– А это еще зачем? – возмутился Барагин, прочтя послание. – Не надо нам ничего выключать.
– Может, и не надо. – Джек, то и дело поглядывая на часы, начал лихорадочно бегать пальцами по клавиатуре.
Но компьютер вдруг вырубился сам. А когда его включили снова, он оказался пустым. Вся информация была стерта.
– Что же случилось? – удивился Коля. – Может, ты не на ту кнопку нажал?
– Да пошел ты… – Джек вдруг вскочил из-за стола, схватил ноутбук и со всей силы шарахнул его об землю. – Поехали к полковнику, может, он подскажет…
Реддвей долго рассматривал снимок, внимательно слушая рассказ ребят.
– Англичанин? Дэвид Тэлбот, говоришь? – переспросил он.
– Да, – кивнул Коля.
– Уганда, восемьдесят девятый год?
– Май месяц, – добавил Джек.
Полковник посмотрел на всех присутствующих и торжественно сказал:
– Ну что, ребята, можно нас поздравить. Правда, пока не знаю с чем.
Все удивленно посмотрели на полковника. А Реддвей взял со стола снимок, разорвал его пополам и добавил:
– Мы имеем дело не с русской мафией. Мы имеем дело с МИ-5, с британской разведкой.
– А почему вы так решили? – тихо спросила Марго после короткой паузы.
– По нескольким причинам. А главная из них – именно в апреле – мае восемьдесят девятого года МИ-5 проводила в Уганде одну из широкомасштабных операций. Операция тогда чуть не провалилась, потому что один из связных заболел острой формой тропической лихорадки и угодил в госпиталь на пару недель. А поскольку имя нашего подопечного пытались вычистить из списков, я и подозреваю, что он – тот самый агент. Имя его, конечно, вымышленное, но это уже мало что значит.
– И что же нам теперь делать? – спросил Гарджулло и обернулся почему-то к Турецкому.
Александр посмотрел на всех присутствующих, вздохнул и тихо сказал:
– Не знаю. Вот теперь уже точно не знаю…
Но сам отметил про себя, что тоска его потихоньку отступает, хотя мысли по-прежнему не за что было зацепиться…
Глава 15. Москва
Это когда живешь за границей, кажется, все так просто – убрать улицы, подстричь газоны, чуть-чуть подкрасить фасады домов и – вот тебе настоящий Запад.
Но стоит пройти по гармошке терминала, показать паспорт мрачному пограничнику и выйти в зал Шереметьевского аэропорта, как эти мысли улетучиваются моментально.
И видишь ты, что улицы никогда не будут убраны, что фасады домов никогда не покрасят, а газоны… Да что там говорить – наши газоны у них могут называться пустырями, помойками, выжженной землей или даже экологической катастрофой, словом, как угодно, но только не газонами.
Ты еще какое-то время по инерции улыбаешься всем встречным и поперечным, как это принято во всем мире, еще рассыпаешь вокруг себя бесконечные – «простите», «будьте добры», «пожалуйста», но вот тебя толкнули разок, второй – и ты уже тоже расставляешь локти пошире, несешься как угорелый, кричишь:
– Шеф, в центр!
– Стольник, не много будет? – спрашивает окультуренный таксист. Собственно, весь его сервис в этом полувопросе и разместился.
Солонин не так быстро прошел дорожку от вальяжного европейца до суетливого москвича, поэтому улыбнулся таксисту:
– Сто тысяч?
– Сто баксов, не много? – Таксист улыбнулся Солонину в ответ, но уже довольно презрительно.
Вот и все, дорожка кончилась.
– Ты че, охренел? – спросил Солонин.
– Пошел ты…
Автобусов до Москвы не ожидалось в ближайшие минут сорок. Солонин заскучал. Но платить половину своей дневной зарплаты за двадцать минут езды – это было выше его сил.
– Кто на Москву?! Быстро садимся!
Из подкатившего «Икаруса» выглядывала веселая физиономия водителя.
Столпившиеся на посадке пассажиры рванулись к приветливо открытым дверям. Надо сказать, иностранцы проявили вдруг вполне российскую прыть.
Через пять минут чудо венгерского автобусостроения было забито под завязку. И тронулось с места довольно шустро.
– До аэровокзала – двадцать тысяч! – объявил приветливый водитель и ткнул пальцем в коробку из-под обуви, прилепленную к приборной доске клейкой лентой.
Солонин понял, что ни о каких билетах и речи быть не может. Краем глаза он заметил, что и некоторая часть пассажиров отнеслась к оплате адекватно – то есть денег водителю не передала.
Солонин деньги отдал, но почему-то порадовался за «зайцев».
«Икарус» выкатил на Ленинградку и, поминутно тормозя в московских пробках, стал пробираться к центру.
Иностранцы уже вовсю щелкали и вжикали по сторонам своими фото-и телекамерами, Солонин же переживал последний разговор с Турецким – еще с армии осталась дурацкая солдатская мудрость: приказы обсуждаются только в сторону их наилучшего исполнения.
Он, наверное, уже в сотый раз за последние несколько часов пожал плечами – ну что ж, расследуем этого бывшего гэбэшника, как бишь его там – Цирева. Ужасная фамилия. И вроде бы циник, и вроде жесткая циновка…
Автобус тормознул так, что несколько стоящих в проходе пассажиров кубарем укатились прямо к водителю.
Только в этот момент Солонин сфокусировал свое внимание на окружающем и понял – они почему-то в лесу.
В открывшуюся дверь довольно спокойно вошли ребята с автоматами наперевес, лица – под масками.
– Спокойно, граждане, проверка документов, – скучным голосом сказал один из них. – Приготовьте паспорта.
Солонину уже все было ясно, и теперь он соображал, как выпутаться из этой совершенно дурацкой ситуации. Ну надо же, в первый же день, да что там – в первый же час! Хорошо встречаешь, родная земля!
– А это у вас что? Не положено столько багажа везти в нищую страну, – отбирали у очередного иностранца его вещички ребята без лиц. «Шутники…» – холодно отметил Солонин.
Иностранцы тоже поняли, что их элементарно грабят, но возмущаться не решались, услужливо отдавая свои пожитки и кошельки.
До Солонина оставалось всего два ряда.
Он встал, стараясь выглядеть похилее, шагнул навстречу безликому и по-интеллигентски плюнул ему в лицо.
– Вы негодяй! Вот вы кто! – тонким голосом воскликнул он.
Безликий двинул Солонина кулаком в лицо, Виктор заскулил, согнувшись в три погибели.
– Ах ты, падла, нападаешь на милиционеров! – уже вовсю дубасил Солонина оплеванный.
Виктор исхитрился вынырнуть из-под него и плюнуть в лицо другому.
Двоим в узком проходе бить одного было несподручно.
Солонина схватили за шиворот и поволокли к выходу.
По дороге он оплевал третьего и четвертого.
Ну как они могли устоять, чтоб не двинуть хорошенько поганому хиляку по печени!
– Мочи его, старшой! – хрипел первый оплеванный. – Чтоб другим неповадно было! Мочи его!
– Спокойно, Толя, спокойно, – отвечал басовитый старшой. – Давай его выволакивай.
Краем глаза Солонин увидел мелькнувшие в руках старшого наручники. Это было совсем некстати.
Если защелкнут еще в автобусе – будет туговато.
Худшие опасения Солонина сбылись. Наручники ему сцепили как раз в двери. И тут же двинули сапогом в спину – Виктор наконец поцеловал родную российскую землю.
Сердобольные иностранцы ахнули – они ждали страшной развязки. Они даже о чем-то просили бандитов.
Вставать Солонину теперь было ни к чему.
Первого оплеванного он двинул ногой в промежность – тоже, кстати, солдатская мудрость.
Тот охнул и осел. Для остальных его приседания были непонятны. Они даже не заметили короткого движения Солонина.
И этой короткой паузы хватило, чтобы Виктор двумя ногами подсек еще двоих, а пока они грузно валились на землю, сбил у них ритм сердца ударами в грудь.
Оставшийся старшой хотел было отпрыгнуть, дернул руку к затвору автомата, но Солонин уже взлетал на ноги и ударом головы вышиб у безликого зубы.
Ключики от наручников он нашел сразу, потому что вовремя проследил, как старшой сунул их в нагрудный карман.
Кино, которое устроил Солонин, показалось иностранцам весьма увлекательным. Они дружно зааплодировали Виктору, а тот из-за шума оваций чуть не пропустил опасность – водитель подкрался сзади и уже замахнулся монтировкой. Солонин почувствовал лишь движение воздуха, вовремя дернул головой, но монтировка задела-таки ухо и больно ударила в ключицу.
Виктор почти вслепую махнул рукой с неснятым наручником, тот захлестнулся на горле водителя. Рывок – и улыбчивый шофер валялся на земле.
Наручников у бандитов хватило как раз на то, чтобы всех уложить в проходе автобуса безопасным грузом.
– Без паники, пожалуйста, – сказал Виктор по-русски, по-английски и по-французски.
Но особой паники и не было. Пассажиры смотрели на Солонина не как на избавителя, а как на инопланетянина. Мрачно так смотрели.
Он нырнул на шоферское место и повел автобус к ближайшему отделению милиции, которое, впрочем, еще надо было найти.
Вот как раз этот вояж Солонина в Москву не был согласован ни с каким заметным руководством.
Хотя, разумеется, Константин Дмитриевич Меркулов связался с Турецким и попросил прислать дельного парня, который не завязан с российскими правоохранительными органами. Нужен был толковый агент-одиночка. Не обещал Меркулов никакого прикрытия для прибывающего Солонина именно потому, что не хотел огласки. Да, с некоторых пор доверять нашим правоохранительным органам стало, как бы это помягче выразиться, не совсем надежно.
Турецкий, к сожалению, понимал осторожного Меркулова. Но понимал и другое – никакие опасности Солонину не грозят – поедет, расспросит кого нужно и вернется. Дело казалось безобидным. Он теперь привыкал воевать не со стариками, к тому же покойными, а с молодыми зубастыми беспредельщиками.
Солонин, разумеется, этих размышлений не знал, когда вел тяжелый «Икарус» по Москве. Он и сам считал, что задание его до обидного простое…
Глава 16. Франция
Франция – самая опасная страна с точки зрения автомобильных катастроф. Ежегодно на ее дорогах гибнут десятки тысяч людей, как водителей, так и пешеходов. Прямые и идеально гладкие автобаны позволяют развивать немыслимую скорость, отсюда все напасти… Бывают трагедии, когда в одной аварии сталкиваются сотни машин…