— Да. Набрать девять.
Константинос поцеловал ее в висок и похлопал по бедру, попросив слезть с коленей.
Снова вздохнув, Лена опустилась на стул рядом с ним и оглядела множество блюд, разложенных на столе. У нее не было аппетита. Пока Константинос наливал себе вторую чашку крепкого греческого кофе, которым он злоупотреблял каждое утро, ее язык обжигала невысказанная мольба о том, чтобы он не уезжал.
— Я немного подумал о том, о чем ты спросила меня вчера вечером, — непринужденно начал он.
Ее сердце дрогнуло.
Константинос провел утро, мысленно составляя речь. Он проснулся так рано, что солнце, вернее, то, что в декабре в Англии называли солнцем, даже не попыталось взойти. Оставив Лену одну в кровати, он час позанимался в тренажерном зале. Сегодня он тягал железо с особым остервенением. С него градом лился пот, а гнев, охвативший его после нежеланного вопроса и подтекста, который он почувствовал за ним, уменьшился настолько, что он смог думать рационально.
Он не хотел терять то, что было между ними. Секс оказался слишком хорош, чтобы добровольно от него отказаться. Ему нужно было найти баланс между тем, чтобы прояснить свои чувства и не причинить ей боль. Последнее, чего он хотел, — делать ей больно. Подготовленная речь сделает свое дело и позволит ему улететь в Австралию без каких-либо сожалений.
— Я должен сказать, что график после Рождества невероятно плотный и будет таким еще несколько недель до дня родов. Как только ребенок родится, все, естественно, изменится, и я составлю график так, чтобы уезжать по делам не надолго. Так у меня будет больше свободного времени, чтобы стать отцом и оказывать тебе необходимую поддержку. — Они это уже обсуждали, но Константинос подумал, что стоит повторить.
Ты знаешь, что я не из тех, кто готов вступать в отношения. — Он пристально посмотрел на нее, желая, чтобы Лена услышала то, что он говорит, а не просто послушала. — Но я готов взять на себя определенные обязательства перед тобой. Я понимаю, это не то, на что ты, как я подозреваю, надеялась, но это решение, которое, я думаю, отлично устроит нас обоих, не налагая друг на друга ненужных обязательств, кроме как в отношении нашего ребенка.
Что-то промелькнуло в ее глазах, но она не попыталась заговорить.
— Я предлагаю стать официальными партнерами. Когда я буду присутствовать на мероприятиях, где требуется партнер, ты будешь приезжать. Очевидно, это придется отложить до тех пор, как врачи сочтут, что тебе больше не опасно летать, и до тех пор, пока ты полностью не оправишься после родов. Как только ты восстановишься, я найму няню, чтобы путешествовать с тобой. Кроме того, я выделю тебе пособие, гораздо большее, чем содержание, о котором мы уже говорили.
Лена лишь подняла бровь и резко кивнула, молча побуждая его продолжать.
Понимая, что у него не так много времени, Константинос ускорился:
— То, что ты мать моего ребенка, автоматически делает тебя важной для меня. — Ему нужно было это прояснить. Лена была важна для него, и Константинос хотел, чтобы она это знала. — Мы будем партнерами, будем делить постель до тех пор, пока между нами будет желание. Как только все придет к своему логичному завершению, мы будем просто партнерами и, уверен, отличными друзьями. Тогда мы сможем решить, будешь ли ты и дальше моей «плюс один».
Задумчиво глядя на него, Лена налила себе стакан апельсинового сока, взяла в руки и отпила.
— Хорошо, дай мне убедиться, что я все правильно поняла.
Он посмотрел на часы. До отъезда оставалось пятнадцать минут.
— Конечно.
— В твоем плотном графике найдется время, чтобы проводить день-другой в Великобритании со мной и ребенком?
— Я хотел бы, чтобы часть этого времени мы проводили на Косе. Это мой дом. Я хочу, чтобы наш ребенок знал моих родителей и мое наследие.
— Разумно.
Константинос расслабился.
— Пока мы с тобой любовники, — продолжила она, подводя итог, — эти промежутки времени мы будем проводить вместе, под одной крышей, а когда все подойдет к своему логическому завершению, ты будешь забирать нашего ребенка и проводить это время без меня. Возможно, я буду присоединяться к вам в какой-нибудь поездке или за ужином, чтобы ребенок видел, как сказочно хорошо ладят его родители?
Константинос наклонил голову.
— Ты не думал о том, чтобы купить мне дом на Косе? Возможно, все будет проще, если мы решим расстаться любовниками, пока будем проводить там время.
Разве он с самого начала не знал, насколько умна эта женщина?
— В этом есть смысл.
— Правда? — весело согласилась она. — И, чтобы внести ясность, пока мы любовники, ты будешь отправлять меня в любую точку мира, где бы ты ни находился, когда тебе понадобится партнер, вроде официального сопровождения, и выплачивать мне пособие в качестве поощрения?
Собираясь согласиться с тем, что Лена все прекрасно описала, на мгновение Константинос задумался над ее последними словами.
— Я не говорил, что это оплата.
— Нет. — Лена покачала головой и одарила его таким нежным взглядом, что у него сильно забился пульс, предупреждая, что что-то не так. — Моя ошибка. Ты прав. Ты это так не называл.
Она сделала еще глоток сока, ее бархатно-карие глаза продолжали задумчиво смотреть на него.
Его нервировало ее молчание. Все ее поведение нервировало. Пульс забился еще сильнее.
— Что думаешь о моем предложении?
— О, в этом есть смысл… — иронично сказала Лена. — Если ты законченный психопат.
Именно то, что у Константиноса отвисла челюсть, вывело Лену из себя.
Она слушала его речь, которую он явно подготовил, с чем-то похожим на недоверие. Она не ожидала от него предложения руки и сердца или чего-то даже близкого к такому, но это было что-то другое. Это было холодное, хорошо обдуманное и точно выверенное оскорбление. Он причинил ей боль. И он сделал это намеренно. Если бы она не носила его ребенка, она бы покончила с этим прямо сейчас. Ушла бы отсюда, в чем пришла, не взяв ничего из того, что он оплатил.
Зачем он так с ней?! Разве она просила его о невозможном? Она просто спросила его о том, что будет после Рождества!..
Все это время ее гордость нашептывала ей, призывала не реагировать слишком бурно, сохранять спокойствие. Ей следовало поблагодарить Константиноса за разумное предложение, а затем вежливо сказать, что это не то, с чем она может согласиться, и покончить с этим.
Ее гордость могла катиться к черту. И гордость Константиноса тоже.
Лена крепче сжала пальцами стакан, а затем выплеснула в него оставшийся сок.
В мгновение ока Константинос отодвинул стул и вскочил.
— Какого черта, Лена?! — прорычал он.
Сок попал ему на грудь, впитался в белую рубашку, капли стекали с шеи и подбородка.
— «Какого черта, Лена?!» — вскрикнув, передразнила она, стукнув стаканом по столу и хорошенько толкнув его, прежде чем вскочить. — За кого ты меня принимаешь?! За эскортницу, которая может прилететь к тебе в удобное время?!
Громко выругавшись, Константинос вытер подбородок тыльной стороной ладони.
— Не перевирай мои слова! Если мое предложение тебе не по вкусу, можешь просто отказаться.
Лена едва не схватила стакан, чтобы швырнуть в него.
— Нет! Я говорю «нет». Никогда. Я не буду заниматься проституцией ради тебя.
Его разъяренное лицо исказилось.
— Заниматься проституцией? Как тебе это вообще в голову пришло?
— Ты вообще сам себя слышишь? Ты готов купить мне все, что я попрошу, правильно? И все это в обмен на то, что я согрею твою постель, как и когда ты решишь, и абсолютно все на твоих условиях. Ладно, забудь. Я не буду этого делать. Если ты не способен уважать меня, тогда ты, конечно, не сможешь со мной спать.
— Конечно, я уважаю тебя! Я предложил тебе больше, чем предлагал остальным!
— О, ты забыл о Кассии, не так ли? Забыл все планы, которые вы с ней строили?
— Тогда все было по-другому.
— Как?
— Ты знаешь как, но в любом случае это не имеет к ней никакого отношения.
— Это имеет к ней самое непосредственное отношение, и ты это знаешь. Я не Кассия, и меня оскорбляет, что ты думаешь, будто я хоть немного похожа на нее.
Возмущение еще больше омрачило черты лица, склонившегося к ней.
— Я никогда вас не сравнивал.
— Ты сравнивал с ней всех женщин, которых встречал! — крикнула Лена в ответ. — Это всегда где-то на подсознательном уровне, не так ли? Что все женщины пытаются получить от тебя какую-то выгоду? Единственное, чего я хочу от тебя, Тинос, — это ты сам.
— Я с самого начала говорил тебе, что я не вступаю в отношения.
— У нас будет ребенок! — воскликнула Лена, теперь полностью утратив самообладание, которое ей так старалась навязать гордость.
— Да, и это единственная причина, по которой мы вообще ведем этот разговор.
— Неужели ты ни на секунду не задумался о том, что со мной то же самое? Что ты не единственный, кто отказался от отношений? Ты знаешь, я много лет соблюдала обет безбрачия, но рождение нашего ребенка и то, что я была с тобой, заставило меня задуматься, почему это произошло, потому что я, черт возьми, сознательно не оставалась одна!
Гнев в глазах Константиноса сменился смятением. На его челюсти дернулся мускул. По какой-то причине это тронуло ее сердце.
— Это всего лишь чувство вины, которое ты все еще испытываешь, потому что вышла сухой из воды, — грубо сказал он. — Семья — это то, чего больше всего хотела твоя сестра.
Лена истерически рассмеялась.
— Видишь? Ты уже знал ответ. В некотором смысле ты уже знаешь меня лучше, чем я сама. Бьюсь об заклад, тебя пугает то, что ты подобрался достаточно близко, чтобы понять меня?
Лена снова рассмеялась, увидев, как на его челюсти заходили желваки. Константинос знал ее, но и она знала его не менее хорошо, и именно это ее убивало.
— Но да, ты прав, и я почти уверена, что то, что ты был моим начальником и убежденным холостяком, сыграло какую-то небольшую роль в том, что я позволила себе пойти с тобой, потому что все это делало тебя недоступным. И если бы не наш ребенок, я бы ни за что не переспала с тобой снова, как бы сильно мне этого ни хотелось.