— Так он один был!
— Да какая разница! Если бы был не люб, ты бы его не узнала и шарахнулась, как от дракона!
— А я и шарахнулась! — гордо сказала я, вспомнив исчадие ада во плоти, а потом почему-то добавила: — Но узнала…
— Вот-вот! А у него полный комплект: невеста, два свидетеля, узнавание…
Точка, Дея.
— Ничего не точка! Сам говорил — ПОЧТИ безвыходная!
— Говорил. Тут мы как раз подобрались к свадебному обряду…
— Я сейчас зарычу, если ты будешь тянуть кикимору за волосы!
— Ой, смотри, это в тебе демоническая кровь заговорила! — в шутку округлил глаза демоняка.
Я лязгнула зубами:
— Это во мне ведьминский аппетит на всяких тянущих время демонов проснулся!
— А со свадебным обрядом, вообще, все проще некуда! Маленькому, только что родившемуся демоненку вырезают шкатулку из семейного дерева. На крышке каждой шкатулки кровью родителей выжигают инициалы малыша. А потом на каждое свое день рождения он должен поить шкатулку кровью, напитывая ту родовой силой!
— Вы больные? — решила уточнить я.
— Дея, с кем ты связалась? — раздался возмущенный голос шпиона из шкафа.
Вот… мышь, вроде спать ушел, а сам уши в боевую стоечку. Небось, еще и записывает!
А может, это Арти шутит так неудачно? Не-е-ет, судя по всему, он серьезно… Мда… Ужастик какой-то…Б-р-р… Кровь…
Артизар лишь поднял вопросительно брови и продолжил:
— Слушай, раз спросила! Итак, эту самую шкатулочку достают кроме дня рождения только для свадебного обряда. Родители благословляют своей кровью шкатулку. Замок, прежде намертво закрытый, в первый раз открывают кровью невесты. Ну а там так мило лежат на донышке два обручальных колечка. Вот и все!
— Ха-ха, как мило! — поиздевалась я, только непонятно над кем… Над собой, что ли?
— Ну и где обещанная лазейка?
— Как где? Это же очевидно! Ему твоя кровь нужна будет! А если обряд не завершить в течение трех дней, то ему придется порталить к предкам еще раз — за свежей кровушкой, ха-ха!
— Ха-ха! — передразнила я его. — Обхохочешься! И что ты мне предлагаешь?
Так и бегать? Или спрятать родителей Кристобальта?
— О, вот этого не надо! Они сами тебя куда хочешь потом спрячут — не найдет никто! А вот ты можешь время потянуть!
— Арти, это не выход!
— Тогда давай пройдешь обряд со мной? Я на тебя давить не стану, торопить ни с чем тоже…
Я не удержалась и кинула в него подушкой. Силька по-дружески пожертвовала на снаряд еще и свою.
— Надо что-то придумывать, Силька!
— Я уже это поняла, подруга… Ну, ты и влипла! Рассказывай, что я пропустила с этим болезным!
— Арти, иди погуляй, никакого от тебя толку!
Как только дверь за молодым демоном закрылась, Бакстер нехотя переставляя лапками, вылез из шкафа.
— Вот, даже крылышками махать из-за вас не могу. Приходится на своих двоих передвигаться, — обиженно сопел он.
— А причем здесь мы и твои крылья? — не поняла я.
Летучий мышь и пылевой шпион по совместительству посмотрел на меня глазами, в которых отражалась вся печаль мира и, виляя в полете, приземлился на кровать.
— Вот при самом непосредственном участии, — сказал Бакстер и отвернулся обиженно к окну.
— Бакстер, что-то ты близко к сердцу все принимаешь. Где наша не пропадала, и тут выход найдем.
Меня, конечно, тронуло до глубины души его беспокойство, но что-то оно было, на мой взгляд, чрезмерным.
— Да причем здесь ты, Дея?! У тебя, что ни день — так новое приключение, что тут переживать! Сориентируешься… А вот что это я вам такого плохого сделал, что вы мой любимый коричневый носок сперли? Вот вопрос дня! — смотрел он на нас с таким укором, как будто мы его в магическую лавку продали. — Я молчал, когда пропал синий платочек, смолчал, когда вы утащили вязаную шапочку — она и так была с дырками. Но вот когда вы покусились на святое… Все, Дея, я не выдержал! Струны моей души натянулись от боли, как тетива! Что вы так со мной, с родненьким?
— Стоп, стоп, стоп, родненький, — остановила я его, понимая глобальность масштаба происходящего.
Коричневый шерстяной носок… За его сохранностью мышь тщательно следил и никогда не бросал где попало, в отличие от всего остального. Еще когда жили у деда, он откопал его в каком-то сундуке во время тайной вылазки на чердак, и с тех пор буквально с ним сроднился. Спать не мог, если вдруг не находил его. Ну, конечно, были исключения — ночевки у летучих мышек… Но больше — ни-ни! Уж как я его ни уговаривала, как ни просила, даже дарила новые носки, а один раз умудрилась заказать у деревенской бабушки носок точь-в-точь такой же… Но нет! Ничто не могло вытеснить из мышиной норки тот самый дедовский коричневый носок, который уже давно радовал владельца прекрасной системой вентиляции и возможностью вытащить ножку наружу.
И тут носок пропадает… Куда? Зачем? Как?
Абсурд…
Теперь понятно, почему Бакстер такой расстроенный вывалился: спать, бедняжка, теперь не сможет. Проверенно временем и испытаниями. Если только экстренно найти ему подругу и отправить к ней. Но, на всякий случай, мы, конечно, ревизию шкафа провели. Нашли сотни заначек этого мышиного агента под прикрытием, но носок так и оставался бесследно исчезнувшим, а хмурая мордочка Бакстера становилась все мрачнее и мрачнее.
— Дейка… — тронула меня за руку Силька, когда я в очередной раз перетряхивала содержимое шкафа в поисках мышиного фетиша.
— А? — вынырнула я из своих мрачных мыслей, разгребая палитру шмоточного рая.
— Ты что-то сама не своя. Что случилось? — повернула подруга меня к себе, провела рукой по моей шее, а я вздрогнула. — Откуда это?
В карих глазах ведьмы полыхала тревога, смешиваясь с языками пламени замешательства. И от того, насколько беспокоится за меня подруга, у меня пересохло во рту…
— Это так Кристобальт провел половину ритуала «прижигания», ты уже слышала о нем от Артизара.
Брови подруги сдвинулись, образуя тоненькую морщинку выше переносицы, и она попросила:
— Расскажи мне обо всем, что произошло.
В процессе рассказа лицо подруги становилось то проникновенно мечтательным, будто она держала в руках лоток ее любимого клубничного мороженого и шла домой в предвкушении съесть его большой ложкой, то озадаченно-шокированным, будто она прочитала об очередной смертельной болезни, которая вдруг мутировала и унесла жизни целого города. В конце моего рассказа она уже сидела с опущенными плечами и просто смотрела на меня.
— Дея… я, конечно, понимаю, что он без спроса провел этот свой демонический ритуал, но… после такого признания, которое он тебе сделал, я бы простила. Нет, конечно, повертела бы носом и тоже швырнула бы, но не ведьминским шаром, а там, например, подушкой. Ну, а уже потом, по доброте душевной, милостиво позволила со мной помириться.
Мягко намекнула мне подруга на немного неадекватное поведение, но я не могла перешагнуть через внутренний барьер, который как будто отгородил меня от действительности, возвращая к событиям пятнадцатилетней давности. Картины произошедшего тогда запомнились мне надолго, несмотря на мой юный возраст, и сейчас вспыхивали перед глазами.
— Дея… — опять выдернула меня Силия из трясины воспоминаний. — Ты его любишь?
— Люблю, — тихо прошептала я, прекрасно понимая, что демон накрепко засел в моем сердце. — Я и маму люблю до сих пор…
— Маму? — не поняла меня Силька.
— Маму… Она тоже любитель ритуалов, только другого характера…
Подруга потянула меня к столу и стала заваривать чай, не говоря ни слова.
Через пару минут мой нос приятно щекотал запах мяты и чабреца в крепком черном чае.
Силия присела напротив с такой же чашкой и только тогда спросила:
— Что с мамой?
— С мамой? — грустно усмехнулась я. — С мамой все в порядке… У мамы всегда все в порядке…
Я встала со стула и оголила верхнюю часть тела, оставив ее прикрытой лишь нижним бельем.
— Вот. Видишь? — показала я на клеймо ведьминсково ковена Смерти прямо под левой грудью. — У нее и тогда, когда она забрала меня трехлетнюю у деда под предлогом совместного отдыха, было все в порядке… Мама нашла описание одного ритуала, который может сделать из ведьмы Жизни ведьму Смерти и, не моргнув глазом, скрутила меня по рукам и ногам и провела его.
Уж больно ей хотелось воспитать меня самой, по ее собственным канонам, а как ты сама знаешь, ведьму Жизни может воспитывать только ведьма Жизни или ведьмак, это уже у кого как… Деда ее тогда чуть не убил… Вот только рука на собственную дочь у него все же не поднялась… С тех пор, если она и приезжает, то он ее встречает на пороге в полном своем обмундировании…
Я глубоко вздохнула и добавила, глядя на открытый от удивления рот подруги:
— Это мы с тобой неправильные ведьмы — общий язык как-то непостижимо нашли, а так… Ведьма Жизни никогда ведьму Смерти не поймет.
— А ритуал у нее не удался? — тихо спросила Силька.
— Нет, — я села обратно на стул и сделала глоток, даже не чувствуя, что напиток обжигает горло, — но последствия есть…
— Это ты о своей реакции? — придвинула ко мне стул подруга и положила голову на мое плечо.
— И о ней тоже…
В чашке по коричневой поверхности рябью шли волны от моего дыхания, стирая спроецированный на нее сознанием образ матери…
Бакстер, до этого пытавшийся зарыться в мое одеяло и хоть как-то уснуть, со вздохом выбрался оттуда и приобнял меня своими крылышками.
Эх, все-таки я так люблю этого мелкого ловеласишку…
Силька улыбнулась, глядя на нашу неповторимую парочку, и задала вопрос дня:
— И что ты будешь делать?
— Может, это смешно, но у меня в голове ни одной дельной мысли, — пролепетала я, поглаживая пальчиком Бакстера по головке, на что тот не смог сдержать довольного сопения, и даже, страшно признаться, похрюкивал от блаженства. Но ему такие вещи нельзя ни в коем случае говорить. Никогда!
— Может быть, ты что-то предложишь? — спросила я у подруги.