Они появились ровно через двадцать секунд. Два автомата сунулись в проем колодца и начали поливать длинными очередями. И сразу кровь начала заливать Гошу – его лицо, руки, ноги. Только это была не его кровь, а кровь мертвого татарина, тело которого как будто ожило, задергалось, зашевелилось на нем от вонзающихся в него пуль.
А Мамонтов лежал под ним, как под щитом, и благодарил Бога за то, что Тимофей вымахал таким великаном, которого даже автоматная очередь не может прошить насквозь.
– Хватит, хватит! – закричал наверху Дронов. – Он уже готов, наверное.
– А если жив еще? – испуганно ответил грузин.
– Ну так посмотри.
Теперь Гоша не торопился и выстрелил только тогда, когда увидел глаза Артурчика. Снес ему очередью половину черепа и опять нырнул под окровавленную тушу татарина.
– Ах ты, падла! – закричал начальник, и в колодец полетело что-то тяжелое. – А как тебе это понравится?
Мамонтов схватил толовую шашку, пока не догорел бикфордов шнур, и швырнул ее вверх. Она взорвалась в воздухе, вылетев из колодца и не успев упасть на землю. Взрывная волна сорвала несколько бревен, и они посыпались прямо на Георгия.
– Осторожно, поднимайте его осторожно. – Голос был сочувственным. – Смотрите, он весь в крови. Доктора, доктора сюда!
Гоша открыл глаза и увидел перед собой озабоченное лицо спецназовца в камуфляжной форме.
– Не волнуйтесь, это не моя кровь, – пробормотал Мамонтов, счастливо улыбаясь, и закрыл глаза.
Команда спецназовцев успела вовремя, хотя такой цели – спасти Мамонтова – у нее не было. Команда выполняла приказ министра внутренних дел очистить от самодеятельных добытчиков алмазов Кулойское плато, шеф МВД, в свою очередь, исполнял приказ президента.
Операция прошла почти бескровно. Бригадиры, когда с неба посыпались вертолеты, бросились в бега, но их быстро выловили – на белом снегу они отлично были видны сверху. Дронов даже не пытался скрыться. Молча протянул руки, на которых тут же защелкнули наручники.
Мамонтова поначалу тоже приняли за преступника, хотя и оказали медицинскую помощь. Довольно грубо запихали в вертолет и пристегнули браслетом к ручке сиденья.
Но когда винты уже раскрутились и машина тяжело задрожала, готовая взлететь, двери вертолета раскрылись и в темное нутро, набитое спецназовцами, бомжами и бригадирами, заглянуло вдруг несколько человек.
– Где труп?! – почти хором спросили люди. – Куда вы дели труп Мамонтова?!
Секундная недоуменная пауза, и вдруг из-за спин пассажиров вертолета показалось бледное лицо Гоши.
– Я живой, ребята, я живой труп.
Турецкий, Барагин, Гарджулло ринулись в толпу, отцепили наручник и успели подхватить на руки падающее тело Гоши. Напряжение спало, усталость навалилась на него сильнее мертвого Тимофея, и Мамонтов моментально провалился в глубокий сон, похожий на обморок…
Глава 41. Россия, деревня Ном
Сомов приехал в деревню Ном на личной машине, втайне от всех, и особенно от коллег по работе. Простому смертному пробраться в этот тихий, окруженный со всех сторон еловым лесом участочек ближнего Подмосковья было непросто. Точней, невозможно. Ведь на пути обязательно встретятся вооруженные пикеты, милицейские патрули и высокие каменные заборы с мотками колючей проволоки на острых зубцах, вокруг которых как бы невзначай прогуливаются широкоплечие «грибники».
К чему такие меры безопасности? Все объясняется очень просто. Деревня Ном – ареал обитания особо важных персон, их место отдыха. Многоэтажные особняки, один краше другого, черные представительские лимузины, неприступные секьюрити с повадками бультерьеров – всего этого здесь было в избытке.
Без специального пропуска посторонним вход категорически воспрещался. Но у Вадима Сергеевича такой пропуск имелся – распоряжение Малинова.
Сомов преодолел все препоны без особых проблем, и лишь при въезде на дачный участок Дмитрия Яковлевича его подвергли тщательному личному досмотру, поставили лицом к забору, хорошенько облапали, вывернули все карманы…
– Чисто, – изрек один из охранников, и металлические ворота бесшумно уползли в стену. – А автомобиль вам придется оставить. Не беспокойтесь, мы присмотрим, никуда не денется.
Вадима Сергеевича провели по безупречно выметенной дорожке в дом, попросили подождать в холле, мол, у шефа важный телефонный звонок.
Он закурил, вольготно расположившись на диванчике для посетителей, и прислуга мгновенно принесла откуда-то красивую пепельницу на длинной ножке.
«Вот бы так пожить недельку… – помечтал Сомов, чувствуя, как в нем начинает закипать классовая ненависть. – Не успеешь рот открыть, как все твои желания исполняются. Интересно, а задницу они своему владыке подтирают или с этой процедурой он умудряется справиться сам?»
– Стоять! – услышал за своей спиной Солонин. – Куда направляемся, товарищ?
И по этому отжившему, но такому родному слову Виктор без труда определил, с кем имеет дело. Обернувшись, он увидел перед собой коренастого мужичка в расхристанной телогрейке, ватных штанах и болотных сапогах. Незнакомец держал на поводке напрягшуюся овчарку. Чем не деревенский житель, выведший на прогулку своего Шарика?
– Капитан Горьков, Четвертое управление. – Солонин привычным движением распахнул красную «корочку».
У мужичка больше не возникло вопросов.
– Тихо, Дантес, свои, – он приструнил зарычавшего было четвероногого друга и, не сказав больше ни слова, отправился своей дорогой.
Виктор вел наблюдение за Сомовым из автомобиля до тех пор, пока тот не въехал в закрытую зону. Дальше надо было передвигаться на своих двоих, и через несколько минут Солонин уже был у цели.
Это деревце он специально присмотрел прошлым вечером – высокое, с развесистой кроной, украшенной россыпью золотисто-багряных листьев. Но главное – оно вплотную примыкало к забору, за которым маячила скошенная крыша особняка Малинова. Лучшего наблюдательного пункта представить себе было невозможно.
Солонин прикрепил к ботинкам железные «кошки» и быстро вскарабкался по шершавому стволу. Теперь он удобно примостился в развилке двух толстых веток на высоте примерно восемь метров. Дачный участок открылся перед ним как на ладони. Оставалось только надеть наушники, включить приемник-радар и направить его на окна верхнего этажа. Что Виктор и сделал…
Малинов был хмур, как тот вдовец, которому богатая супруга не оставила ни гроша. Сгорбившись, он восседал во главе массивного стола Т-образной формы и рассеянно смотрел на свои радиотелефоны. Сомов понял, что Дмитрий Яковлевич только что имел с кем-то нелицеприятный телефонный разговор.
– Садитесь, – вяло махнул рукой Малинов. – Ну и денек сегодня выдался… Врагу не пожелаешь…
Вадим Сергеевич опустился на стул, скромно сложил руки на коленях. В кабинете воцарилось тягостное молчание, нарушаемое лишь тиканьем старинных часов. Мысли Дмитрия Яковлевича витали где-то очень далеко, не позволяя ему сосредоточиться на своем посетителе.
– Плохо, – наконец произнес он. – Все очень плохо.
Сомов приосанился и прочистил горло, прикрыв рот ладонью. Он всегда так делал, когда не понимал, о чем, собственно, идет речь и чего от него хотят.
– Я давно уже высчитал этот парадоксальный закон, – продолжал Малинов. – Вот делаешь людям добро… По собственной инициативе, никто не просит… Просто возникает желание помочь человеку, выручить его из беды. И что потом? Проходит время, и тот, кому ты помог, выливает на тебя столько дерьма и грязи…
– Политика вообще дело грязное, – констатировал Вадим Сергеевич.
– Политика, хренитика, какая разница? – Дмитрий Яковлевич скривился, как от зубной боли. – Дружбы больше не существует, вот в чем весь ужас. Людей не связывают никакие моральные принципы. Мы превращаемся в питекантропов… Но не в этом суть. Я вас пригласил вовсе не для того, чтобы мы размышляли о бренности жизни.
– Я уж догадываюсь… Признаться, меня встревожил ваш ночной звонок. Обычно в это время суток меня вызывают на место происшествия.
– Место происшествия… Быть может, пройдет совсем немного времени, и вас вызовут в очередной раз. – Малинов боязливо заглянул Сомову в глаза. – По мою душу…
– Не совсем понимаю…
– Кажется, меня хотят убить.
– Кто?
– Если бы я знал…
– Хорошо, поставим вопрос иначе, – оживился Вадим Сергеевич. Угроза убийства – это уже ближе, в этом он разбирается. – Вы только что произнесли слово «кажется»?
– Да, кажется. Чтобы осознать, что тебя хотят грохнуть, иной раз достаточно вслушаться в интонации окружающих…
– Почему вы говорите это именно мне?
– Потому что я вам доверяю.
– На каком основании? Ведь мы едва знакомы.
– Основания есть. – Дмитрий Яковлевич откинулся на спинку кресла. – Я внимательно ознакомился с вашей биографией. И потом… Того недолгого общения мне вполне хватило, чтобы сделать определенные выводы. Кроме того, разве Чабрец не дал вам поручение помочь мне?
– Значит, вы предлагаете мне сотрудничество?
– Предлагаю.
– И в чем оно будет выражаться?
– В сложившейся ситуации, ситуации ложной и противоречивой, мне необходим человек, который…
Звук неожиданно оборвался. Что такое? Эта аппаратура еще никогда не подводила Солонина. Просто не может быть.
Виктор раскрыл пластмассовый корпус радара и обмер. Батарейки… Черт бы их побрал… Растеклись черной липкой жижей…
«Идиот несчастный… – мысленно проклинал себя Виктор. – Как ты мог допустить такую ошибку? Грош тебе после всего этого цена!»
Из– за нехватки времени он вынужден был купить батарейки в коммерческой палатке. Наверное, вместо фирменного «Дюрасела» ему подсунули китайскую подделку.
Надо было что-то срочно предпринимать, менять план действий. А ведь все так замечательно складывалось…
На самый крайний случай у Солонина был припасен еще один звукоулавливающий прибор, но гораздо меньшего радиуса действия. Значит, надо подобраться поближе к дому, иного выхода нет.