Природа – руководитель кроткий, но в такой же мере разумный и справедливый. Intrandum est in rerum naturam et penitus quid ea postulet pervidendum[699]. Я всячески стараюсь идти по ее следу, который мы запутали всевозможными искусственно протоптанными тропинками. И вот высшее благо академиков и перипатетиков, состоящее в том, чтобы жить согласно природе, оказывается понятием, которое трудно определить и истолковать, равно как родственное ему высшее благо стоиков, состоявшее в том, чтобы уступать природе. Не ошибочно ли считать некоторые действия менее достойными лишь потому, что они необходимы? У меня из головы не вышибить мысль, что весьма подходящим делом является брак между наслаждением и необходимостью, с помощью которой, как говорит один писатель древности, боги все доводят до вожделенного конца. Для чего же нам разрушать и расчленять строение, возникшее благодаря столь тесному, братскому соответствию частей? Напротив, его следует общими усилиями укреплять. Qui velut sum-mum bonum laudat animae naturam, et tanquam malum naturam carnis accusat, profecto et animam carnaliter appetit et carnem carnaliter fugit, quoniam id vanitate sentit humana non veritate divina[700]. В этом божьем даре нет ничего, что не было бы достойно наших забот. Мы должны отчитаться в нем до последнего волоска. И не по своей воле человек возложил на себя обязанности вести человека по жизненному пути, согласно его природе: сам Создатель со всей строгостью предписал ее нам как непосредственно важную, вполне ясную и существенную. А так как разуму обыкновенного человека необходимо опереться на какое-либо авторитетное мнение, особенно действенное, если оно высказано на непонятном языке, приведем таковое: stultitiae proprium quis non dixerit, ignave et contumaciter facere quae facienda sunt, et alio corpus impellere alio animum, distrahique inter diversissimos motus[701].
Так вот, попробуйте расспросить такого-то человека, ради каких мыслей и фантазий, гнездящихся у него в голове, он не желает думать о хорошей трапезе и сожалеет о времени, потраченном на еду: вы обнаружите, что за столом у вас нет ни одного яства безвкуснее содержимого его души (в большинстве случаев нам лучше крепко заснуть, чем бдеть, размышляя о том, о чем мы размышляем), вы убедитесь, что все его речи и замыслы не стоят вашей говядины в соусе. Будь это даже возвышенные построения Архимеда – что из того? Здесь мы отнюдь не затрагиваем и не смешиваем с ребячливой толпой обыкновенных людей и с развлекающими нас суетными желаниями и треволнениями высокочтимые души, поднятые жаром своего благочестия и веры в области неизменного глубокомысленного созерцания божественных вещей. Эти души, полные живого и пламенного чаяния вкушать небесные яства, души, устремленные к главной конечной цели всех желаний подлинного христианина, к единственному непресыщенному, чистейшему наслаждению, не уделяя внимания мирским нуждам, суетным и преходящим, равнодушно предоставляют телу заботу о потреблении земной материальной пищи. Это духовные занятия избранных. Говоря между нами, я всегда наблюдал удивительное совпадение двух вещей: помыслы превыше небес, нравы – ниже уровня земли.
Эзоп, этот великий человек, увидел как-то, что господин его мочится на ходу. «Неужели, – заметил он, – нам теперь придется испражняться на бегу?» Как бы мы ни старались сберечь время, какая-то часть его всегда растрачивается зря. Духу нашему не хватает часов для его занятий, и он не может расставаться с телом на тот незначительный период времени, который нужен для удовлетворения его потребностей. Есть люди, старающиеся выйти за пределы своего существа и ускользнуть от своей человеческой природы. Какое безумие: вместо того чтобы обратиться в ангелов, они превращаются в зверей, вместо того чтобы возвыситься, они принижают себя. Все эти потусторонние устремления внушают мне такой же страх, как недостижимые горные вершины. В жизни Сократа мне более всего чужды его экстазы и божественные озарения. В Платоне наиболее человечным было то, за что его прозвали божественным. Из наших наук самыми земными и низменными кажутся мне те, что особенно высоко метят. А в жизни Александра я нахожу самыми жалкими и свойственными его смертной природе чертами как раз укоренившиеся в нем вздорные притязания на бессмертие. Филота забавно уязвил его в своем поздравительном письме по поводу того, что оракул Юпитер-Аммона объявил Александра богоравным: «За тебя я весьма радуюсь, но мне жалко людей, которые должны будут жить под властью человека, превосходящего меру человека и не желающего ею довольствоваться». Diis te minorem quod geris imperas[702]. Мне очень нравится приветственная надпись, которой афиняне почтили прибытие в их город Помпея:
Себя считаешь человеком ты, —
И в этом – божества черты.
Действительно, умение достойно проявить себя в своей природной сущности есть признак совершенства и качество почти божественное. Мы стремимся быть чем-то иным, не желая вникнуть в свое существо, и выходим за свои естественные границы, не зная, к чему мы по-настоящему способны. Незачем нам вставать на ходули, ибо и на ходулях надо передвигаться с помощью своих ног. И даже на самом высоком из земных престолов сидим мы на своем заду.
Самой, на мой взгляд, прекрасной жизнью живут те люди, которые равняются по общечеловеческой мерке, в духе разума, но без всяких чудес и необычайностей. Старость же нуждается в более мягком обращении. Да будет к ней милостив бог здоровья и мудрости, да поможет он ей проходить жизнерадостно и в постоянном общении с людьми:
Frui paratis et valido mihi,
Latoe, dones, et, precor, integra
Cum mente, nec turpem senectam
Degere, nec cythara carentem[703].
Содержание
К читателю 5
Книга первая
перевод А. С. Бобовича
Глава II. О скорби 9
Глава III. Наши чувства устремляются за пределы нашего «я» 13
Глава VII. О том, что наши намерения являются судьями наших поступков 21
Глава VIII. О праздности 22
Глава IX. О лжецах 24
Глава X. О речи живой и о речи медлительной 30
Глава XI. О предсказаниях 32
Глава XII. О стойкости 37
Глава XIII. Церемониал при встрече царствующих особ 40
Глава XV. За бессмысленное упрямство в отстаивании крепости несут наказание 42
Глава XVI. О наказании за трусость 43
Глава XVII. Об образе действий некоторых послов 45
Глава XVIII. О страхе 48
Глава XIX. О том, что нельзя судить, счастлив ли кто-нибудь, пока он не умер 51
Глава XXI. О силе нашего воображения 54
Глава XXII. Выгода одного – ущерб для другого 66
Глава XXIII. О привычке, а также о том, что не подобает без достаточных оснований менять укоренившиеся законы 67
Глава XXVI. О воспитании детей 86
Глава XXVII. Безумие судить, что истинно и что ложно, на основании нашей осведомленности 127
Глава XXVIII. О дружбе 132
Глава XXX. Об умеренности 147
Глава XXXI. О каннибалах 153
Глава XXXII. О том, что судить о божественных предначертаниях следует с величайшею осмотрительностью 167
Глава XXXIII. О том, как ценой жизни убегают от наслаждений 169
Глава XXXIV. Судьба нередко поступает разумно 171
Глава XXXV. Об одном упущении в наших порядках 175
Глава XXXVI. Об обычае носить одежду 176
Глава XXXVII. О Катоне Младшем 180
Глава XXXVIII. О том, что мы смеемся и плачем от одного и того же 185
Глава XL. Рассуждение о Цицероне 188
Глава XLII. О существующем среди нас неравенстве 194
Глава XLIII. О законах против роскоши 206
Глава XLIV. О сне 208
Глава XLV. О битве при Дрё 210
Глава XLVI. Об именах 212
Глава XLVII. О ненадежности наших суждений 217
Глава XLIX. О старинных обычаях 224
Глава L. О Демокрите и Гераклите 229
Глава LI. О суетности слов 232
Глава LII. О бережливости древних 236
Глава LIII. Об одном изречении Цезаря 237
Глава LIV. О суетных ухищрениях 238
Глава LV. О запахах 242
Глава LVI. О молитвах 244
Книга вторая
перевод Ф. А. Коган-Бернштейн (гл. I–XI и XXV–XXXVI) А. С. Бобовича (гл. XIII–XXIV)
Глава I. О непостоянстве наших поступков 257
Глава II. О пьянстве 265
Глава III. Обычай острова Кеи 275
Глава IV. Дела – до завтра! 290
Глава V. О совести 293
Глава VI. Об упражнении 297
Глава VII. О почетных наградах 309
Глава VIII. О родительской любви 313
Глава IX. О парфянском вооружении 333
Глава X. О книгах 337
Глава XI. О жестокости 351
Глава XIII. О том, как надо судить о поведении человека пред лицом смерти 368
Глава XIV. О том, что наш дух препятствует себе самому 375
Глава XV. О том, что трудности распаляют наши желания 376
Глава XVI. О славе 384
Глава XVII. О самомнении 400
Глава XVIII. Об изобличении во лжи 439
Глава XIX. О свободе совести 445
Глава XX. Мы не способны к беспримесному наслаждению 449
Глава XXI. Против безделья 453
Глава XXII. О почтовой гоньбе 457
Глава XXIV.