Что же касается Константина Константиновича Рокоссовского, то он, как командир, чья служба целиком и полностью протекала в войсках, куда лучше, чем работники Генштаба, знал, во что для Красной Армии вылилось дело Тухачевского, и последовавшая за ним вакханалия арестов и расстрелов. Черт с ним, с самим Тухачевским и его высокопоставленными подельниками. Они вполне заслужили пулю в затылок. Но, в попытке раскрыть несуществующий заговор непосредственно в войсках, ежовские чекисты очень сильно переусердствовали с поисками черной кошки в темной комнате. Маленький нюанс. С 1936 года в Красной армии не проводилось не только окружных или армейских маневров, но даже полковые или батальонные были редкостью. Все зависело от личности командира. Если он сам был деятельный, и больше думал о боеготовности, чем о карьере, тогда его часть или соединение находились в более или менее приличном состоянии. Если же нет, тогда все рушилось после первого же толчка. Финская война вывернула наизнанку все грязное белье, показала пороки и недостатки РККА. Но, все равно, по большому счету, состояние дел в армии улучшалось слишком медленно.
Танкист Катуков и оружейник Симонов, каждый по-своему пытались представить себе оружие будущего. Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Катуков еще ничего не знал про Т-34 и лишь краем уха слышал про КВ. А Симонов пока даже и не догадывался о промежуточном патроне.
Что касается чекистов, то они ничего не пытались себе вообразить. Их ум отличается от ума людей других служб. Старшего майора госбезопасности Архипова интересовали выявленные историей внутренние враги Страны Советов, окопавшиеся на различных ступенях партийной и государственной иерархии. А майора госбезопасности Судоплатова интересовали фамилии зарубежных граждан, которые в не столь далеком будущем станут для СССР врагами внешними.
Лаврентий Берия подъехал на своей «эмке» как раз в тот момент, когда все уже позавтракали, собрали вещи, и были готовы к путешествию в будущее. Поздоровавшись с Борисом Михайловичем Шапошниковым, он бегло бросил взгляд на выстроившихся у автобуса военных и гражданских. В руках они держали небольшие желтые кожаные чемоданчики, трофеи состоявшегося год назад польского освободительного похода. Одобрительно хмыкнув, Берия махнул рукой,
— Товарищи, партия и правительство посылают вас в разведку, если не на враждебную, то на чужую территорию. Товарищ Сталин верит в вас, и он просил вам передать, что от вашего успеха или неуспеха зависит многое, если не все.
Тем временем водитель Берии вытащил из эмки очень небольшой, но тяжелый черный чемоданчик, и передал его опешившему Косыгину, — Товарищ Косыгин, — сказал Берия, — здесь десять килограммов золота в слитках, царских и советских золотых монетах. Это вам всем на командировочные расходы. Бедную Лизу из себя там не изображать, но и не шиковать. Чтоб все были устроены, накормлены, напоены. Вернетесь — отчитаетесь, — генеральный комиссар госбезопасности посмотрел на часы, и махнул рукой, — Отправляемся, товарищи! Время!
«Эмка» наркома внутренних дел и автобус с делегацией проехали условленную деревню, и въехали на лесную просеку. Прилегающий к условному для переброски месту квадрат леса был плотно оцеплен людьми в фуражках с васильковыми околышами. Никаких вам грибников-ягодников, и прочих праздношатающихся личностей, там было быть не должно.
Проехав по просеке еще метров пятьсот, «эмка» и автобус прижались к обочине, и остановились. В воздухе застыло напряженное ожидание. Лишь только лесные птахи чирикали о чем-то своем, о пернатом.
Внезапно перед ними, прямо по оси просеки в воздухе повис сияющий нестерпимым блеском объект, размером примерно с куриное яйцо. Берия не спеша вышел из машины, и, протерев пенсне чистым носовым платком, снова одел их на нос. Повисев так с полминуты, яйцо вдруг развернулось в арочный проем на ширину всей просеки, достаточный для того чтобы через него проехал паровоз или тяжелый танк. Из проема дохнуло тьмой и холодом, будто распахнулась дверь в огромный холодильник. В воздухе тут же закружились облака холодного тумана, скрывающего противоположную сторону портала. Мгновение спустя из этих белесых клубов высунул заиндевелую морду, нет, не танк, а огромный, больше любого существовавшего в 30–40 годы, грузовик. Полностью проехав в сороковой год, окрашенная в цвет хаки тяжелая машина остановилась, тихо урча двигателем.
Со звучным щелчком распахнулась дверь с правой стороны кабины, и на землю лихо спрыгнул человек неопределенного возраста, одетый в камуфляжную форму без знаков различия. Одернув китель, он направился к вышедшему из машины Берии и отрапортовал, — Товарищ генеральный комиссар государственной безопасности, группа специалистов для оказания военно-технической помощи СССР в сфере разведывательной и контрразведывательной деятельности прибыла. Старший группы, полковник ГРУ ГШ Омелин.
— Вольно, товарищ полковник, — кивнул Берия, и с интересом спросил, — А что у вас в машине?
— Спецоборудование, товарищ генеральный комиссар государственной безопасности, мы к вам все-таки не с пустыми руками явились, — ответил полковник Омелин, и махнул рукой в сторону проема, — и это еще не все. Разрешите ввести на вашу сторону всю колонну.
— Вводите, товарищ Омелин, — сказал Берия, и полковник Омелин махнул рукой, показывая водителю грузовика, чтобы он проезжал дальше.
С тихим урчанием машина тронулась с места. Вслед за ней с той стороны въехали одна за другой еще две таких же армейских с виду машины. И огромный автобус с эмблемой германской фирмы «Мерседес» на решетке радиатора, раскрашенный в попугайно-яркие цвета, типа, какой-то частной туристической компании. Устало вздохнула пневматика, и автобус широко распахнул свои двери. Из него один за другим вышло с дюжину «военных специалистов» в такой же, как на полковнике, камуфляжной форме.
Омелин бросил быстры взгляд на стоящих чуть в стороне членов советской делегации и, как отметил Берия, тут же «срисовав» ее состав, чуть заметно улыбнулся.
— Командуйте, товарищ генеральный комиссар госбезопасности, — сказал он, — транспорт ждет. Не стоит долго держать портал открытым — супостаты со спутника могут засечь большую утечку тепла, и заинтересоваться ее причиной.
Берия махнул маршалу Шапошникову рукой, указывая на диковинный автобус, и советская делегация гуськом потянулась на посадку. Вздохнули, закрываясь двери, и, заурчав двигателем, автобус понемногу стал пятиться в тот же морозный туман, из которого только что выехал. Вот в густых белых клубах скрылся бампер, еще с полминуты, и негромкий хлопок возвестил о закрытии портала. Туман рассеялся, и лишь покрытые мелкой водяной изморосью кусты и деревья, и начинающиеся как бы ниоткуда отпечатки огромных протекторов могли сказать, что тут произошло нечто экстраординарное. Но и этим следам оставалось существовать весьма недолго. Кусты и деревья вскоре высохнут под жарким августовским солнцем, а автомобильные следы на просеке заметет полуторка с привязанными к ней сзади несколькими молодыми березками. И снова все в подмосковном лесу станет все, как и прежде.
— Товарищ Омелин, — сказал Берия пришельцу из будущего, — мы уже подготовили тут неподалеку базу для нашей совместной работы. Так что, скажите водителям грузовиков, пусть следуют, не отрываясь, за моей «эмкой», а ваши люди пусть теперь садятся в наш автобус. Вас же, товарищ Омелин, лично я попрошу поехать со мной. Поговорим по дороге, так сказать, в неофициальной обстановке.
— О чем будем говорить, товарищ Берия? — спросил полковник, садясь в машину Берии на заднее сиденье.
— О грядущей войне, — ответил Берия, устраиваясь рядом, — о Победе, о Ядерной Угрозе, о Разрядке, о Перестройке, ну и о том, как так получилось, что СССР исчез, а РСФСР превратился в Российскую Федерацию. Поговорим пока неофициально, без протокола.
Часть 3. «Первый шаг»
09 августа 1940 года,
09:25 / 27 февраля 2017 года, 08:35, РФ. Подмосковье.
Поднявшийся первым в салон странного двухэтажного автобуса маршал Шапошников с интересом осмотрелся по сторонам. Все видимое и осязаемое им не было похоже ни на что ранее знакомое. Он принюхался. Да, и запахи, царящие внутри, были отнюдь не советскими, и даже не старорежимными. Пахло, не сказать чтобы плохо, но не пойми чем. А вот встречавший их в салоне автобуса немолодой человек с короткой седоватой бородой, являл собой эклектическое смешение стилей.
Во-первых, на нем было такое же пятнистое одеяние, как и на тех командирах, что только что покинули этот автобус. Во-вторых, на его плечах красовались матерчатые погоны без просветов и четырьмя маленькими золотистые звездочками. И хотя никаких эмблем и нашивок на его форме не было, по характерному поведению и отечески внимательному взгляду чуть прищуренных глаз можно было сделать вывод, что сей командир принадлежит к наркомату, которым в их времени заведовал Лаврентий Павлович Берия.
— Проходите, Борис Михайлович, — сказал этот странный человек, указывая внутрь салона, — и присаживайтесь. Я, капитан государственной безопасности Князев Александр Павлович, буду вашим проводником по всем семи кругам нашего ада.
— Вообще-то четыре звездочки на погонах «по старому» обозначали штабс-капитана, — подумал Шапошников, — звание на одну ступень ниже. Он и сам когда-то носил такие погоны, в свою бытность штабс-капитаном царской армии. Но, другие времена, другие нравы, — пожал он плечами, устраиваясь в мягком кресле с высоким подголовником, — Только вот к чему это упоминание о Вергилии?
Тем временем члены советской делегации один за другим поднимались в салон. Последним из них был старший майор Архипов. Два чекиста из прошлого и будущего на мгновение скрестили свои взгляды и понимающе слегка кивнули друг другу. Двери со вздохом захлопнулись, и огромная машина стала потихоньку сдавать задним ходом туда, откуда недавно выкатилась.
Когда автобус въехал в туманную тьму, все находившиеся внутри напряженно замерли, вглядываясь в мгновенно запотевшие стекла. По ту сторону барьера тоже был лес и просека, только не залитые летним солнцем, а погруженные во тьму и засыпанные снегом. Точно так же стояли в оцеплении солдаты, только одетые не в гимнастерки и пилотки, а в полушубки и шапки-ушанки. У этих солдат Симонов впервые увидел оружие будущего — заброшенные за спину короткие карабины, или пистолеты-пулеметы, со складными прикладами и длинными изогнутыми магазинами. Еще немного попятившись, автобус остановился. Слабое голубое сияние впереди погасло, клубы пара совершенно рассеялись. Человек в пятнистом одеянии взял у водителя необычайно компактный микрофон, черный витой провод которого уходил в кабину.