— Во-первых, я не занимаюсь «халтурой», хоть нынче это и модно, наряду с фарцовкой и рэкетом. Я пытаюсь сохранить историческую память страны и не предам свои принципы ни за какие гонорары. Во-вторых, я вовсе не жалею о своем уходе из чиновников. Я не держался за свой кабинет на Старой площади, как ты цепляешься за свою каморку на Лубянке. Мы и так слишком много часов нашей жизни проводим в кабинетах. Или в пыльных приемных. Мы обрекли себя на добровольное заточение в четырех стенах, а потом удивляемся, откуда к нам приходит отчаяние?
— Слишком много философии, пустой и бессмысленной. Хочешь сказать, что в роли школьного учителя тебе живется лучше?
— По крайней мере, мне не приходится кривить душой и лгать самому себе. И детям нравятся мои уроки истории. Важно сохранить самого себя и душу, вопреки обстоятельствам.
— Даже если обстоятельства обрекают тебя на полуголодное существование? Ты будешь рассуждать о душе, подобно Моисею, ведущему за собой иудейский народ по пустыне?
— Убирайся к черту со своей иронией!
— Историческая память — дело хорошее, но роль провидца — неблагодарна. Факты бытия проще, чем ты это себе вообразил. Тем более что сегодня кошелек еще стал и эквивалентом интеллекта…
— Ах вот как!
Взгляд Волгина скользнул по стенам «Макдональдса». Американский китчевый интерьер казался чересчур ярким, помпезным, искусственным, обдавал дискомфортом рекламы. На мгновение Волгин закрыл лицо руками. Было слышно, как стучит касса и где-то течет вода из крана.
— Напрасно ты со мной пытаешься спорить, — сухо заметил Кирпичин. — Я не хуже тебя вижу, что дело дрянь, но ничего другого нам не предлагается. Поэтому, как говорили умные древние, «ешь, пей, веселись!». Живи настоящим, не задумывайся о будущем. Ну, рухнет Союз, — ну и Бог с ним! Наплюй на тупик, в который завела нас «перестройка». Лучше учись добывать деньги.
— Разве такое возможно?
— Возможно, раз я предлагаю тебе заработать на подготовке «заказной» книжки. Пусть и без контракта, ну и что с того? В этой стране теперь все идет не по правилам.
— Над нашей страной поставили чудовищный эксперимент. Очень удобный Западу. Не сегодня завтра сверхдержава рассыплется, как карточный домик, — глаза Волгина стали туманными и влажными.
— Эксперимент? Помнишь, когда случился Чернобыль, все газеты цитировали Апокалипсис? Но я не читал этих газет, — Кирпичин развернул биг-мак и счистил холеным ногтем с румяной булочки несколько кунжутных семечек. — Я не хочу жить в катастрофе и загружать свои мозги гадкими ощущениями.
— Раз уж ты сам заговорил о Чернобыле, то должен помнить, из-за чего произошла катастрофа. Головотяпы, экспериментаторы отключили все системы безопасности станции. И она взорвалась.
— Допустим. И что с того?
— Сейчас то же самое происходит в политике. Идет отключение системы безопасности страны. И ты, как чекист, знаешь это не хуже меня. Именно поэтому КГБ объявлен нашей спившейся и продажной, совершенно деградировавшей от фуршет-ной халявы прессой «ужасным монстром, загнавшим полстраны в лагеря». Посмотри за окно, Петя. Это — затишье перед бурей.
— И что ты предлагаешь? Отправить всех журналистов в вытрезвитель? Пойти с войной на Кремль? Тебе мало опыта ГКЧП? Ты же видел, что произошло с теми, кто оказался на стороне «путча». Все сели за решетку.
— И вместо того чтобы сделать выводы и объединиться, вы пробуете выжить поодиночке. Пытаетесь подзаработать на дружбе с агентами влияния! Это у вас называется «интеллектом». Что ж, вас всех перебьют по одному, как стадо глупых лосей, которые разбежались по всему лесу и прячутся в хилых зарослях, веря, что охотник будет убивать лишь самого крайнего. Когда-то крайним становится каждый.
Мимо столика прошла девочка в спецодежде «Макдональдса» с веником и с мусорным совком. Натренированным движением руки она собрала в совок валяющиеся на полу полосатые коктейльные трубочки и бумажные обертки от биг-маков.
— Золотой телец завладел нашими сердцами, Петя. Раньше наше общество стремилось летать к звездам, а теперь ему нравится много и вкусно жрать. Мы разделили народ на элиту и обслугу. На сливки и воду. Элита жрет и гадит за троих. И все остальные должны ее обслужить, создать ей красивый имидж и вычистить за ней навоз…
— В какой оппозиционной прессе ты это вычитал?
— В прессе? — Волгин усмехнулся. — Наша спившаяся и вороватая демократическая пресса подобное не напишет. Это мои собственные мысли. Повторяю, единственная сила, которая способна остановить распад страны, так это система госбезопасности. А ты со своими шкурными интересами…
— Называй как хочешь. Но жизнь коротка. Мир состоит из зла и несправедливости. Поэтому давай-ка лучше закажем еще по стакану «пепси» со льдом, полюбуемся красотой холодного осеннего вечера и хладнокровно плюнем отчаянию в морду. Время профессионалов прошло, и сейчас самое правильное — нарабатывать выгодные связи, а не ложиться грудью на амбразуру. Борьба за справедливость ничего не дает. Да, у нас ужасный новый шеф КГБ, но начальников не выбирают.
— Чем же он вам поручил заниматься?
— Бакатин-то? Поручил поднять архивы по делу 1981 года о покушении на папу римского. Видимо, чтоб доказать причастность КГБ к этому делу и дискредитировать систему…
— Достойный шеф, нечего сказать. «Лучше умереть от никотина, чем от Ба-ка-тина». Судя по всему, Бакатин ищет любой компромат на КГБ, ненавидя структуру, которую возглавляет… И что же, Петруша, тебе уже удалось накопать достаточно грязищи? Ведь подлость и предательство теперь тоже называется интеллектом?
Петр Кирпичин раздраженно бросил недоеденный биг-мак на поднос. Перцовый кетчуп жирным пятном растекся по салфетке, украшенной броской рекламой еды со скидками. «Купи один «Биг-Мак» с натуральной телятиной, и ты получишь бесплатно стакан «колы»!» — призывал «Макдональдс».
— Довольно нотаций. Я не хочу оказаться на улице и стать маргиналом, слиться с оппозицией, как ты, Игорь. Я не хочу пребывать в стане побежденных.
— Мне неприятна твоя роль циничного флюгера. Неужто, Петруша, ты готов карабкаться наверх даже по трупам своих товарищей?!
— Надо быть полным идиотом, чтоб вместо того, чтоб ухватиться за денежную работенку, которую я тебе предложил, — произносить подобные оскорбительные вещи!
— Прибереги свои продажные предложения для родни по духу. И ты мне больше не друг.
Где-то в глубине «Макдональдса» бодро заиграла развеселая американская музычка в стиле «кантри». Либерализм шагал по стране семимильными шагами.
НАША СПРАВКА
ИСТОРИЯ ЛИКВИДАЦИИ КГБ И ОРГАНОВ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ СОЮЗА — уникальна. Начиная с 22 августа 1991 года (т. е. после «путча») и в течение неполных четырех лет до момента упразднения КГБ, на посту главы этого ведомства сменилось СЕМЬ руководителей. Каждое назначение нового руководителя КГБ сопровождалось реорганизацией и перестановками в аппарате. Инструментом для очистки нового КГБ от профессионалов стал сбор компромата на его сотрудников и попытка переписать историческое прошлое системы «страшного монстра».
Так, например, шеф КГБ Вадим Бакатин, возглавивший систему после «путча», занялся реставрацией «дела покушения на папу римского». Именно Бакатин вошел в историю КГБ как «Герострат Лубянки». Каким же образом строитель Бакатин, не имеющий даже военного образования, оказался на вершине системы госбезопасности? Определенную роль сыграла его покладистость, готовность выполнить любую задачу, поставленную теми, с кем он общался «наверху». А активно общался он с двумя политиками — Горбачевым и Ельциным.
Еще в годы перестройки М. Горбачев обратил внимание на инженера-строителя и секретаря обкома КПСС В. Бакатина и, объявив его «прорабом перестройки», отправил… на должность министра МВД. За короткий период пребывания на этом посту Бакатин — Баба Катя (как иронизировали его коллеги по ведомству) — заметно разоружил систему МВД, ослабив одним лишь росчерком пера институт агентуры. До тех пор, пока в мире будет существовать разведка и контрразведка, основным инструментом спецслужб будет негласная агентура. Об этом не знают лишь дилетанты. Однако Бакатин решил отказаться от агентурной системы! Преступный мир обязан поставить Бакатину памятник в золоте за то, что министр МВД отдал распоряжение сократить в сотни раз оперативных агентов, а их личные дела уничтожить.
Вторая «заслуга» Бакатина на посту министра МВД состояла в том, что он издал приказ, позволяющий сотрудникам милиции работать по совместительству. Это привело к быстрому сращению правоохранительных органов с криминогенным контингентом «зарождающегося» в «перестроечной России» теневого бизнеса.
Председателем КГБ Вадим Бакатин был назначен по инициативе президента СССР М. Горбачева, которая удивительным образом совпала с интересами его главного конкурента в борьбе за высшую власть в стране — Ельцина. Президенту РСФСР Ельцину Вадим Бакатин тоже приглянулся. Официальная версия состояла в том, что Бакатин «мог повернуть работу тоталитарного ведомства на демократический лад». Однако, на деле Бакатин устроил в КГБ настоящий разгром, став «дровосеком», разрубившим весь сложный организм системы на малоэффективные обрубки.
Ярчайшим эпизодом «работы» могильщика КГБ Вадима Бакатина стала чистка профессиональных кадров КГБ под предлогом перетряхивания архивов по «делу папы римского». Покушение на папу римского, исполнителем которого стал турецкий террорист Агджа, которому даже помогли бежать из тюрьмы ради громкого выстрела в понтифика из пистолета, произошло 13 мая 1981 года на площади Святого Петра в Ватикане. ЦРУ обвиняло в этой истории КГБ, а КГБ, напротив, — ЦРУ. Глубинные мотивы покушения оставались скрыты за семью печатями. Новый шеф КГБ Вадим Бакатин, вернувшись к истории с папой Римским, повел себя так, как если бы получил распоряжение из ЦРУ. Он отдал приказ поднять в архивах все документы по этой истории, а также по всем политическим убийствам (как, например, ликвидации Степана Бандеры) со стороны КГБ. Шеф КГБ начал сбор компромата на КГБ. Вот это был шеф!