Конечно, имелись и задачи, которые были им не по силам, – наблюдать за растениями в лесу. Хару получала у Чису лесную карту с отмеченными участками, которые требовали проверки. Бо́льшая часть деревьев засохла от пыли, но периодически какие-то из них подавали признаки жизни. Сельскохозяйственные угодья благоприятно влияли на экосистему леса. Случалось, на растении вдруг появлялись ростки, а на старом дереве вырастала новая ветка. Этот таинственный лес не походил на почерневшие, понурые, засохшие леса, уничтоженные пылью по всей стране. Он как будто бы замер: темно-зеленые деревья и растения в какой-то момент просто перестали расти, но не погибли. На упавших стволах можно было заметить следы жизнедеятельности лесных микроорганизмов, а на ветках деревьев – паутину. И даже в безветренные дни слышался шелест листьев.
Когда не нужно было идти на разведку, мы с Хару помогали раздавать жителям деревни антидот. Я наконец узнала, что за жидкость мне тогда дала Янин. Чудодейственный напиток выводил из организма вредные вещества. Когда Амара начала принимать это лекарство, ей стало лучше. Антидот служил одним из средств выживания. Лишь избранные знали его состав, и, конечно, рецепт держали в строжайшей тайне.
Я вдруг подумала, что неплохо бы раздавать антидот и умирающим людям снаружи, и поделилась этой идеей с Хару, но она, укоризненно посмотрев на меня, сказала:
– Ты хочешь, чтобы деревне пришел конец? Растения, которые используются для изготовления антидота, растут только здесь. Представь, что начнется…
Раз в четыре дня старшие встречались в зале собраний и разливали антидоты по бутылочкам, которые мы с Хару помогали развозить по деревне или доставляли тем, кто с самого утра работал в полях. Узнав, что я полностью устойчивая, Дэни сказала, что мне можно не принимать антидот.
Жители деревни собирались вместе не очень часто. Дважды в месяц проходил общий совет, и на этом все. Зато Дэни регулярно проводила совместные ужины со всеми членами общины. Пышные столы накрывать не удавалось – что поделать, пыль внесла свои коррективы, – но многие все равно старались состряпать что-нибудь необычное из имеющихся ингредиентов.
Рэйчел культивировала не только произрастающие в Малайзии растения, поэтому кухня в деревне была многонациональной. Конечно, питались в основном тем, что выращивали: черными бобами, чечевицей, картофелем, зерном, из которого делали муку. Специи и масло, зачастую испорченные, добывали на заброшенных территориях, а потом мучились от расстройства желудка. В деревне все вели строгий учет еды. Пищевые капсулы, которые удавалось разыскать снаружи, тоже были в ходу, и в худшие дни питались только ими да водой. Зато, когда урожай выдавался богатым, все вместе готовили домашние блюда с добавлением лекарственных трав.
Раз в четыре дня я ходила в школу. Амаре было уже больше пятнадцати, поэтому ей можно было этого не делать, но она предпочитала сидеть на занятиях, нежели чем трудиться в полях. На полках школьной библиотеки стояли книги на малайском и английском. Уроки проводили сами жители деревни – учили тому, что умели. Медсестра Шайен рассказывала, как оказывать первую помощь, Янин – про лекарственные растения, и еще она давала рецепты блюд из картошки. Словом, делились тем, что могло пригодиться в повседневной жизни. Хотя были и те, кто вещал нам про историю соседних с Малайзией стран или что-то про интегралы и дифференциалы. После таких уроков Хару обычно ворчала:
– Мир разрушен, а они зачем-то учат нас абсолютно бесполезным вещам.
Слова напарницы заставили меня задуматься: «А нужна ли нам школа, если повсюду разруха? Зачем взрослые заставляют нас учиться?» Часто дети (и я в том числе) на уроках скучали и с нетерпением ждали окончания занятий. А наши учителя были преисполнены энтузиазма чему-то нас научить. Может, для них это одна из немногих оставшихся радостей, думала я, и это было нужно больше им, чем нам?
На уроках я наконец познакомилась с Чису. Амара вместе с другими взрослыми занималась культивированием и поэтому частенько с ней виделась. Я же за два месяца ни разу с ней не встретилась. На занятие она прикатила целую тележку роботов и дронов, которые хранились в ангаре, и разрешила нам их потрогать. Дети были в восторге от ее урока. Немногим из них, как мне, главному разведчику деревни, посчастливилось видеть эти штуковины вблизи.
– А у этих роботов нет оружия?
– У этих нет, они не боевые. Но боевые в нашем ангаре тоже есть, – уверенным голосом сказала Чису. Однако в ее взгляде промелькнула горечь. Чису меня сильно заинтересовала. Я бы не сказала, что все ее обожали, но при этом именно она почему-то была старостой деревни. И что она делала целыми днями на самой вершине холма, почти не спускаясь к нам в деревню? Загадочная женщина.
Все звали ее Чису-сси – по корейской традиции. Первой к ней так обратилась Хару, которая тоже была кореянкой, и все остальные последовали ее примеру. Чису была механиком, но при этом постоянно, как к себе домой, ходила в оранжерею, в которую другим доступ был закрыт. Ее прошлое было покрыто тайной. Ходили слухи, что она дезертировала из города под куполом. Кто-то говорил, что она чуть ли не убийца в розыске. Но правды не знал никто. Хотя, судя по ее холодному взгляду, она вполне могла бы кого-то убить.
У каждого из школьников была своя история. Хару родилась в Корее, ее папа был бизнесменом, поэтому ей довелось пожить в разных странах, пока пару лет назад она не оказалась в Малайзии. Кто-то, как Мелия, был из Шаньси, кто-то, как Марди, – из Джакарты. Шерил родилась здесь неподалеку, в окрестностях Куала-Лумпура, но даже не подозревала о существовании этой деревни. Многие из них потеряли родителей по дороге сюда.
Я рассказала всем, как после появления пыли вместе с сестрой и папой поехала в подземное убежище и как однажды нас с Амарой отправили в научный институт на острове Лангкави. Ребята слушали меня с широко раскрытыми глазами. Многих детей с устойчивостью пытались затащить в лаборатории, но им впервые довелось встретить человека, который смог оттуда сбежать. Я рассказала, что нам удалось спастись только благодаря мародерам, которые напали на НИИ, но от этого моя история вызвала только большее восхищение.
Шерил еще в детстве повредила голосовые связки и поэтому общалась записками и на малайском жестовом языке, которому научила и нас с Хару. Мы его часто использовали на разведке. В лесу, конечно, было не очень опасно – все дикие животные давно погибли от пыли, но от мародеров никто не защищен, поэтому мы постоянно тренировали этот навык.
Мне стало нравиться ходить на разведку с Хару. Ей я, похоже, тоже теперь была по душе, хотя она тщательно это скрывала. Наткнувшись на что-нибудь важное, она сразу подзывала меня жестами. Тогда нам и вправду казалось, что мы занимаемся чем-то секретным. Важным в лесу могло считаться даже изменение формы деревьев или появление грибов на коре – весьма обыденные вещи, но все равно было радостно оттого, что взрослые что-то нам поручили. Мне очень нравилось жить в этой деревне. Не нужно было больше сдавать кровь, по ночам мы могли спать спокойно, но больше всего я была рада тому, что у меня есть работа и я приношу пользу общине.
Как-то перед сном Амара прошептала:
– Наоми, если нам суждено умереть, то пусть это произойдет здесь. Давай останемся.
Я понимала ее, хоть и часто думала о том, что когда-нибудь нам все равно придется покинуть деревню.
– Наоми, посмотри. Вон там, на дереве.
Я не сразу поняла, на что указывала взволнованная Хару. Наконец я разглядела высоко между листьями светло-зеленый кокос. Еще пару дней назад его здесь не было. Хару посмотрела на меня и сказала:
– Дэни говорила, что если мы вдруг обнаружим в лесу фрукты или ягоды, то надо сорвать и принести.
Это означало, что нам придется как-то его оттуда достать. Напарница была полна энтузиазма. Что мы только не испробовали! И дерево трясли, и камнями в кокос кидали. Даже пытались сбить его разведывательным дроном. Все напрасно. Хару на взгляд прикинула расстояние до кокоса и сказала:
– Может, мне залезть туда? А ты подстрахуешь снизу.
– Нет. Мне кажется, Дэни хотела, чтобы мы подбирали упавшие на землю плоды, а не лазали по деревьям.
– А ты, никак, испугалась? Предлагаешь сидеть и ждать, пока кокос сам не упадет нам в руки? В этом мире так не выжить, надо за все бороться.
Философские рассуждения Хару меня не убедили, и я, нахмурившись, сказала:
– Поступай как знаешь… Я против. Слишком высоко.
– Тогда я все сделаю сама, – пожала плечами напарница.
Дальнейшие уговоры были бесполезны, и я стала ей помогать. Нагребла листьев и расстелила на них сетку для кокоса. Затаив дыхание, я смотрела, как Хару забирается на пальму. Она карабкалась довольно ловко, как будто делала это уже сотни раз. Удивительно для ребенка, выросшего в городе.
Забравшись на самый верх, она убедилась, что держится крепко, посмотрела на меня и довольно ухмыльнулась. Только я успокоилась, как случилась беда. Хару потянулась за кокосом, когда ветка, на которую она опиралась одной ногой, внезапно переломилась.
Уже через секунду Хару оказалась на земле. Я в ужасе закричала и подбежала к ней. К счастью, она упала как раз на подушку из листьев, и это смягчило падение. Но ногу напарница все-таки повредила. Не в силах встать, она стонала от боли.
Я понеслась за помощью к взрослым. Все удивленно уставились на меня, а я, запыхавшись, смогла выговорить только: «Хару, помогите Хару». В деревне сразу поднялась суматоха.
Прибежав в лес с аптечкой, Шайен внимательно осмотрела ногу Хару и строго наказала ей не выходить в ближайший месяц из дома. Перелом был серьезный. Узнав о происшествии, Дэни страшно рассердилась.
– Как тебе вообще могло такое в голову прийти? Ты же знаешь, что в деревне нет врача. Ты думала, что не свалишься с такой-то высоты? Впрочем, это все моя вина.
Хару рассердилась еще больше: вместо того чтобы пожалеть, Дэни принялась ее отчитывать. Амара рассказала, что они еще неделю после этого не разговаривали друг с другом, хоть и жили под одной крышей.