Теперь Аён поняла, почему все роботы в городке были цилиндрической или полуцилиндрической формы.
– А вы тоже делали таких? С ножами или ружьем.
Ли Хису задумчиво склонила голову, и Аён робко добавила:
– Кто-то из друзей рассказывал. Вы ведь тоже служили.
– А, было дело. Но я их не делала, а только чинила, – улыбнувшись, ответила Ли Хису. – На самом деле этот робот тоже был очень добрый, изначально он использовался как домашний помощник. Но потом его переделали в боевого. В те времена различия между добром и злом стерлись окончательно. Чтобы защитить купол, задействовали всю технику, и то, что когда-то было безобидным, стало опасным.
– Вы жили под куполом?
– Совсем недолго, около года. Мне очень не нравилось это место.
Ли Хису неожиданно нахмурилась. Аён часто заморгала, как будто соринка попала ей в глаз.
– Под куполом собрались ужасные люди. Я часто думала, что лучше бы уж мир был уничтожен полностью. Вот почему я недолюбливаю жителей нашего городка. Эти старики – лицемеры, которые напрочь забыли обо всех своих грехах и преступлениях. – Ли Хису вдруг улыбнулась и продолжила: – Впрочем, все это не для детских ушей. Как бы то ни было, мы считаем выживших нематериальным культурным наследием. Мысль о гибели всего мира меня почему-то успокаивала. Хотя, наверное, я не имела права так думать, будучи человеком, избежавшим смерти.
– Я раньше тоже часто просыпалась с этой мыслью – что лучше бы мир разрушился.
– А ты-то почему? Удивительно слышать такое от девочки, – удивилась Ли Хису и внимательно посмотрела в глаза Аён, которой эти слова придали смелости.
– Вы сказали, что старики в этом городке – лицемеры, но не только они. Дети тоже. Каждый по-своему. Они знают, что я через год перееду, и поэтому еще сильнее надо мной издеваются. Никто из них за меня не заступается. Так что они не сильно лучше взрослых. Поэтому мне казалось, что не осталось достойных людей, все только притворяются хорошими.
Аён понимала, что взрослым такие проблемы кажутся пустяками, но Ли Хису слушала ее очень внимательно.
– Экие негодяи. Неудивительно, что у тебя были такие мысли. Сейчас ты тоже так считаешь?
В глазах старушки Аён нашла поддержку и продолжила увереннее:
– Нет, сейчас я просто не люблю одноклассников, но не считаю всех людей плохими. И теперь я, конечно, не думаю, что лучше бы все человечество погибло.
Некоторое время Ли Хису молчала, а потом мягко сказала:
– Забавно, что наши мысли сходятся.
– Правда?
– Да, в какой-то момент я тоже поняла, что мир не должен погибнуть из-за этих мерзавцев. И твердо решила пережить их, чтобы полюбоваться на их разоблачение.
– У вас получилось?
– Как сказать. Наверное, нет. Они ведь еще здравствуют. Но зато я смогла увидеть много хорошего, чего бы не увидела, если бы мир исчез.
Аён кивнула и сказала:
– Я тоже буду так думать. Ничего хорошего во всеобщей гибели нет.
Ли Хису рассмеялась:
– О том и речь. Мы хорошо друг друга понимаем, хотя у нас разница почти в семьдесят лет.
В тот день Ли Хису рассказала много удивительных историй о минувших временах – о деревнях под причудливыми куполами, о диких животных с грибами мацутакэ на спине, о злобных странниках, которых ей случилось встречать. Все это имело мало общего с ужасами эпохи Пыли, картины которых Аён рисовала в своем воображении, и с душераздирающими рассказами обитателей пансионата на уроках памяти.
– Так что же получается, за пределами купола тоже можно было выжить?
Аён всегда думала, что пыль оказывает смертельное воздействие на организм человека и ни одно живое существо не может существовать вне купола. Ответ Ли Хису оказался неоднозначным:
– Не могли, никак не могли. Но… вне купола тоже были люди. И нелюди – само сосредоточение зла.
Снаружи ударил гром и сверкнула молния, отчего атмосфера стала еще более зловещей – под стать леденящим душу историям об эпохе Пыли. Аён побледнела от страха, а Ли Хису улыбнулась и сказала:
– Пожалуй, хватит на сегодня этих рассказов, а то приснятся кошмары.
– Но я хочу еще.
В глазах Ли Хису блеснул огонек.
– Тогда я поведаю тебе другую историю. Уже про настоящее – про те растения из моего сада и о насекомых, которые в нем появляются. О том, как пережившие эпоху Пыли растения оставили глубоко в земле свои семена, а после Реконструкции быстро адаптировались к новому миру и начали разрастаться по всей планете.
Аён поразили неординарные познания в ботанике Ли Хису, простого механика. Она знала название каждого растения в своем, на первый взгляд, заброшенном саду.
– Знаешь, растения, они как хорошие машины. Раньше я об этом не догадывалась, но мне подсказали, и потребовалось время, чтобы полностью с этим согласиться.
Гроза бушевала до утра, но в ту ночь Аён не снились кошмары. Ей снились заросшие травой деревни под куполом. Она была путешественницей эпохи Пыли и счастливой владелицей сада за пределами защитного свода. Проснувшись, девочка увидела Ли Хису, дремавшую в кресле возле кровати. Казалось, что старушка не здесь, а где-то далеко. Аён снова закрыла глаза и крепко уснула. Сны больше не снились. По прошествии лет она позабыла подробности услышанных тогда историй, но долгие годы помнила тот вечер.
– Ее рассказы о растениях глубоко запали мне в душу. Я навсегда запомнила тот светящийся полуночный сад. У растений много тайн, они как высокоточные машины, но при этом очень адаптивные.
Коллеги взволнованно слушали Аён, не заметив, что на часах уже полдень. Кто-то из них спросил:
– А ты сейчас общаешься с той старушкой? Она, наверное, была бы рада узнать, что ты работаешь в нашем НИИ.
– Ли Хису… она…
Аён запнулась. Она считала, что это дела прошлых лет, но понимала, что лукавит с собой. Старушка навсегда осталась в ее памяти.
– Она неожиданно исчезла. В один миг. Я даже не знаю, жива ли она еще, где и как ее искать.
Бывало, Ли Хису пропадала на несколько дней – по ее словам, уходила на поиски деталей для своих машин. Иногда она отсутствовала и дольше. Минула неделя, потом месяц с тех пор, как она в очередной раз отправилась «на охоту». Аён начала сильно беспокоиться, но жители городка не переживали: «Не стоит волноваться. Она и раньше пропадала на несколько месяцев, но потом возвращалась».
Вскоре Суён получила назначение на новый объект, и нужно было переезжать. Аён каждый день приходила к дому Ли Хису в надежде, что та вернулась. В последний раз – уже после того, как собрала чемодан. Стоя перед знакомым садом, она заметила, что растения еще больше разрослись и обвили весь забор, стремясь вылезти на дорогу. Но синего свечения больше не было. Раз показавшись, оно пропало навсегда.
Ли Хису не сказала Аён ни слова о своем отъезде. Старушка стала для нее объектом восхищения, но для старушки девочка была лишь еще одним местным ребенком, который частенько забегал в гости. Понимая это, Аён все равно не могла не грустить. Она мечтала встретиться со старушкой еще хотя бы раз, но переезд лишил ее этой надежды.
– Аён, милая, пора ехать. С Ли Хису все будет в порядке. Я оставила наш телефон и попросила местных передать ей, что ты очень скучала, – сказала Суён, сидя за рулем ховеркара.
Аён в последний раз оглянулась на дом Ли Хису, словно хотела навсегда запечатлеть его в памяти. Отчего-то она была уверена, что образ этого дома с садом совсем скоро забудется, ускользнет из ее сознания.
Аён уехала и больше ничего не слышала о старушке.
В университете, куда поступила Аён, студенты должны были выбрать себе специальность. Почти никто не хотел заниматься экологией. Кроме Аён. Все однокурсники посчитали ее старомодной и скучной. Ей были интересны микроорганизмы, ползучие насекомые, морские и пресные водоросли, вездесущий грибок. Ее восхищала способность этих, казалось бы, незаметных представителей флоры и фауны «осваивать» огромные территории. Нравилось наблюдать, как растения, предоставленные сами себе, медленно, но верно разрастаются и заполоняют сады. С самых юных лет она знала, что растительные организмы обладают невероятной силой и поразительной живучестью и хранят много тайн.
Окончив университетскую практику, Аён наткнулась на новость о том, что Отдел экологии пыли, ранее подведомственный Национальному институту биологических ресурсов, отделяется в самостоятельный НИИ. Автор колонки критиковал инвестиции в изучение экологии пыли, считая это направление пережитком военных лет, а также бесполезной тратой сил и денег. «Вы цепляетесь за прошлое, не замечая проблем настоящего» – именно эта фраза укрепила желание Аён работать в сфере экологии.
Эпоха Пыли и последующая Реконструкция кардинально поменяли облик планеты. Изучением этих трансформаций и занимается наука экология пыли. Объектами исследования являлись как исчезнувшие, так и появившиеся в новое время виды, а также те, что смогли адаптироваться и стать важным элементом современной экосистемы.
Гигантские куполы, защищавшие от смертоносный пыли, были воздвигнуты в каждом уголке земли, чтобы укрыть людей, но не леса и поля. Многие растения, оказавшись на грани исчезновения, смогли приспособиться к новым условиям. Ученые предполагали, что пыль вызывала геномные изменения. Высокие деревья превращались в низкорослые, в результате мутаций широколиственных появлялись растения с длинными, узкими и шершавыми листьями, которые поглощали пыль. На месте мертвых лесов образовывались новые экосистемы с ранее неизвестными породами деревьев и кустарников. После исчезновения пыли мутировавшие растения еще некоторое время господствовали на планете. Однако уже во второй половине двадцать первого века адаптировавшаяся к пыли флора вновь видоизменилась. Так облик экосистемы в очередной раз преобразился.
Планета стремительно перерождалась, и растения – следом за ней. Их стойкость и воля к жизни восхищали Аён.
Днями и ночами изучая образцы растений, она представляла, какая у них невероятная история и сколько они хранят тайн. Иногда в ее памяти всплывали картины из детства. Особенно тот заброшенный сад, над которым парила загадочная пыль с синим свечением. И старушка, вглядывающаяся в ночную тьму в поисках чего-то давно исчезнувшего.