Чтобы выжить во время ураганов, нужны были лианы. Но из-за этих же лиан люди мучились от голода. Когда-то казавшаяся красивой синяя пыль теперь стала спутником боли и страданий. Все больше жителей Илима считали, что люди со слабой устойчивостью должны покинуть деревню. Чису разозлилась и сказала, что если еще раз услышит такое, то всем не поздоровится. Смута затихла, но семена недоверия уже были посеяны. Амара почти все время молчала.
Однажды илимцы, разбившись на группы, направились в заброшенные районы в поисках необходимых деталей для электростанции. Один из вылетевших ховеркаров бесследно исчез. В нем были Мелия и Янин. Сначала все думали, что на них напали или случилась поломка. Но потом обнаружили сообщение, которое Янин оставила в дроне. Так все узнали, что женщины решили переехать в город под куполом, находившийся чуть севернее леса, прихватив с собой, как позже обнаружилось, семена и образцы растений из ангаров. Кто-то предлагал выследить их и убить, но Шайен жестко возразила: как можно убивать тех, с кем ты прожил бок о бок не один год? Чису ничего не говорила про тех, кто сбегал. По слухам, Янин заключила сделку с куполом – договорилась, что их пустят в обмен на семена. Якобы там жили ее родственники. Услышав это, Хару пришла в ярость:
– Как они могли нас предать?
– Семена не прорастут за пределами леса. О чем Янин только думала?
– Они так это не оставят. Если у них ничего не взойдет, они придут и заберут у нас нашу деревню. Янин продала всех нас!
Новости о беглянках только еще сильнее разжигали конфликт между жителями.
– Нужно было давно пойти в купол и заключить с ними сделку. Если будем вечно торчать тут, то ничего не изменится. Сколько можно? Может, есть шанс, что они нас примут?
Дэни с Хару постоянно ссорились. Каждый раз, проходя мимо зала собраний, я становилась свидетелем их очередной перепалки.
По вечерам Амара возвращалась домой измученная. Было больно на нее смотреть. Сестра больше всех хотела найти это убежище, а теперь и здесь все рушится. Почему жизнь так несправедлива?
– Амара. Ты сама говорила, что даже если мы умрем, то лучше пусть это случится здесь. Я помню.
Сестра лишь грустно посмотрела на меня, не сказав ни слова в ответ.
Я снова вспомнила один из наших разговоров с Чису тогда в лаборатории, когда она учила меня готовить антидот. Она сказала мне взять семена и бежать. Но не в купол, как предлагала Дэни. Чису всегда говорила, что купол – это не выход.
Только куда бежать? Если не в купол, то куда?
Наши занятия по приготовлению антидота пришлось приостановить. Чису целыми днями ремонтировала технику, готовясь к очередной атаке. Как-то я все же решилась наведаться к ней в хижину, но дверь оказалась заперта. Откуда-то доносился ее голос. Я поняла, что она ругается с Рэйчел возле оранжереи. Мне показалось, что она плакала и молила о чем-то.
– Я знаю, почему ты этого хочешь. Я понимаю. Но мы не можем здесь больше находиться. Обещаю, я сделаю все, что ты…
Я не могла разглядеть выражение лица Рэйчел через стекло. Что же все-таки происходило? Раньше мне казалось, что я наконец начала понимать эту деревню и этот мир, но я ошибалась.
Оглядываясь назад, я могу с уверенностью сказать, что до неминуемого расставания мы все же смогли напоследок насладиться спокойными деньками. По сравнению с тем, что случилось дальше, эта неделя, а может, дней десять были очень счастливым и безмятежным временем, которое я никогда не забуду.
Мы с Хару сидели на плоском камне возле зала собраний и любовались сумерками. Еще пару дней назад разведдроны оглушали нас сиренами, предупреждающими о вторжении неизвестных, а выстрелы боевых дронов разрывали воздух – и вдруг затишье. Лианы уже давно уничтожили все поля. Но Амаре посчастливилось натолкнуться в лесу на фрукты и ягоды, и мы спустя долгое время смогли насладиться вкусом свежей еды.
В воздухе парила синяя пыль. Я не могла не восхищаться диковинным растением, окрасившим весь лес в красивейший бирюзовый цвет, но при этом испытывала сильную душевную боль. С этими лианами будто переплелись жизнь и смерть жителей нашей деревни. Я становилась человеком, который не мог больше очаровываться лишь внешней красотой.
В кои-то веки сытая, овеваемая свежим ветерком, чувствуя в теле приятную истому, я закрыла глаза и слегка задремала. Я ощущала необъяснимое спокойствие, будто все невзгоды – голод, сражения – остались где-то далеко позади. Уснуть мне не дала Хару, которая начала громко прокашливаться, словно прочищала горло.
– Ты чего? – спросила я.
Хару посмотрела на меня и, усмехнувшись, вдруг запела какую-то неизвестную мне песню. Она периодически забывала слова и просто напевала мелодию. Все, кто был поблизости, отложили свои дела и внимательно слушали. Голос Хару пронизывал темноту, слегка разбавленную синим свечением. Признаться честно, песня была самая простая, но в тот момент мы не желали большего. Мягкие напевы успокаивали душу. Когда она замолкла, лица людей озарились улыбками, они стали аплодировать. Довольная Хару, пожав плечами, вновь опустилась на камень.
В тот момент в темноте я смогла различить Чису, которая спускалась с холма с тележкой. Она удивленно наблюдала за нами. Мы жестами позвали ее к нам, и Чису медленно подошла.
– Вы слышали, как пела Хару? Так красиво. Она даже на прослушиваниях раньше бывала.
– Да. Говорят, артисты театра ее хвалили.
Пока Амара с Дэни что-то громко обсуждали, я заметила, что Чису смотрит как будто сквозь нас, словно перед ее глазами мелькали давние, но дорогие сердцу картины. Это были всего лишь мои догадки, но отчего-то я беспокоилась за Чису.
Фонари вдоль тропинки погасли один за другим. Чису выложила на землю растения, которые привезла на тележке. Здесь были буквально все известные мне культуры – от совсем еще маленьких саженцев в контейнерах до уже подросших растений с длинными корнями. Но больше всего было лиан.
– Если вы вдруг решите уйти, возьмите это с собой. Посадите снаружи. Особенно лианы. Они могут жить и без купола. Какое-то время.
Я внимательно осмотрела лианы. На вид они были как те, что мы посадили за пределами леса, только у этих корни чуть крупнее. Стоявшая неподалеку Хару подошла и спросила:
– А почему вы думаете, что мы отсюда уйдем?
Чису улыбнулась. В этот момент ее жесткость куда-то делась, она выглядела грустной и беззащитной.
– Я не думаю, что вы уйдете. Просто на всякий случай. Эти лианы – единственное спасение для внешнего мира. Если наша деревня падет, то благодаря этому растению вы сможете основать другую.
Я догадывалась, почему Чису так говорит. И почему она надеялась, что люди будут уходить. И почему научила меня готовить антидот. Она смотрела на нашу деревню и видела ее скорый конец.
– Мне не нужна другая деревня, мне достаточно нашей. Если там не будет всех этих людей и этой природы, то какой в ней смысл? – сказала я.
– Да. Мы никогда не бросим нашу деревню. Там снаружи нигде нет такого священного леса, как наш, – поддержала Хару.
В ответ Чису тепло улыбнулась. Амара тоже сказала, что согласна с нами.
На самом деле и я догадывалась, что Илим не может существовать вечно. Но слова о том, что мы его не покинем, успокаивали душу.
– Но вы ведь пообещаете мне посадить эти растения? Мы еще обязательно встретимся. Будут растения – будет и место, где жить. Хорошенько подумайте, – назидательно сказала Чису.
– Не знаю. Подумаем, – с ухмылкой сказала я.
Мне до последнего не хотелось произносить это вслух. Чису опять улыбнулась и слегка потрепала меня по голове.
Мы пришли в деревню Илим без надежды жить там вечно. Мы хотели лишь найти место, где могли бы перевести дух и переждать трудные времена. Шли дни, и мы свыклись с мыслью, что нашему новому убежищу ничего не угрожает. Но мир снаружи продолжал рушиться, над нами сгущались тучи неминуемой гибели. Не хотелось в это верить, но происходящее говорило само за себя.
Через некоторое время ушла Дэни. Утром мы обнаружили, что ее дом опустел. Она забрала все свои рисунки, кроме одного – портрета Хару.
Хару так разозлилась, что хотела его порвать, но Амара уговорила ее не делать этого. Она скрутила рисунок и бросила его в угол. Хару рыдала и ругалась на Дэни. На мгновение замолкала, совсем обессилев, и снова начинала плакать. Амара пыталась ее утешить, а я просто смотрела.
– Она поступила так, как считала нужным. Ваши мнения расходились насчет того, стоит ли бороться за деревню, – аккуратно сказала Амара.
Но Хару была непреклонна:
– Мы много раз это обсуждали, но она не хотела меня слушать. А теперь просто взяла и бросила нас. Подлая предательница!
Вытерев распухшие от слез глаза, она продолжила:
– Я здесь останусь до самой смерти. Что ловить там снаружи? Куполу мы не нужны. Нужно защищать деревню, защищать оранжерею.
Я подумала о том, что, пока люди умирают, защищая не только деревню, но и оранжерею, Рэйчел ни разу оттуда не вышла. Неужели она занята спасением человечества и поэтому не выходит? А может, Чису права, Рэйчел делает только то, что хочет?
«Если бы она захотела, она бы могла спасти человечество», – вспомнились мне слова Чису о Рэйчел. Хотела ли она когда-нибудь этого?
Я посмотрела на оранжерею. Она стояла как святилище. Но если не останется больше людей, которые будут его защищать, то какой в нем смысл?
А потом наступил последний день Илима. Расставание произошло неожиданно. Иногда мне кажется, что это я сама придумала все события того дня.
В последнюю ночь я плохо спала. Все время ворочалась. Снилось, что пыль вдруг исчезла, город под куполом открыл всем свои двери, а мы остались жить в нашей деревне, и меня опутывали лианы. Сквозь сон я услышала, как хлопнула дверь. Подошла Амара и начала меня тормошить.
– Наоми! Надо уходить! Скорее!
Я выбежала на улицу, даже не успев толком одеться. В воздухе стоял жаркий едкий дым. Мне хотелось думать, что я все еще сплю, но появившийся кашель не давал забыть, что это реальность. Отовсюду доносились крики. Можно было лишь догадываться, что случилось.