ьше чем за три часа и даже не поцеловала на прощанье.
— Как насчет того, чтобы я получил поцелуй за него. — Скорее это было утверждение, чем вопрос, и Квентин подсознательно понял, что размышлял о такой возможности весь день и мечтал всю прошедшую ночь.
Он взял ее голову в руки, и пальцы растворились в шелковистых волосах. Губы Стефании казались мягкими и податливыми и с желанием раскрылись под напором его трепетного языка. Он вкусил сладостный сок ее губ и впитал энергию тела, и тогда их силы слились в одну могучую реку.
Стефи наслаждалась его объятиями и разделяла сладострастие момента. Их тела разговаривали на особом безмолвном языке, и те участки тела, которыми они соприкасались — плечи, руки, бедра, — становились наэлектризованными.
С явной неохотой Квентин оторвался от нее и провел пальцами по щеке.
— Завтра я позвоню тебе.
Стефи прислонилась к двери, давая возможность отдохнуть своему обмякшему телу. Тайная и непознанная часть ее существа уже перестала удивляться и теперь жила надеждой. Она открыла для себя, что втайне стремится к тому, чтобы как можно быстрее решить проблему с Робертом и продолжить отношения с Квентином.
— Вы получите премию от цветочника за лидерство в использовании услуг его магазина, — прозвучало теплое приветствие Глории, когда Стефи открыла дверь в приемную. — Бобби Уард опять оставил розы и какой-то конверт.
— Проклятье! — Серый кожаный дипломат Стефи упал на ковер. — Я была абсолютно уверена, что происшедшее убьет в нем всякое желание видеть меня. — Она застонала и неохотно вскрыла конверт.
— О Господи! Нет, ты только послушай: «Я знаю, как ты занята, но все же осмелюсь спросить: не смогла бы ты пойти со мной на баскетбольный матч в пятницу».
Глория постаралась скрыть улыбку.
— Похоже на то, что он напрочь опроверг психоаналитические постулаты отца.
Стефи расстегнула пуговицы на габардиновом жакете и засунула руку в карман юбки.
— Нет, нет, идея Квентина не так уж плоха. Сегодня утром я смотрела выступление одного священника, и, кажется, их мнения совпадают. В следующий раз все получится, как надо.
Сморщив нос, она заметила:
— Вообще-то я ненавижу баскетбол, но стоит посадить меня на боковую линию, постелить одеяло и вручить термос, и я буду несказанно счастлива.
Задумчиво глядя на записку, она произнесла:
— Может быть, я недостаточно экстравагантна. — От неожиданной мысли глаза ее расширились. — А что теперь носят старшеклассники гимназий?
Глория с интересом посмотрела на начальницу.
— Особых изменений не произошло. Те же джинсы и рубашки или толстовка.
— Как Робби почувствует себя рядом со мной, если я буду в шелковом платье и на каблуках?
— А каково придется тебе, когда понадобится взбираться по рядам и крутиться на каблуках? — ехидно заметила Глория.
— Забудем об этом. — Стефи состроила гримасу и несколько раз погладила воротничок. — Я могу надеть что-нибудь такое… — задумчиво проговорила она. — Помнишь ту пышную ковбойку, отороченную енотом со свисающими хвостами, что привез мне один чудак из своего путешествия по Скалистым горам? — она с энтузиазмом посмотрела на Глорию. Глория засмеялась и кивнула.
— Еще бы! Мы чуть было не купили клетку и корм для этой штуки.
— Что если я надену ее с замшевыми лосинами: они здорово подойдут к этому наряду, а на ноги ковбойские сапоги из кожи броненосца, которые мне тоже кто-то подарил? Бобби ошалеет при виде меня. — Она наклонилась, чтобы поднять упавший дипломат. — Поищи все это в гардеробе. А я пока позвоню Квентину.
— Не беспокойся, он буквально обрывает телефон каждые пять минут. — Глория постучала по часам. — Подожди пару минут, и сама убедишься в этом, — сказала она и достала ручку. — На пятницу я попробую изменить распорядок дня. К счастью, на этот раз я довольно удачно составила его.
— Спасибо, мамочка, — с благодарностью ответила Стефи. — Что у нас намечается в ближайшие дни? — Она внимательно просмотрела аккуратно отпечатанный лист. — Все буквально забито. Придумай что-нибудь с пятницей, может быть, что-то можно перенести на субботу. Пока не прекратится эта чепуха с…
Глория усмехнулась, когда телефонный звонок прервал их разговор.
— Видишь, я оказалась права, — подморгнула она, взяла трубку и серьезным тоном произнесла: — «Бранд Ассошиэйтс». Секунду, — закрыв трубку, она прошептала. — Это он. До встречи с представителем «Рикордс» у тебя есть пять минут.
Стефи, не дыша, ответила:
— Привет.
— Ты оказалась не совсем уж плохой подружкой на свидании, — раздался в трубке низкий голос Квентина. — Я полагаю, ты уже получила цветы и приглашение на баскетбольный матч.
Она удобно облокотилась на край стола.
— Они были доставлены к моему приходу. В пятницу я собираюсь преподнести ему сюрприз и резко сбавить его боевой дух.
— Скажи мне.
— Могу только сказать, что абсолютно не буду походить на американскую старшеклассницу.
Ее мелодичный смех поднял ему настроение.
— Если я приеду вечером, ты продемонстрируешь свой наряд?
— Лучше и придумать нельзя, — призналась она. Сжав посильнее трубку, она сосредоточенно посмотрела на расписание. — Только ко мне сегодня прилетает клиент, он сотрудничает с компанией уже в течение двадцати лет. Обычно отец принимает его, но он теперь на Гавайях.
Она прикинула, нельзя ли отказаться от каких-то намеченных встреч, но тут же отбросила эту мысль.
— Квентин, у меня вся неделя расписана вплоть до минуты. Сейчас мой секретарь старается распихать встречи так, чтобы хоть как-то освободить пятницу. Такова жизнь в сфере музыкального бизнеса, — заметила она. — То тут, то там проходят награждения, встречи с приезжими клиентами, записи в студиях, подписание контрактов и т. д. Иногда я заезжаю домой только для того, чтобы принять душ и переодеться.
— А у меня относительно свободное время, — с сожалением заявил он. — На зиму строительные работы затихают. Правда, есть несколько стоящих предложений, но все равно, вся моя команда в отпусках. — Он остановился на мгновение, затем продолжил: — Как насчет того, если я подожду тебя в пятницу вечером после баскетбола?
— Неплохая мысль. — Стефи кивнула, и как раз в это время открылась дверь, и Глория показала на часы. — Мне пора идти. У подставки цветочной тумбы прикреплен запасной ключ.
— Ты сегодня использовала больше румян или это теперь твоя естественная реакция на папу Уарда?
— Естественная, — ответила она, потирая голову.
— Тогда почему же ты нахмурилась?
Стефи посмотрела на ту, которая являлась ей скорее матерью или старшей подругой, чем сотрудницей, озабоченным взглядом.
— Здесь, в конторе, я в большей степени похожу на мужчину: напористая, собранная и рассудительная. Когда я с Квентином, то становлюсь… — Стефи подбирала подходящие слова, — типичной женщиной: застенчивой, нервной и податливой. Мне нравится самостоятельность, но я обнаружила, что ничего не имею против того, чтобы опереться на него, предоставить право решать за меня. Что ты думаешь об этом?
— Я думаю, что ты должна доверять внутренним инстинктам. — Глория улыбнулась. — Находчивая женщина всегда придумает, как совмещать независимость и интим. — Она указала на часы. — А сейчас настало время…
— Быть серьезной, — подмигнула Стефи и устремилась к двери…
Стефи выкарабкалась из переполненного «фольксвагена» под аккомпанемент дружных возгласов прощания и из последних сил помахала рукой. Двадцать шесть ступенек до ее двери были самым суровым испытанием, когда-либо ей выпадавшим. Последние десять она преодолевала уже на пятках.
Не успела она позвонить, как Квентин уже открывал дверь.
— Я наблюдал в окно: впечатление такое, будто тебя провожала целая свита.
— Нет, только восемь человек, — она проковыляла мимо него в холл. — Восемь в такой маленькой машине. — Стефи наклонилась, предоставив ему возможность снять куртку. — Мне пришлось сидеть между передними сиденьями, уткнувшись в рычаг переключения скоростей, на коленях у какого-то парня, который всю дорогу отчаянно икал. — Она сбросила бесчисленное количество хвостов на тумбочку в прихожей.
В едва освещенной гостиной она заметила бутылку вина и два бокала.
— О, Квентин, как это приятно. — Обернувшись, она улыбнулась. — Но сначала мне необходимо снять эти ботинки. В середине второго тайма мои ноги онемели. — Стефи наклонилась и потерла ноги. — О, Квентин, они отмирают или, по крайней мере, там началась гангрена.
— Стефи, у тебя на… попе прилипла лепешка жвачки.
— Квентин, я прошу тебя… — наклонившись, она попробовала заглянуть за спину. — Пожалуйста, скажи, что ты пошутил.
Он уставился на розовую лепешку, размазанную на замшевых лосинах.
— Извини.
— Это последний писк, от известного модельера. — Она застонала. — Стоят целое состояние.
Квентин успокаивающе погладил ее по голове.
— Сейчас я принесу кубик льда и нож, и они снова станут, как новые, — пообещал он. — Только сначала позволь мне снять обувь.
Осторожно беря каждую ногу, он стаскивал несносные ботинки.
— Носки насквозь мокрые, — покачал он головой и что-то пробормотал, увидев покрасневшие пальцы.
— Я так и подумала, — облегченно застонала она. — Все тело, словно один большой конвульсирующий мускул. У моей девяностолетней бабушки нет такого количества болячек, как у меня, — пробормотала она, позволяя Квентину взять себя за руку и отвести на кухню. — Восемь человек, замаринованных… словно сардины в банке.
— Как получилось, что ты встретилась с целой группой?
Облокотившись на столик, она поставила локти на разделочную доску.
— Сама не знаю, — вздохнула она. — Мы притягивали их, как мух. Сначала подошел один, чтобы занять денег, и остался, другой угощался нашим попкорном, троих надо было подвезти домой, а еще одному понравилось играть с енотовыми хвостами, — она содрогнулась, потом вздрогнула еще раз, когда он приложил лед к лосинам и холод ожег кожу.