– Нанимать наемников? – в изумлении воскликнул Малек. – Они стоят безумно дорого. Может как в прошлый раз – несколько человек внизу и вся огневая мощь корабля на орбите?
– Там куда мы летим, нам понадобиться полноценное подразделение. Нас слишком мало для хорошей потасовки и тут не обойтись без наемников. Они прекрасно обучены, их много, а главное их не жалко потерять. Я не собираюсь терять людей из экипажа, когда вместо них можно выставить наемников. Используем их как живой щит, на который примем основной удар. Наше механизированное соединение МБР получит шанс нанести ответный удар, но это должно стать сюрпризом и полной неожиданностью.
– Ты здорово изменился после Проциона, кэп. Я не против наемников, но в этот раз они будут лишними. – Заворчал, угрюмый Дик Хартман. Рассматривая карту Анубиса, он постучал пальцем по фотографии Долины царей. – Будет нелегко в этот раз, но мы справимся собственными силами. Чем меньше народу узнает про конечную цель, тем лучше для нас.
Я снова попытался их убедить, но, под давлением остальных, пошел на уступки. Было решено уменьшить количество наемников, а их нехватку возместить людьми из экипажа корабля. Когда вопрос с наемниками был утрясен, нам предстояло вызвать грузовладельца. Договорившись с одним из диспетчеров орбитального пояса о посадке, мы прождали целый час на орбите, прежде чем служба безопасности, собрав информацию по нашему кораблю, дала добро. Садиться предстояло на берегу океана, у самой границы с полярным кругом. Клиент не желал встречаться в общественном месте, поэтому и выбрал эту глухомань. Сразу же после посадки мы принялись за разгрузку трюма. Триста тысяч эмбрионов были заморожены посредством крио-заморозки внутри зеркальных шариков размером с грецкий орех. Материал не нагревался, прекрасно сохранял холод внутри каждой капсулы и отчасти защищал от рассеянной радиации. Каждая капсула с эмбрионом была тщательным образом упакована и пронумерована.
Пока шла разгрузка, я распорядился выставить круговое охранение, на случай непредвиденных ситуаций. Меряя шагами освободившийся от контейнеров грузовой отсек, я уже подсчитывал, сколько сюда поместится солдат и военной техники. Результат получался неплохой. Покупатель прилетел точно в срок. Спустившись по выдвижному трапу гравилета, он сразу перешел к делу. Его охранники рассыпались полукругом вокруг контейнеров и быстро провели диагностику груза. Высокий мужчина лет пятидесяти с белесой, как снег шкиперской бородой, показал ликану – своему хозяину – результаты сканирования. Тому результаты не очень пришлись по душе. Скривив свои полупрозрачные губы цвета льда, он стал возбужденно жестикулировать тремя парами длинных как плети рук. Его миндалевидные глаза размерами с блюдце, смешно моргали тремя парами век.
– Несколько тысяч эмбрионов, умерло от радиации! – проскрипел он на чистом галакто, стоило мне положить руку на пистолет. – Я должен компенсировать затраты. Цена вознаграждения меняется. Форс-мажорные обстоятельства не обговаривались в контракте.
– Цена не может поменяться. – Начало переговоров мне не понравилось, и я решил сразу перейти в атаку, взяв быка за рога. – Эмбрионы всегда дохнут при космической транспортировке и Вам любезный это известно не хуже, чем мне. Несколько тысяч говорите? Обычно умирает до десяти процентов зародышей, чувствительных к гравитационным перепадам, невесомости и рассеянным гамма лучам. Зато те, что уцелели, станут настоящими колонистами.
– Я не буду платить за погибших зародышей! – заупрямился покупатель. – Мне обещали доставить их все в целости и сохранности. Вы не выполнили свой договор…
– Слушай меня сюда, – зловеще начал я, угрожающе надвигаясь на него и не замечая, как напряглась его охрана. – Нам дорого дался этот перелет, а в особенности охрана твоего чертового груза. Если ты не заплатишь все до последней единицы сола, железка разнесет тебя и твоих клоунов охранников на мелкие молекулы. Мы честно выполнили свою часть уговора.
– Какая железка? – удивился ликан, всплеснув руками. – Вы бы стали платить тому, кто вас обманул? Шейх поручился за вас, а зря. Форс-мажорные обстоятельства не обговаривались…
– К черту их! – оборвал я его причитания. – Железяк, покажи ему, что мы не шутим!
Мои слова, сказанные в маленький микрофон воротника куртки, мгновенно достигли электронного мозга корабельного псевдоразума и вызвали в нем ответную реакцию. Четыре фазовых пушки на турелях, выдвинулись из боевых куполов наружу и уставились черными зрачками на покупателя. Я знал какой эффект они могут произвести и больше не нуждался в дальнейшем устрашении и демонстрации нашей силы. Клиент как говориться дозрел и сам.
– Подождите! Не делайте этого! – запротестовал грузовладелец, испуганно прячась за спины охранников. – Вы что, сумасшедший?! Капитаны торговых судов так себя не ведут!
– В данном случае я не вольный капитан, а наемник! А наемникам принято платить деньги. Железяк, для наглядности дай залп по их корыту…
– Хорошо! – в диком испуге заверещал грузовладелец, подбегая ко мне с маленьким, серебристым чемоданчиком. – Ваша взяла! Вы не оставляете мне выбора. Я вынужден под давлением подчиниться! Отзовите свой приказ, и мы снова поговорим…
– Отставить последний приказ! – быстро сказал я в микрофон. – Не нужно со мной так разговаривать дружок, я это не люблю. Плати за свой проклятый груз, и убирайся отсюда!
Грузовладелец поспешно подал мне чемоданчик. На его галоэкране был выведен электронный чек с конечной суммой. Нужно было только ввести номер счета и переслать сумму.
– Хорошо. Вы меня несказанно обрадовали, и я резко подобрел. – Благосклонно улыбнулся я, постепенно остывая от внезапной вспышки гнева. – С вами чертовски приятно вести дела.
– Вы… бесчестный вымогатель и негодяй! – гневно выкрикнул ликан. – Клянусь многорукой богиней дедров, вам никогда больше не доверят ни единого фрахта! Так и знайте!
Когда расстроенный клиент ушел, ко мне подошли члены экипажа не решавшиеся вмешаться в наш разговор. На их лицах читалась угрюмое порицание. – Отличное представление нечего сказать. – Мрачно сказал Малек. – Что с тобой, Ин? Ты напугал беднягу до полусмерти. Какого черта ты придумал эту историю с процентами гибели? Мы действительно согласно договору несем ответственность за каждого потерянного в полете эмбриона. Это в порядке вещей.
– Черта с два! Никогда не уступай в сделке и умей подкреплять свои аргументы силой. Не будьте идиотами, нас примитивно хотели кинуть, а у нас каждая единица на счету! Плевать я хотел на его расстроенные чувства и нашу слегка подмоченную репутацию. Переживет!
Я ступил на трап, но, чуть подумав, направился к побережью, взбираясь на каменистый мыс. Шумели волны, разбиваясь о берег изрезанный крутыми заливами и ледяными фьордами. Ветер, словно парус, раздувал капюшон моей куртки, швыряя в лицо холодные брызги. Свинцовые тучи быстро неслись по небосводу, скручиваясь в небольшие спирали торнадо. Свист ветра перешел в невыносимый вой, и с неба стал падать мокрый снег, закрывая горизонт сплошной пеленой. Со стороны корабля ко мне направилась одинокая фигура, закутанная в теплую куртку с меховым воротником. Когда человек приблизился на дюжину метров, я узнал за низко надвинутым на глаза капюшоном изможденное болезнью, осунувшееся лицо Молчуна.
– Тебе разве разрешили выходить из лазарета? Лучше вернись на борт, мы скоро взлетаем. – Вместо приветствия проворчал я, всматриваясь в снежную завесу над неспокойным океаном.
– Не каждый день узнаешь, что твоя жизнь может окончиться в любой момент.
– На Ярости было иначе? Там опасность поджидала на каждом шагу.
– Никогда не любил докторов. Как только начнут обследование, непременно что-то обнаружат. Одним словом – врачи убийцы.
– Ты… уже знаешь об этом? Мне очень жаль. – Сказал я. – Кто проговорился?
Немного помолчав, я достал из просторных карманов куртки две жестяные банки с пивом и предложил одну Молчуну. Тот не стал отказываться. Жадно припав губами к банке, словно умирающий от жажды, высосал содержимое за десять секунд.
– Смит. – Скривился Молчун, присаживаясь на камень. – Всем очень жаль… тебе жаль… мне жаль… фиолетовая лихорадка в запущенной форме. Разрушение легких невозможно остановить даже с помощью творящих чудеса Имперских капсул восстановления. Ты счастливчик, Грин. Сколько ты провел времени на Ярости? Год? Полтора?
– Два неполных месяца. Наверное.
– Ха! Всего-то? А я семь лет. Это более чем достаточно чтобы навсегда привязаться к планете и ее фиолетовым испарениям. Я до самого конца не верил в эти сказки, а вот теперь вынужден убедиться на собственной шкуре. Проклятая Фиорелла, что за демоны тебя создали?!
– Ты теперь один из моего экипажа. Мы найдем тебе лекарство и выиграем время…
В бессильной ярости, Молчун поднял с земли камень и швырнул в воду.
– А какой в этом смысл и для чего? Боже, это всего несколько недель! Это даже хуже, чем было на Ярости, где всегда был шанс уцелеть! Это … это… – не находя слов, он замолчал, подбирая слова, а потом горько усмехнулся. – Мне не давало покоя загадка, отчего Элита на вопрос о моей смерти показала горсть земли, а теперь знаю. Не надо было лететь с тобой друг, сейчас бы я был в своей вонючей камере, но мог рассчитывать прожить еще пару лет.
– Молчун… – я присел на камень и обнадеживающе хлопнул его по плечу. – Ты сбежал с Проциона. Не каждый может этим похвастаться. Сейчас всем нелегко, но не нужно отчаиваться. Жизнь в клетке – жизнь раба. Иногда ради одного свободного многие готовы отдать рабскую жизнь без остатка. Влияние Фиореллы стало для нас сюрпризом, но мы что нибудь придумаем.
– Тебе легко говорить. Ты ведь сам в полном порядке. К тебе никаких претензий нет. Я не жалуюсь на судьбу и не жду от нее подачек. Пусть я сдохну, но будь я проклят, если буду жалеть о прожитой жизни и плакаться в жилетку. Боль, грызущее мое тело ничто по сравнению с той, что я носил в сердце все эти годы. И я, кажется, придумал отличное лекарство.