающие водород, заменят ископаемое топливо, объяснил расщепление атомного ядра и получил разрыв барабанной перепонки, экспериментируя с самодельной декомпрессионной камерой: «Хотя пострадавший несколько глуховат, он может выдувать из этого уха табачный дым, что следует считать достижением, полезным для светской жизни». Холдейн был убежденный атеист и коммунист. «Я считаю марксизм верным учением», — заявил он в 1938 году.
Айвор Монтегю подружился с Джеком Холдейном в Кембридже, и вскоре после начала войны он вовлек ученого в «группу Икс». В 1940 году Холдейн работал над проблемами подводного плавания в исследовательском учреждении ВМФ в Госпорте, и в июле он представил Адмиралтейству секретный доклад «О воздействии повышенного давления, углекислого газа и холода», посвященный последствиям для человеческого организма долгого плавания в подводной лодке. Два месяца спустя Кремер докладывал в Москву: «ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ передал нам копию доклада профессора Холдейна Адмиралтейству о его экспериментах, касающихся возможной длительности пребывания человека под водой».
Под настырным руководством Кремера «группа Икс» Айвора Монтегю постепенно расширялась и качество разведданных повышалось. К осени 1940 года Айвор завербовал «три военных источника» и агента под кличкой Барон (вероятно, одного из старших офицеров в секретной службе чехословацкого правительства в изгнании), предоставившего обильные сведения о немецких силах в Чехословакии. Позднее в МИ-5 предположили, что другой завербованный Айвором человек (кличка — Боб) был не кто иной, как будущий профсоюзный лидер Джек Джоунз. В октябре 1940 года Айвор «сообщил, что девушка, работающая в государственном учреждении, увидела в одном из документов, что англичане разгадали какой-то советский шифр». Кремер сказал Айвору, «что это вопрос исключительной важности и что он должен поставить перед группой [Икс] задачу дополнить это донесение подробностями».
К концу 1940 года «группа Икс» стала работать так производительно, что руководство Айвором Монтегю взял на себя глава резидентуры ГРУ в Лондоне — полковник Иван Скляров, советский военный и военно-воздушный атташе (псевдоним — Брион). Расшифрованные донесения «группы Икс» говорят о том, что в Москву шел постоянный поток разведданных военного характера, включая сведения о передвижениях войск, об ущербе от воздушных налетов, техническую информацию от «офицера из Министерства ВВС», данные о производстве танков и иных вооружений, доклады о подготовке Великобритании к возможному немецкому вторжению: «Береговая оборона основана на системе ДОТов, конструкция которых слаба и не учитывает маневренности мощной артиллерии и танковой техники колбасников». Подобная информация представляла огромный интерес для Москвы, но еще больший для Германии, которая тогда активно планировала операцию «Морской лев» — вторжение в Великобританию.
Но самую ценную информацию Айвор Монтегю передал в Москву 16 октября 1940 года после воздушного налета на авиационный завод близ Бристоля: «30 бомбардировщиков и 30 истребителей колбасников использовали радиолуч для полета из Северной Франции».
В предыдущие месяцы точность бомбометания люфтваффе неуклонно возрастала, наводя на мысль, что немцы разработали некую изощренную систему воздушной навигации с использованием радиолучей. Это была так называемая система Knickebein: немецкие бомбардировщики двигались по радиолучу, посылаемому с французской территории, до его пересечения с другим лучом над целью; в этот момент сбрасывались бомбы. Для изучения этой системы и борьбы с ней Черчилль образовал специальный комитет. Проблема получила кодовое название «Головная боль», а контрмеры — разумеется, «Аспирин». Со временем британские ВВС научились «изгибать» радиолучи, тем самым отводя бомбардировщики люфтваффе от намеченных целей: «головная боль» прошла. Но в октябре 1940 года это был очень строго охраняемый секрет, известный лишь горстке руководителей разведки, старших офицеров ВВС и военных специалистов. Таким образом, «группа Икс» теперь добывала информацию на чрезвычайно высоком уровне.
Айвор Монтегю был идеалист, но вел он себя как предатель. Он передавал важные военные секреты не просто другой стране, но такой, которую дружественный пакт связывал с противником Великобритании. Айвор был убежденным антифашистом, и его возмутило бы обвинение в пособничестве нацистам, но его наивная преданность делу коммунизма не знала ограничений. В случае разоблачения он, несомненно, был бы арестован и судим как государственный изменник.
Источником части передаваемых Айвором сведений невольно мог быть его старший брат. Юэн Монтегю знал о политических пристрастиях брата («Он по-прежнему митингует», — писал Юэн жене), но понятия не имел о его шпионской деятельности. Он не подозревал, насколько пристально следят за братом его, Юэна, коллеги из МИ-5. Айвор, со своей стороны, знал, что брат занимает важный пост в военно-морской разведке, и его, несомненно, интересовало содержимое запертого чемоданчика Юэна. Перевесила ли в Айворе рабская преданность партии, подмеченная Троцким, родственные чувства к брату?
Мы, вероятно, никогда не узнаем, шпионил ли Айвор за Юэном, потому что в конце 1942 года поток перехваченных и прочитанных благодаря «Веноне» сообщений резко прервался. Обмен шифровками между лондонской резидентурой и Москвой продолжался вовсю, но содержание их неизвестно. Последнее расшифрованное (частично) послание от Бриона гласит: «ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ сообщил, что его друг, военнослужащий из полка в Ливерпуле, передал [не расшифровано] немецкие учения с участием пикирующих бомбардировщиков [не расшифровано] между Ливерпулем и Манчестером сплошь промышленность…» Это последние внятные слова агента Интеллигенция, что мы можем прочесть.
В 1943 году уже можно было не опасаться того, что советская разведка сама передаст в Берлин сведения, полученные от «группы Икс»: нацистская Германия и Советский Союз сцепились в смертельной схватке. Но Айвор, несомненно, по-прежнему играл в шпионские игры. Германия располагала шпионами внутри советской разведки. Юэн месяц за месяцем разрабатывал самый изощренный за всю войну дезинформационный план. И человеком, который, узнай он об операции «Фарш», с наибольшей вероятностью мог ее провалить, был не кто иной, как его родной брат.