Гоша икнул.
– А твоя? И вообще, чего вы ко мне привязались? А ну положь на место, козел паршивый! Я те все роги поотшибаю!
Но стражи порядка развеселились еще больше. Погрузили Гошу в кенгурятник, как бревно, и повезли в отделение.
– Что, Феликс? – засмеялся дежурный, когда Гошу притащили в ментовку и затолкали в камеру. – Еще одного притянули? Тут скоро противогазы выдавать придется.
– Товарищ капитан, завтра утром всех отправим, не волнуйтесь. – Феликс запер дверь на ключ и еще раз пересчитал задержанных. Ровно десять человек. И все без определенного места жительства. – Вы же знаете, у нас, как в банке.
– Ты мне, Сарайкин, лучше скажи, как ты их до завтра без туалета продержишь? Опять вся клетка засрана будет?
– Не волнуйтесь. – Сарайкин скинул с плеча автомат и лениво поплелся в комнату отдыха. – Сами вылижут. Языками!…
Ночью, перед рассветом, камера открылась, и всех стали выгонять во двор. Выгоняли те же Сарайкин и его напарник. Выгоняли молча, жестоко, лупя по ребрам резиновыми дубинками.
– Все полезли в машину! – коротко скомандовал Сарайкин, и бомжи бросились в зарешеченный багажник небольшого фургона. Мамонтов послушно нырнул в дверь.
Внутри кузова приятно пахло свежевыпеченным хлебом. Наверное, раньше здесь возили продукцию какого-нибудь хлебокомбината. А теперь возят грязных, вонючих, завшивленных бомжей.
– А куда нас везут? – вежливо поинтересовалась опухшая тетка в драных спортивках, когда фургон выехал за ворота и затрясся по дороге.
– В жопу труда, резать провода! – ответил кто-то, и все засмеялись.
Гоша сидел в самом углу и молча наблюдал за своими спутниками. Странно, но тут были в основном молодые люди. Самому старшему, если побрить и помыть, можно дать сорок пять, не больше. Но ведь на вокзале полно стариков и старух. Их-то ловить легче, чем молодых и здоровых. Так нет, в этой компании ни одного пожилого отброса общества. Все предположения Гоши подтверждались.
Через час тряски машина выскочила из тесного кирпичного лабиринта улиц и понеслась по открытому загородному шоссе. За окном в лунном свете ярко поблескивала дорога.
– Красиво как… – вздохнул кто-то из заключенных. – В деревне сейчас хорошо, наверное.
Ему никто не ответил, все уставились в маленькие зарешеченные окошки.
Гоша смотрел на этих людей, и ему становилось страшно. Страшно, что человек может до такой степени опуститься. Их сейчас везут на убой, как стадо свиней, а они спокойно глазеют в окошко, будто едут в санаторий. Страшно…
Мамонтов никогда прежде в России не был. Его дед эмигрировал из страны, когда большевики взяли власть. Жили сначала во Франции, потом уже отец перетащил семью в Штаты. Там и родился Георгий. И вот теперь он вернулся на землю предков. Да, весело, ничего не скажешь… Пушкин, Достоевский, Толстой, Тургенев… Особенно Тургенев, конечно, – вот же брехуны чертовы!
Еще через час машина остановилась и снаружи лязгнул замок на двери. На этот раз у двери стоял какой-то мужчина в пятнистом военном камуфляже.
– Всем выходить и строиться возле борта! – спокойно скомандовал он, и бомжи потянулись к выходу, щурясь от яркого света и втягивая прыщавыми носами чистый воздух.
Это был небольшой аэродром. Невдалеке стоял старый вертолет, лениво разгоняя пыль лопастями.
– В машину! В машину! – двое небритых, противно пахнущих гуталином и чесноком прапорщиков стали загонять арестантов в чрево металлической стрекозы. Загоняли палками, как пастухи загоняют в хлев отару послушных тупых баранов.
Мамонтов подумал, если садануть одному ногой в грудь, а второму резко свернуть шею, то запросто можно уйти. Даже быстро бежать не придется. Но подумал он это так, чтобы не чувствовать себя членом стада рогатого скота. Никуда бежать нельзя – провалишь все дело. Ну, возьмет он этих солдафонов, а дальше что? Те будут долго отпираться, строить невинные, ничего не понимающие глазки, лепетать про какие-то там приказы невидимого начальства, и этим все закончится.
Нет, он пойдет до конца, до самого упора, пока не вычислит всех.
Глава 22. Париж – Лондон
Ее перевозили как собаку. В багажном отделении. В деревянном ящике с дырочками. Было душно и темно. От ужаса, непонимания ситуации, от незнания того, что произойдет в ближайшие часы, кровь стыла в жилах. И все же огромным усилием воли Марго заставила себя успокоиться и немножко вздремнуть. Когда самолет приземлился и ее выпустили на свободу, она даже выглядела посвежевшей и отдохнувшей.
– Добро пожаловать на английскую землю. – Лупоглазый распахнул заднюю дверцу представительского автомобиля с затемненными окнами, который въехал прямо в багажный терминал.
– Где я?
– В Лондоне, детка. Чувствуй себя как дома. Кстати, ты говоришь по-английски?
– Очень плохо.
– У тебя будет возможность получить практику, – пообещал лупоглазый, усаживаясь рядом с водителем. – Вперед, шеф с нетерпением ждет нашего прибытия.
Начиналось самое интересное и захватывающее. Если наблюдать со стороны. А изнутри это выглядело почти страшно.
Российская часть работы крутилась уже сама по себе, но теперь надо было найти Ляффон. Только вот где?
Как сказал Солонин, правда по другому поводу, – пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.
Но на карту была поставлена жизнь Марго.
– Мне нужны все люди, которые только есть в нашем распоряжении, вплоть до худших из худших, – докладывал Турецкий Реддвею. – Мы должны прочесать все объекты, так или иначе связанные с Лидо, в особенности место ее работы, допросить близких подруг и знакомых. Нужно немедленно подготовить еще одного двойника, на этот раз двойника самой Марго. Уотовцы не должны догадаться, что она исчезла.
– Ты вообще понимаешь, что говоришь? – страдальчески закатывал глаза Питер. При всем своем оптимизме он никак не мог поверить в то, что Ляффон уже чем-либо можно помочь. На Марго как на агенте пора было ставить крест.
– Мы обязаны попытаться, – настаивал Александр. – У нас нет времени на раздумье. Примите же наконец решение. Да, это моя ошибка, и я за нее отвечу. Но сейчас дайте мне хотя бы шанс исправить ее.
Он говорил так убедительно, что Реддвей дрогнул.
– Ну хорошо… – как-то беспомощно улыбнулся он. – Я выделю тебе людей, немедленно принимай над ними командование. Но учти… Если я получу инфаркт, оплачивать коронарное шунтирование будешь ты.
Работа велась на грани фола. Люди Реддвея по-наглому обрабатывали знакомых Лидо и ее коллег по работе, представляясь при этом инспекторами полиции. Они заявляли с порога, что против Агнешки Лябушински возбуждено уголовное дело в связи с неуплатой налогов. Люди сразу верили, хватались за голову, говорили, что «этого не может быть», и охотно давали «свидетельские показания». Вопросы задавались самые разные, порой на отвлеченные, не имеющие никакого отношения к делу темы, а все ответы бурным потоком незамедлительно стекались в штаб, где их уже поджидала бригада аналитиков, так называемые мозговые монстры. Они выискивали неточности и совпадения в показаниях, прослеживали общий ход мыслей и пытались обрисовать целостную картину, этакий пространственно-временной портрет Лидо – чем занималась на досуге, любимые места отдыха, вредные и полезные привычки, приблизительный распорядок дня и так далее и тому подобное… Время летело неумолимо, но картина по-прежнему была размыта. Аналитики находились в самом начале пути.
Группа Турецкого обеспечивала ввод нового двойника. Им был… Джек Фрэнки. Его подгримировали, нарядили в одежду Лидо, скорректировали фигурку. Получилась вылитая баба! Да какая! Настоящая красотка.
– Не знай я, что ты мужик, обязательно бы предложил тебе руку и сердце, – пошутил Гарджулло.
Красный «рено» возвратился в гараж через два часа после того, как Марго исчезла из аэропорта. Под ручку Турецкий и Фрэнки проследовали в парадное, вызвали лифт.
– Добрый вечер, госпожа Делетр. – Консьержка оторвалась от чтения дамского журнала.
– Здравствуйте, Жюстин, – не поворачиваясь лицом к старушке, хрипловато пискнул Джек. – Представляете, я так простудилась!…
– В такую погоду немудрено подхватить инфлюэнцу, – понимающе сказала консьержка. – Надеюсь, ваш врач не допустит развития болезни. – При этом было сделано недвусмысленное ударение на слове «врач».
– Разумеется, мадам! – солидно выпятив грудь, произнес Турецкий.
Через минуту они вошли в квартиру, и Фрэнки пулей выскочил из платья, которое стягивало его тело до боли в груди.
– Хорошо устроились, – проговорил он, быстро осматривая комнату за комнатой. – Саша, приготовь пока технику.
Турецкий выкладывал из чемодана блоки мощнейшего компьютера самого последнего поколения, выполненного по схемам секретной лаборатории Пентагона.
Фрэнки в голову пришла шальная идейка, и в ее осуществлении этому чуду техники отводилась главенствующая роль.
– Такую уловку совсем недавно придумал один гениальный хаккер, – говорил он, заученными движениями складывая блоки в единое целое. – Ваш, кстати, хаккер, русский. Если бы его не сцапали в Монреале, когда он переводил шесть миллионов долларов со счета какой-то оффшорной компании на свой счет, то до сих пор о его ноу-хау никто бы и не догадывался.
– Ты попроще объясни, – попросил Александр. – Знаешь же, что для меня эти твои винчестеры, дисководы и мегабайты, что темный лес.
– Пожалуйста. Он придумал новый способ передачи и сохранения информации. Сначала вводим данные в компьютер, затем подсоединяем его к видеомагнитофону и записываем данные на видеоленту.
– А разве это возможно?
– Как выяснилось, возможно. Разумеется, с самой видеоленты считать информацию нельзя, такой аппаратуры просто не существует, но если проделать обратную операцию, то пожалуйста вам – распишитесь и получите. Ну чем не тайник? Похлеще стального сейфа.
– А как определить, что информация записана на кассету?
– Методом тыка.
– Ничего себе… – Турецкий обвел растерянным взглядом внушительных размеров видеотеку семьи Делетр.