– Знаешь, что тебя ожидает? – хищно зашипел второй незнакомец, молодой смуглолицый парень, внешне похожий на итальянца. – Тебе обрежут воротник, подведут к гильотине и отрубят голову. Она покатится по полу, а потом ее бросят в корзину. Нет, сначала ее сфотографируют и передадут снимок твоей жене. А твоя жена поместит его в семейный альбом и будет показывать детям. Смотрите, детки, это ваш папа. А детки будут спрашивать, почему у папы нет туловища? А мама скажет, что папа изнасиловал одну тетю, а потом зверски убил ее. И за это суд вынес ему высшую меру наказания.
– Хватит! Замолчите! – Люк закрыл уши руками. Он находился в столь расстроенных чувствах, что напрочь забыл о том, что во Франции давным-давно отменили смертную казнь. – Не смейте трогать моих детей!
– Слушай, дружок, у тебя есть последняя возможность выкрутиться из этой ситуации, – почти ласково проговорил первый. – Через пять минут сюда приедет бригада экспертов, и тогда уже будет поздно. Сколько у тебя осталось времени?
– Пять минут… – глотая хлынувшие бурным ручьем слезы, прохрипел Люк.
– Молодец, здорово соображаешь, – похлопал его по плечу мужчина. – Так ты поможешь нам? Ответишь на парочку наших вопросов?
– Да-да, конечно, – закивал Люк.
Он хотел добавить «с радостью», но решил, что уж больно момент для этого неподходящий.
– С кем работала Лидо? Кто снабжал ее секретной информацией?
– Что-что? Что вы сказали?
– Помни о времени, нечего переспрашивать! Кто работал с Лидо?
– А разве это должно интересовать полицию? – вконец растерялся Люк. – И как вы узнали про Лидо?
– Не твое собачье дело!
– Так вы не из полиции! – догадался Люк. – Кто вы такие, черт бы вас побрал?
– Это не имеет значения, – процедил сквозь зубы незнакомец. – Но я обещаю, что головушка твоя полетит с плеч, если…
– Я не знаю!
– Чего ты не знаешь?
– Я не знаю, кто работал с Лидо. Откуда мне знать? Я мелкая сошка!…
– Ну-у-у, не стоит принижать своих достоинств. У тебя ведь был приказ следить за Лидо?
– Был…
– Значит, ты был в курсе ее деяний?
– Осталось три минуты, – взглянул на часы итальянец.
– Поторопись, браток, – подал голос третий, парень интеллигентного вида в очках, до этого не открывавший рта. – Вспомни о своей семье, подумай о своем будущем. Жизнь только начинается, правда? Зачем в расцвете сил ставить на себе жирный крест?
– Это засекреченная информация, первая степень защиты, – затараторил Люк. – Я даже предположить не могу, сколько нужно потратить времени, чтобы проникнуть в компьютерную сеть УОТ. Там несметное количество замков, ловушек и сигнализаций. Стоит допустить хотя бы одну ошибку, и ваше местонахождение мгновенно засекут.
– Об этом можешь не беспокоиться. – Интеллигент поставил на стол ноутбук, поднял голографический экран. – Вся эта черновая работа уже сделана, я вошел в сеть. Осталась самая малость – код доступа.
Люк долго и подавленно молчал, прежде чем, сумев окончательно задушить в себе чувство долга, произнес:
– «Марлен Дитрих».
– Ох, как романтично, – защелкал клавишами интеллигент. – И где же интересующий нас персонаж?
– Директория «Мэрилин Монро», файл «Жан Габен».
– Не иначе как ваш шеф помешан на кинематографе.
На экране высветился фотопортрет мужчины. Тусклый, размытый, ужасающего качества. Вместо лица – неопределенное пятно с едва уловимыми контурами. Еще можно разглядеть (с большим трудом) советские погоны на плечах. Три звездочки на двух полосах. Полковник. И под портретом одна строчка: «Georgi Tsireff».
– Ну что там? – спросил итальянец.
– Порядок, – удовлетворенно крякнул интеллигент и захлопнул ноутбук.
– И что теперь вы собираетесь со мной делать? – затравленно спросил Люк.
– Ты хороший парень, – улыбнулся старший. – Отдохни немного.
С этими словами он поднес к шее Люка шприц-пистолет, наполненный сильнодействующим снотворным, и нажал на спусковой крючок…
…Француз очнется через пять часов, не раньше, а за это время Турецкий, Гарджулло и Стюарт сто раз успеют вывезти его за город и оставить в чистом поле.
Последней покинет квартиру Кати Вильсон, предварительно уничтожив в ней все следы чужого пребывания. А настоящие хозяева вернутся из свадебного путешествия только через два дня, и им даже не придет в голову, что в их отсутствие здесь разворачивались такие интересные события…
Турецкий с самого начала не очень-то одобрял этот, мягко скажем, не вполне законный план. Он по пятам ходил за Реддвеем и бубнил:
– Давай все же пойдем официальным путем, давай запросим французскую разведку, давай свяжемся с англичанами.
– Нет, – коротко отвечал Реддвей, стараясь не раздражаться.
Но когда Турецкий пришел к Реддвею в три часа ночи и завел снова:
– Давай пойдем официальным путем… – тот взорвался:
– Нет, мы не пойдем официальным путем, Александр, мы будем действовать так, как задумали.
– Но почему? Почему?
– А почему ты не доверяешь своим русским, почему послал Солонина без прикрытия, даже не сообщил никому в ФСБ или в милиции?
– На то есть причины, – мрачно ответил Турецкий.
– Вот и на это есть причины. Я тоже не очень-то доверяю всяким службам. Думаешь, только у вас в России чиновники берут взятки? Не смеши меня! – расхохотался Реддвей, хотя Турецкий молчал. – Здесь берут не меньше, только, как бы это выразиться, цивилизованнее. У меня вовсе нет уверенности, что какой-нибудь из французских или английских чинуш уже не продался с потрохами «Джихаду», мафии, якудзам… А потом, думаешь, кто-нибудь хочет делиться своими секретами? Нам все придется выцарапывать самим. Понял, почему мы не пойдем официальным путем?
– Слушай, давай пойдем все-таки официальным…
– Хорошо, – согласился Реддвей, – я запрошу англичан и французов, а ты будешь действовать по нашему плану.
Результаты ночного разговора теперь известны: кое-какие секреты «Пятый уровень» получил в свое распоряжение.
Англичане и французы так и не ответили Реддвею.
Впрочем, Турецкий подозревал, что полковник никуда попросту не обращался.
Глава 33. Лондон
Силлитоу был удовлетворен результатами теста. Детектор вынес бесстрастный вердикт – показания Лидо на девяносто шесть процентов оказались правдой. Остальные четыре процента можно было объяснить мгновенным и вполне естественным волнением, возникшим от реакции на неожиданный вопрос.
– Что ж… – Закинув руки за спину, он неторопливо прохаживался вокруг кресла, и Маргарет приходилось вертеть головой, чтобы постоянно держать его в поле зрения. – Признаться, я несказанно рад, что ты выдержала испытание. Я очень многое на тебя поставил, детка. Ты уж прости, если я был с тобой чересчур резок.
– Я все понимаю… Быть может, вы меня все-таки развяжете?
– Разумеется, – спохватился Силлитоу. – Немедленно освободите ее!…
После того как запястья Маргарет выскользнули из кожаных ремней, он галантно поклонился и поцеловал ей ручку.
– Отужинаем вместе?
– Почему нет? – Марго чувствовала себя настолько опустошенной, что едва ворочала языком. – Наверное, мне нужно подобрать вечернее платье?
– Обойдемся без протоколизмов. – Силлитоу помог девушке подняться с кресла. – Надеюсь, в неформальной обстановке мы сможем познакомиться поближе и найти общий язык.
– Вы вывезете меня за пределы этого ужасного бункера?
– Почему нет? – игриво передразнил ее Силлитоу. – Знайте, что мы ограничиваем вас в свободе исключительно в целях вашей же собственной безопасности.
– И как долго?
– Поживем – увидим… Все будет зависеть от обстоятельств. И от твоей сговорчивости.
– Это шантаж?
– Ни в коем случае. Просто, ненавязчивое предупреждение.
– Я подписала с вами контракт.
– Клочок бумаги, грош ему цена.
– Вот как?
– Отдай мне своего агента, и мы станем лучшими друзьями.
– Вы можете предложить мне иную альтернативу?
– Увы, нет.
– И что меня ожидает, если я не соглашусь на сделку?
– Честно? Маленькие неприятности по службе и в личной жизни.
– А если поконкретней?
– Представь себе трогательную картину. – Силлитоу мечтательно запрокинул голову. – Тихое, ухоженное кладбище, холмик свежей земли, букетик искусственных цветов. Скромная безымянная могилка… Пройдет совсем немного времени, и холмик опадет, его размоет дождем, после чего он совсем исчезнет. И люди будут ходить, не подозревая, что под их ногами лежат останки очаровательной молоденькой польки… Ну как? Радужная перспектива?
– Вы меня успокоили, – нервно передернула плечиками Ляффон и с невозмутимым видом произнесла: – Хорошо, я подумаю.
– Вот это выдержка… – восхищенно прицокнул языком Силлитоу. – Как жаль, что ты теперь работаешь на нас.
– Жаль?
– Да-да, ты не ослышалась. Обожаю иметь дело с сильным противником. – Он склонился к ее уху и понизил голос до шепота: – Я испытываю настоящий оргазм, когда кладу его на лопатки…
– И как часто вы оставались неудовлетворенным? – пококетничала Маргарет.
– Представь себе, ни разу. – Глаза Силлитоу горделиво заблестели. – Ни разу! Другое дело, что сильные противники попадались на моем пути крайне редко…
Глава 34. Москва
Солонин еще такого не видел – в «ауди» было всего два сиденья – водительское и одно сзади – для пассажира.
Собственно, это и решило дело.
Неизвестно, как собирался волгарь объяснять следователю Сомову, почему других сидений нет, может быть, и объяснять не стал бы. Может быть, Сомов и не спросил бы ни о чем. Мало ли что у шишек положено. Но Солонин только утвердился в собственной мысли – готовилась какая-то гадость.
«Он же будет проверять документы, он же следователь. Я вообще рехнулся! – Мысли Солонина путались, а сам он почти механически делал свое дело. – Я уже опаздываю, я уже катастрофически опаздываю. Нет, все это надо сейчас же прекратить…»