Операция "ГОРБИ" — страница 24 из 85

— Это стереотип. Притом, неверный. Ленин, кстати, для спасения больной советской экономики ввел нэп. А там элементы частной собственности были! Почитайте классиков!

Воздух на Ниагаре был прохладен и влажен. Он колыхался и вибрировал, как бы раскачивая деревья. Но это — лишь оптический обман. Мириады ледяных капелек невидимым шлейфом окутали каменную глыбу, с которой сбегает вниз прозрачный поток. Канадский можжевельник зеленым кружевом обрамляет камень, и нельзя не восхититься жизнестойкостью и жизнелюбием тиса, выросшего в расщелине возле водопада, отчаянным усилием вскарабкавшегося на отвесную скалу и распластавшего свои изумрудные ветви прямо над горным потоком. Желтый песчаник скрипел и похрустывал под ногами, налипал на подошвы ботинок. Яковлев с довольным видом хозяина наблюдал, как Горбачев наслаждается прекрасным видом Ниагарской подковы.

— Ну, Михаил Сергеевич, я рад, что наш водопад вам понравился. А теперь расскажите, так в чем же смысл вашей «Перестройки»?

Горбачев не на шутку перепутался. Как выкручиваться из собственного блефа он не знал. Он бросил тревожный взгляд на дрожащее серебро Ниагары.

— Вообще-то полный текст программы Юрий Владимирович держит у себя. Я только ему помогаю…

— Ах, вон оно как… — Яковлев разочарованно выдохнул. В САМОМ ДЕЛЕ, ДОСТАТОЧНО ХОРОШО РАЗВИТЬ

И ОБОСНОВАТЬ СВОЮ ПРОГРАММУ «ПЕРЕСТРОЙКА» ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СЕКРЕТАРЬ ПОЛИТБЮРО Ю. АНДРОПОВ НЕ УСПЕЛ.

Помешала болезнь. 1 сентября 1983 года Ю.В. Андропов провел последнее в своей жизни заседание Политбюро. И до конца своих дней переместился в ЦКБ.

Автор «Перестройки» отошел в мир иной 9 февраля 1984 года. Он, вероятно, был бы немало удивлен, тем, что его экономическая программа модернизации советской экономики попала в руки к… Мише Горбачеву и во что в результате превратил ее «пятнистый Миша», озвучивший АНДРОПОВСКУЮ «ПЕРЕСТРОЙКУ» после смерти шефа… ОТ СОБСТВЕННОГО ИМЕНИ…

19 МАЯ 1983. СОВЕТСКОЕ ПОСОЛЬСТВО В ОТТАВЕ. 10.00

Секретарь посольства принесла свежий кофе «эспрессо» в маленьких белоснежных чашечках и хрустальную сахарницу, Наполненную горкой белых кубиков. Горбачев вдохнул в себя аромат американского «эспрессо» и сделал пару глотков.

— Добрый день, Михаил Сергеевич, — в комнату вошел посол Советского Союза в Канаде Александр Яковлев. Вид у него был угрюмый и невыспавшийся. — Как себя чувствуете, как спалось?

— Прекрасно! — Горбачев вскочил с кожаного кресла и бросился к Яковлеву с рукопожатием. — Чувствую себя у вас в гостях как дома. И до сих пор под впечатлением великолепия Ниагарского водопада.

— Я рад за вас, — Яковлев угрюмо сел напротив Горбачева, кинул на него взгляд исподлобья. — А я вот всю ночь глотал таблетки. Бессонница. Да еще этот фильм дурацкий…

— Что за фильм?

— Да про Пеньковского. Шпион был такой. Его ровно двадцать лет назад расстреляли. На рассвете 16 мая 1963 года. Вы как раз приближались к нашему аэропорту, когда его расстреливали. Только с ним эта неприятность приключилась ровно двадцать лет назад. Одним словом, юбилейная, дата.

— И что же, Александр Николаевич, эти… журналюги?..

— Вот именно, «журналюги»! Вчера вечером включаю телевизор, советский канал, а там как раз фильм про Пеньковского крутят. Какой он был шпион и предатель. И сеть всю агентурную сдал, и секреты Родины… Жуть! — Яковлев взял со стола чашку кофе и сделал большой глоток.

— А что же на самом деле? Разве не так все было?

— В том-то и оно, что не так. А скорее, наоборот. — Яковлев весомо заломил ногу за ногу. — Ребята с CNN к юбилею, так сказать, расстрела Олега Пеньковского тоже сделали фильм. И вчера их кино по телевизору тоже крутили! Так там Пеньковский — герой. Миротворец. Он предотвратил Третью мировую войну. Если бы не Пеньковский, передавший Кеннеди секретные документы, то Хрущев никогда бы не убрал с Кубы свои идиотские ракеты и Карибский кризис закончился бы катастрофой!

— Ну так то же американская версия. — Горбачев презрительно улыбнулся. — Вы в нее верите?

— Ох, Михаил Сергеевич, что там правда, а что вымысел, мы, верно, никогда уже и не узнаем. Вокруг этого Пеньковского столько мифов наворочено… Одни его страшным предателем называют, другие, напротив, говорят, что это «шпион, которого не было». А тут еще эти журналисты… Елки-палки, бессонницу мне устроили!

— Я понимаю, Александр Николаевич, вы всю ночь пытались докопаться до истины, — Горбачев попытался перевести разговор в шутливое русло.

— Ой, не говорите! Докапывался до этой треклятой истины цельную ночь…

— Я знаю только одно, Александр Николаевич. Ко всему в этом мире надо подходить диалектически. Так часто говорит моя жена. А она ведь у меня — ученый, кандидат философских наук!

— Золотые слова. Ваша жена — мудрая женщина. — Яковлев встал и направился к выходу, мол, пора уже и в дорогу.

— У любой медали — две стороны, Александр Николаевич. И диалектический подход моей жены, это очень правильная позиция. Вот я сегодня утром вспомнил наш разговор про нэп и элементы капитализма для лечения больной советской экономики. И подумал, а что, если к этому отнестись диалектически, а? — Горбачев рассмеялся.

— Вот именно. Я знал, что наш разговор западет вам в душу.

— Так и знали? Какой вы, однако, непростой, Александр Николаевич.

— Ох, непростой… Точное наблюдение. Я ведь сегодня утром за вас интервью давал, Михаил Сергеевич. Право, не сердитесь на меня.

— Что?!

— Да ладно, пойдемте. По дороге все расскажу.

И Яковлев по дороге из посольства рассказал, как все было. Узнав о визите Горбачева в Канаду, в посольство прибежал молодой журналист из американской газеты «Глоб энд Мэйл». У этой газеты в Оттаве свое бюро. Журналист очень хотел сделать интервью с молодым советским политиком — Горбачевым. Даже приврал, что встреча с Горбачевым уже согласована. Короче, упорно настаивал на интервью лично с Михаилом Сергеевичем. Но время было неудобное, после тяжелого дня Горбачев сладко спал. И только он, Яковлев, появился в посольстве ни свет ни заря, так как мучился бессонницей. И тогда советскому послу в Канаде пришло в голову сказать этому борзописцу так: «Михаил Сергеевич очень устал, а если вашу газету интересует конкретная информация, то можно побеседовать и с Яковлевым. Мы с Горбачевым мыслим одинаково».

Горбачев удивленно смотрел на советского посла в Канаде.

— Мы мыслим… одинаково?

— Очень похоже. Как выражается ваша жена — диалектически. Да. Мы оба — прогрессивные, трезвомыслящие политики. Только от меня, да еще от вас, Михаил Сергеевич, американцы могут услышать, что Союз хочет не конфликтовать, а сотрудничать с Западом. А разве это не так? Тем паче, что внутренних ресурсов Союза уже ни на что не хватает, кроме как на военный бюджет. — Яковлев доверительно коснулся локтя Горбачева.

— Да, гонка вооружений заходит в тупик. Огромные деньги вылетают в трубу — человечество решило уничтожить Землю и собственную цивилизацию, — пробормотал Горбачев себе под нос.

— Вот именно. Об этом-то я и говорил в интервью. Простите, что от вашего имени. Не обижайтесь, мой дорогой, именно этого и требовала моя дипломатическая миссия. Да, я много всего наговорил этому борзописцу… ух, чего я ему только наговорил! Сегодня он пришлет текст вашего интервью нам в посольство на визирование.

— Я хоть смогу на текст взглянуть?

— А зачем? — Яковлев упрямо сдвинул к переносице свои дремучие, почти как у Брежнева, брови и машинально коснулся холеной рукой вначале широкого, с большими залысинами, лба, а затем и своего по-деревенски расшалепистого носа. — А впрочем, как хотите. Можете и взглянуть. Только его править особо не надо… лишняя морока…

На улице светило майское солнце, и теплый ветер шелестел в зеленых пятилистниках каштанов с бело-розовыми свечками цветов. Откуда-то доносился аромат чайных роз. Черные лакированные автомобили уже ждали Горбачева и Яковлева. Они пошли к автомобилям по выложенной каменными плитами тропинке, между пушистыми реликтовыми соснами и бронзовой колоннадой красного канадского кедра.

— Я решил отнестись к вашему поступку с интервью диалектически, — улыбнулся Горбачев, готовясь сесть в машину.

— Спасибо. Вот видите, мое общество приводит вас в хорошее расположение духа.

— А вообще, Александр Николаевич, отчего бы вам не вернуться на Родину? Раз мы с вами мыслим одинаково, то и работать должны вместе. В нашей команде по «перестройке» вы стали бы незаменимым человеком. Настоящим архитектором Перестройки!

— Вы серьезно? Надо подумать, обмозговать…

НА ЗАМЕТКЕ У ЦРУ

В мае 1983 года в американской газете «Глоб энд Мэйл» на первой полосе появилось «Эксклюзивное интервью о международной политике Михаила Горбачева, прибывшего с официальным визитом в Канаду». Помощник директора ЦРУ Уильям Кейси положил вырезку из газеты с портретом Горбачева на стол перед своим шефом.

— Кто это? — Кейси вскинул брови, ткнув тяжелой авторучкой в портрет Горбачева.

— Господин директор, это молодой русский политик, Михаил Горбачев. Он сейчас в Канаде. Обратите внимание, Горбачев заявил, что мыслит точно так же, как и советский посол в Канаде Александр Яковлев, — помощник многозначительно округлил глаза. — Наш Яковлев…

— Спасибо. Я посмотрю.

Кейси отложил в сторону гавайскую сигару, которую собирался было раскурить, и начал читать газетную вырезку. Интервью в самом деле звучало неожиданно. «В Канаду меня пригласил старый товарищ Александр Яковлев, — утверждал Горбачев с газетной страницы. — Прилетев в Канаду, я сразу же начал обсуждать с ним события в Союзе — экономического и политического плана. Я убедился, что, несмотря на жизнь по разные стороны Атлантического океана, мы мыслим абсолютно одинаково».

— Любопытно, — сам себе вполголоса сказал Кейси. — Весьма любопытно.

Александр Яковлев давно был завербован ЦРУ

Глава четвертая ЗВЕЗДНЫЙ БЛЕФ