Операция «Гроза плюс» (СИ) — страница 50 из 56

Прохаживающийся по кабинету Сталин, остановившись, посмотрел на Буденного своими желтыми тигриными глазами и тот вздрогнул. Если все сказанное ранее не было ГЛАВНЫМ, то, что же должно быть такое еще, что он должен услышать сейчас, чтобы все сказанное ранее стало вопросом второстепенным? А Сталин тем временем снял трубку телефона и сказал, — Пригласите ко мне, пожалуйста, товарищей Василевского и Шаманова.

Вошли двое, генерал-майора Василевского Буденный мельком знал, — из царских еще офицеров, — подумал он, — белая кость. Но, дело свое, кажется, знает, и совсем не спесив, не считает себя Бонапартом, как некоторые покойники.

Второй же невысокий, плотный, с тяжелым взглядом кадрового боевого командира, и петлицами генерал-полковника, скорее всего и был тем самым Шамановым. Этот человек был Буденному совершенно незнаком. А ведь незнакомый маршалу генерал-полковник РККА — это даже еще большее диво, чем крылатая лошадь, или говорящий медведь. Это никак не мог быть и никто из «бывших» пребывающих в генеральских званиях. Ведь они тоже были известны все наперечет, да к тому же большая их часть давно отправилась в мир иной. Ну, а товарищ Сталин и близко бы не подпустил к себе самозванца.

— Знакомьтесь, товарищ Буденный, — на правах гостеприимного хозяина сказал Сталин, втайне немного наслаждавшийся сложившейся невольной комедией положений, — генерал-полковник Шаманов Владимир Анатольевич, командующий союзным нам экспедиционным корпусом Российской Федерации.

— Будущий командующий, будущим корпусом, товарищ Сталин, — смело поправил вождя генерал Шаманов, — мой корпус пока существует лишь на бумаге, и его, также как и ваши армии ОСНАЗ, еще только предстоит создать и обучить. Но, я вижу, что товарищ Буденный пока еще не понимает, о чем здесь идет речь. Пожалуйста, введите его в курс дела.

— Наверное, вы правы, — вздохнул Сталин, — все приходится делать самому… Итак, товарищ Буденный, слушайте и запоминайте.

Десять дней назад… Нет, не так. Много лет тому вперед, в XXI веке, в одном секретном институте создали машину, которая делает дыры во времени. Одна из таких дыр и привела товарищей потомков в наш тихий и спокойный 1940 год. Последний спокойный год перед началом такой ужасной войны, что перед ней померкнут и Русско-японская, и Германская, да и Гражданская война. Я вам о ней уже немного сказал.

Четыре года ужасной бойни, двадцать шесть миллионов погибших… Сначала враг дошел до стен Москвы, до Сталинграда и Кавказа, взял в блокаду Ленинград. Зверства над нашим мирным населением, какие даже невозможно описать языком. Потом мы, конечно, оправились и закончили войну в Вене, Берлине и Праге. Но потери СССР были ужасными, а победа получилась пирровой. А вот другие… Как там у вас говорилось, товарищ Шаманов, СССР победил в Великой Отечественной войне, а Вторую Мировую Войну выиграли США?

— Так точно, товарищ Сталин, — подтвердил генерал Шаманов, — находящаяся вне зоны боевых действий американская промышленность за счет военных заказов сумела поднять свое производство до половины мирового уровня, и стала недосягаемой. Их доллар, по этой же причине стал мировой валютой и вытеснил из оборота золото. Их главное оружие не солдаты, танки или самолеты, а бумажный, ничем не обеспеченный доллар, который они печатают в ничем не ограниченных количествах.

— Спасибо за справку, товарищ Шаманов, — кивнул Сталин, — насквозь меркантильная цивилизация Шейлоков может быть столь же опасной, как и откровенно людоедская цивилизация Гитлеров…

Так вот, товарищ Буденный, чтобы не допустить у нас такого развития событий, наши потомки из будущего обратились к нам и предложили заключить равноправный всеобъемлющий военный и экономический союз, — Сталин вразвалку прошелся по кабинету, — скрепленный договором о Дружбе, Сотрудничестве, Торговле и Взаимной Помощи.

Рассмотрев все аспекты предложенного соглашения, мы приняли план наших потомков, и подписали такой договор в полном объеме. Теперь наша с вами задача — до конца использовать предоставленные нам возможности. Смотрите, — вождь подошел к стене и, потянув за шнур, отдернул плотную занавеску, прикрывающую две карты. На одной, жирные синие стрелы глубоко вонзались в территорию СССР, тянулись к Минску, Смоленску, Москве, Киеву, Риге и Ленинграду. На другой карте эти же самые стрелы упирались в рубежи обороны, обозначенные в 50-100 км от границы, вязли в них, и, в свою очередь, окружались другими стрелами поменьше, но уже красного цвета. И три большие красные стрелы, берущие свое начало в глубине советской территории, пронзали Европу навылет. Одна стрела упиралась своим концом в город Амстердам, обходя Берлин с севера. Другая красная стрела заканчивалась на городе Париже, обойдя Берлин с юга, и третья, изгибаясь через Прагу, Вену и Страсбург, заканчивала свой путь в Марселе.

— Товарищ Василевский, — сказал Сталин, — будьте добры, изложите маршалу Буденному вводные.

— Товарищ Буденный, — начал генерал-майор Василевский, беря в руки указку, и указывая ею на карту с синими стрелами, — это германский план «Барбаросса» в той форме, в какой он был задействован в прошлом наших потомков. А вот это ответ на него наших потомков, план «Гроза плюс», уже принятый нами к исполнению. Необходимо, удерживая фронт на вспомогательных направлениях по линии госграницы, остановить ударные вражеские группировки в упорной обороне, опираясь на укрепления, оборудованные в некоторой глубине нашей территории. Надо заставить их растратить боеприпасы и наступательный порыв, а также понести тяжелые потери в живой силе и технике.

Когда будет достигнут этот результат и противник ослабнет, в ходе генерального контрнаступления, следует отрезать прорвавшиеся части противника от баз снабжения, а затем полностью окружить их и уничтожить. Но и это еще не все. В плане «Барбаросса» германская авиация участвует на сто процентов своего численного состава, танки и артиллерия — на девяносто пять, пехота — на семьдесят пять процентов. В резерве у немецкого командования, только учебные подразделения и полицейские части, то есть ничего.

Вот эту пустоту, которой, как известно, не терпит природа, нам с вами и предстоит заполнить, — Василевский по очереди ткнул указкой в три толстые красные стрелы, — Это, товарищ маршал, три Армии Особого Назначения, на сто процентов оснащенные техникой и вооружениями, поставленными из будущего. С воздуха их боевые действия будет прикрывать Воздушная Армия ОСНАЗ, и все четыре особых армии вместе, плюс еще некоторые подразделения, составят Фронт Особого Назначения.

— Есть мнение, — неожиданно добавил Сталин, — что этим Особым Фронтом должны командовать именно вы, товарищ Буденный. А товарищ Василевский, уже вошедший в курс дела, будет вашим начальником штаба. Товарищ Шаманов и его экспедиционный корпус будет тесно взаимодействовать с вашим Особым Фронтом на начальном этапе приграничного сражения. Но вглубь европейской территории они с вами не пойдут. Товарищ Буденный, теперь вам все понятно?

— Так точно, товарищ Сталин, — отрапортовал Семен Михайлович, — только хотелось бы узнать обстановку поподробнее. Но это, как я понимаю, уже с товарищами Василевским и Шамановым?

— Вы все правильно понимаете, — сказал Сталин, — тут же прямо на даче для вас троих подготовлена комната, где есть все необходимое для работы. К вечеру сегодняшнего дня вы должны представить списки старших командиров РККА, предлагаемых к заполнению вакансий командующих особыми армиями и входящими в их состав корпусами. Все товарищи, время не ждет. Идите.

Буденный, вошедший в кабинет к Сталину одним, и вышедший из него совершенно другим человеком, как будто даже помолодел на двадцать лет, снова вернувшись в эпоху лозунгов: «Даешь Варшаву! Даешь Берлин!». Если тогда не вышло у его конармейцев пронестись по Европе, сметая к чертям собачьим старый мир, то, возможно, в этот раз у них все получится…

Полчаса спустя,

Москва, Кунцево, Ближняя дача Сталина, комната для гостей.

Маршал Буденный внимательно прочитал структуру армий особого назначения и, отложив в сторону лист бумаги, тихо спросил, глядя на Василевского, — Скажите, Александр Михайлович, почему в ваших планах совершенно нигде не упомянута кавалерия?

— Потому что, Семен Михайлович, — так же тихо ответил Василевский, — к сожалению, кавалерия сильно уступает в подвижности механизированным частям нового образца. Кавалерийские дивизии будут отставать на марше, не говоря уже о том, что они не смогут быть для наступающих частей головным дозором и разведкой. Лошадь, в отличие от машины, быстро устает. В ТОТ раз нередки были случаи, когда продвинувшись вперед на двадцать километров, кавалерийская дивизия вместо развития успеха на сутки останавливалась, чтобы дать отдых лошадям. За это время враг подтягивал резервы, и наступление наших войск захлебывалось. Единственное преимущество кавалерии перед бронетехникой — это возможность передвигаться по абсолютному бездорожью, но согласитесь, что и кони при этом будут утомляться значительно быстрее.

— Так что вы предлагаете, Александр Михайлович, — с грустью в голосе спросил Буденный, — Совсем расформировать кавалерийские части?

— Да нет, наверное, товарищ Буденный, — вместо Василевского ответил генерал Шаманов, — кавалерия, как род войск, совсем себя не изжила. А для повышения ее подвижности надо попробовать вспомнить хорошо забытые старые времена, когда кавалерийские части комплектовались по принципу: три лошади на одного всадника. Тут надо действовать по ленинскому принципу: «лучше меньше, да лучше». Тогда в штатах мотострелковых корпусов вполне можно будет заметить две мотострелковые дивизии из шести на две, скажем так, мотокавалерийские дивизии. Вооружить всадников нашим автоматическим оружием и гранатометами, в тачанки вместо «максимов» установить тяжелые пулеметы НСВ и автоматические станковые гранатометы «Василек», и марш-марш, вперед…

В первую линию их, конечно, ставить будет нельзя, а вот для флангового и тылового охранения, борьбы с окруженными нем