На завтрак я спускалась в приподнятом настроении. Даже присутствие за столом Анны Ивановны не могло испортить мне настроение. Но от шпилек вдовствующая графиня все же не удержалась.
− Вижу, что вчера вы хорошо повеселились, − молвила она, когда слуги подали мне завтрак, а сами ретировались. Им не хотелось лишний раз мозолить глаза вдове. Недовольная своим новым положением женщина была скора на расправу.
− Спасибо, бал был просто великолепен, − подарила вдове улыбку и принялась за кашу. Вот только Анна Ивановна нацелена была на продолжение разговора.
− Вижу, вы не намерены хранить верность Ивану Васильевичу? – из ее рта будто сочился яд.
На ее вопрос я подняла глаза на нее. Согнула в брови в удивлении, но продолжать с ней спор не стала.
− Я благодарна, что вы переживаете насчет своего пасынка, но это касается только нас двоих. Мы сами разберемся во всем. В нашу личную жизнь я не позволю вмешиваться никому. Такого же мнения и граф, − уверенно проговорила я и продолжила завтрак.
За столом наступила гнетущая тишина, но прием пищи был продолжен. Правда, в голове поселились вопросы и сомнения. Не вдова ли подослала Петра ко мне? Но зачем? Что она с этого имела? Втянула бы в скандал и свою фамилию. Это было чревато для нее же. Иван тогда всех бы отправил в имение в Тихом, чтобы огородить своих сестер от всего, пока все не утихнет. Анна Ивановна не хотела бы уезжать из столицы. Видимо, поразмыслив, женщина пришла к такому же мнению и больше со мной не пререкалась. Позавтракав, велела Тихону подать карету через час, а сама направилась к дочери, чтобы провести с ней время. Сегодня у меня в планах было нанести визит в типографию.
Глава 25
Глава 25
«Новый» автор романа
Дарья Заступова
Название типографии найти было несложно. Все выходные сведения печатного издания были указаны на титульном листе, как и на последней странице. Типография и издательство «Современная литература» находилась в самом центре столицы. Там печатались множество литературных произведений, как и роман, где использовано имя моего мужа. И теперь я стояла напротив величавого здания и размышляла, как мне вычислить женщину автора, скрывающуюся под мужским псевдонимом. Визит Ивана и его гневные угрозы в адрес владельца издательства здорово затруднят мне поиски. Ведь женщина не имела на многие вещи и деяния права. И ее имя мне не захотят раскрыть ни под каким предлогом. Но сдаваться я не была намерена. Мое любопытство и жажда правды побудило меня принять вызов и решительно шагнуть в сторону входа.
Типография делилась на несколько отделов. Пройдя сквозь толпу работников и запах краски с бумагой, я смело открыла двери, где принимали объявления. В маленькой темной комнатенке с грязными окнами, откуда едва пробивался свет, за заваленным бумагами столом восседала полная дама в очках. Она никак не отреагировала на мой приход, шурша листочками.
− Добрый день. Я бы хотела подать объявление, − только тогда женщина оторвалась от бумаг и взглянула на меня.
− Заполните бланк, − работница типографии прошлась по мне внимательным взглядом, протягивая клочок бумаги.
Быстро заполнив строчки бланка, указала адрес соседей. После Весеннего бала пожилая пара решила уехать в тихое местечко. Решила, что именно им нужна гувернантка. Не успела я вернуть бланк, как в кабинет ворвалась другая тетка.
− Перерыв на чай, Татьяна Александровна, − с порога заявила она, шурша бумажными пакетами, в которых обнаружились пироги. – Присоединяйтесь и вы.
Я с удовольствием подвинула пыльный стул к уголку стола, где шустро нашлось место под блюдца. Как не за чаем обсуждались все сплетни? И я решила воспользоваться шансом, что подсовывала мне сама судьба.
− Что у вас случилось? – Марья Зиновьевна принимала и отсортировывала письма. Отвечала за корреспонденцию. Важные относила к главному, совсем пустяковые оставляла на потом, другие же разносила по нужным отделам.
− Ищем гувернантку для племянника, − отпив сносный на вкус чай я начала рассказывать придуманную на скоро историю. − Уже пятую по счету. Первая к родне уехала, вторая не выдержала живой ум нашего прекрасного Ванечки, третья и четвертая оказались нечисты на руку, украв у нас столовое серебро. Вот приехала подать объявление в вашей газете. Вдруг откликнется кто.
И на меня тут же посыпались предложения. Обе тетки начали предлагать детей своих знакомых. Еле отбилась, озвучив, что не я принимаю решение, а моя родная тетушка вместе с дядюшкой. И попросила направить из по указанному адресу. Затем мне начали давать советы, чтобы к нам приходили не всяк народ, а именно гувернеры. Обе утверждали, что мальчику нужна мужская рука. Согласившись на все их предложения, я потихоньку начала переходить к нужному мне вопросу.
− А у вас печатаются женщины? – мой вопрос вызвал фурор. У работниц вытянулись лица, рот приоткрылся буквой о, а глаза расширились, будто они увидели перед собой саму смерть. – Вы не подумайте ничего. Я написала очерк, а от своего имени стесняюсь на свет выставить. Засмеют еще. Вот хотела показать опытным людям. Мужчины, − махнула я рукой. − Чтобы они понимали. Дядюшка лишь сказал, что я занимаюсь глупостями. Скомкал и выбросил мои труды.
Меня тут же начали жалеть. Снова подлили чай и поближе ко мне подвинули самые большие куски пирога.
− Даже учиться пойти мне запретил. А я слышала, что в нашем Столичном Императорском университете будет учиться девушка и вскоре там откроют целый факультет для нас, − всхлипывая сообщила я новость, что пока еще не стала достоянием.
Тетки встрепенулись и подались в мою сторону, словно я собиралась выдать им очередную ошеломляющую новость.
− А ваш очерк не с вами? – полюбопытствовала Марья Зиновьевна. – Я бы показала кому надо.
− Ой, мне стыдно было принести скомканные листы. Я хотела переписать текст, − тут же нашлась я. – А вы не могли бы устроить мне встречу? Я бы была рада услышать критику от понимающего такой труд человека. Женщину поймет только женщина.
Сказано – сделано. Видимо, мой скромный вид послушной родственницы богатой тетки вызвал доверие у работниц типографии. Приняв мой бланк, как и оплату за объявление с хорошими чаевыми, Марья Зиновьевна назвала мне название пирожковой. Женщина клятвенно заверила, что сведет меня с нужным человеком. Тепло попрощавшись с работницами типографии и издательства, я оставила пыльное изнутри здание. Улыбка не сходила с моего лица. Полдела было сделано. Осталось написать выдуманный очерк и через три дня встретиться с человеком.
Решив не тратить время, назвала возничему адрес Наташи. Мне нужна была помощь подруги.
Но отъехать от типографии я не успела. Мое внимание привлекло суетливое похождение возле входа в здание молодого и худощавого, как жердочка, человека. Он ходил туда-сюда, прижимая к груди какой-то сверток, словно там было самое дорогое ему. То и дело поправлял очки и что-то мямлил себе под нос.
− Извините, молодой человек, − попросив возницу подождать, я подошла к парню. – Я могу вам чем-то помочь?
Парень дернулся и прижал свой сверток к себе сильнее, будто я собиралась отнять его у него. Он снова поправил очки и внимательно прошелся по мне взглядом. Задержался на моих туфлях. После посещения типографии они покрылись слоем пыли, и создавалось стойкое ощущение, что я и вовсе не графиня.
− Вы работаете в типографии? – сощурив глаза поинтересовался молодой человек.
− Я графиня Орлова, Дарья Николаевна, − представилась я молодому человеку, не став отвечать на его вопрос.
− Сергей Львов, − парень протянул в мою сторону руку, но затем понял, какую совершил оплошность, и поспешил исправиться. Он довольно резко выхватил мою руку и оставил поцелуй. Затем выпрямился и снова поправил очки. Видимо, они ему были велики или ослабились дужки.
− У вас что-то случилось? Вы долгое время протаптываете здесь тропинку, − я посмотрела в сторону входа, откуда сама недавно вышла. – Может, я могу вам чем-то помочь?
− Если только вы работаете в типографии, Ваше Сиятельство, и дадите мне слово напечатать мой роман, − затушевавшись, Сергей опустил взгляд. – Они даже не хотят его прочитать, − тут же следом возмутился он. Не хватало только топанья ножкой. Голос парня дрогнул, сам он тоже весь затрясся. Видимо, отказ издать его роман приносил Сергею не только душевные муки.
− Не хотите пройтись? – снующие туда-сюда люди начали обращать на нас внимание, и я предложила молодому человеку пройтись. – Заодно вы мне все расскажете, и мы вместе подумаем, чем я могу вам помочь.
В моей голове шел активный мыслительный процесс. И чтобы упорядочить все, мне нужно было пару минут. Пешая прогулка как раз для этого подходила. Львов согласился. Я сунула монеты вознице и отпустила его. Карета больше была не нужна. До Наташи мы могли дойти и пешком.
Сергей оказался младшим сыном обогатившегося барона. Пока старшие помогали отцу в пивоваренном деле, он не мог найти себе место под солнцем. Алкоголь он отрицал. Когда же побывал на вечере поэзии, в ту же ночь взялся за перо и написал чуть ли не половину своего романа, не выходя из своих покоев несколько дней. Сергей был горд с собой. Но его быстро опустили на землю. Отец отказал в финансировании, и младшему сыну барона оставалось обивать пороги типографий.
− У меня есть кое-кто на примете, кто бы мог вам помочь, − выдала я Сергею, улыбнувшись. Идея созрела моментально. Если все пройдет как надо, в плюсе останемся и я, и Львов. – На днях я встречаюсь с автором романов. И там я могла бы показать ему ваш, – у барона были и дочери. А богатые бароны хотели бы выдать своих дочерей не иначе как за графа или князя. Значит, девушками занимались. Чтение тоже входило в перечень. А чтением любовных романов втайне от родителей баловались все барышни. И Сергей не мог не заметить «запрещенную» дома литературу.
План был прост. Я иду на встречу с человеком от Марьи Зиновьевны. В самом начале выдаю ему роман Львова как свой, чтобы навести мосты и войти в доверие. Когда же узнаю реальное имя автора романа «Молодость поручика Орлова», может и историю Сергея заметят и решат издать.