Вот я одна и останусь, нетронутая Карамельным лесом… Должна же быть у старушки Эндуры обычная вода, ведь правда? Или она это как раз от местной водички с мертвыми разговаривает?
— Силька, не ешь зефирку — Фабианом станешь, — сказала я и поняла, что фразочка-то действенная, надо применять!
У Сильки аппетит сразу как-то поутих, взгляд перестал гореть огнем бешеного сладкоежки, и показалось даже, что она стала меньше рассказывать мне все о моих недостатках и достоинствах… А то как будто прорвало! Я столько выводов от нее за все полгода не слышала!
Но одно радует: все преподнесено неизменно с такой дружеской любовью, что я шла и смирялась со своими недостатками…
— Гидеон, а тут что, всегда день? — смотрела на ясное небо, радующее глаз всеми оттенками лазури.
— Почему же? Сейчас где-то середина дня.
— Это мы что, так далеко телепортировались? — мои глаза волей-неволей стали круглыми, потому что есть вещи, которых добиваются только после десятилетий тренировок, и никакая изначальная сила тебе в этом не поможет.
— Это сколько же тебе лет, что ты настолько расширил свои потоки?
Одно хорошо: для того, чтобы Крису сюда добраться, ему придется сделать несколько скачков… Подустанет любимый-дорогой, выдохнется…
Перерывчик, может, где устроит… Успокоится…
— Я в самом соку! — встал в позу покорителя вершин Гидеон. — Мне всего лишь семьсот лет! С мелочью…
— Ох, старик какой, а все молодится, да в желтых труселях щеголяет! — Силька положила в удивлении руку на грудь, а я уже готова была расплавить карамельку на ее губах, чтобы эта шкатулка правды наконец-то закрылась, пока шишки не прекратят действовать.
— Вот голова два уха! — схватилась я за голову, когда Гидеон, красный как рак, потянулся к трусам, чтобы доказать, что он еще «ого-го-го», но нас спас старушечий проказливый голосок:
— Молодчик, так что ж тут?! Ты ко мне на огонек загляни, я не сопливая девчонка, по достоинству все оценю!
Я обернулась и увидела стоящую рядом худющую старушку со скрюченными пальцами и сумасшедшей улыбкой, а когда взглянула в ее глаза, то внутри все резко сжалось и неприятненько так закололо в районе лопаток…
Посмотрела на Силькины кудряшки, но они и не думали стоять торчком, предвещая беду, поэтому я немного расслабилась.
Что-то мне уже не очень хочется спрашивать у старушки Эндуры о чем-либо… А в том, что это она нас спасла от оголения, не оставалось и следа сомнения, особенно после того, как Гидеон представил ее нам со всеми почестями.
— Какими тропами ко мне, ведьмочки? — спросила у нас в лоб старушка Эндура и я начала судорожно придумывать ответ.
— Эм, ну так, мимо шли, решили зайти… — начала я свое мычание.
— Дея про отца хочет спросить, — выдала меня с головой правдивая подруга, и я точно решила использовать карамельный листочек не по назначению…
Вот же память у ведьмы! Один раз с ней отцов обсуждали, а она все своим аналитическим умом состыковала и поняла, ЧТО я хочу узнать у говорящей с мертвыми.
Но я-то уже, вроде как, и передумала! Но кто бы меня спрашивал?!
Старушка Эндура вцепилась в мою кисть и поволокла меня к какому-то зеленому холмику.
«На заклание?» — пронеслось в моей голове.
Но нет, этот холмик служил глупер домом… А с виду и не скажешь: обычный зеленый холм, вот только деревянная дверца портит весь вид и наводит на мысль об убежище для троллей.
Попробовала тактично для ведьмы, то есть быстро и молча, выдернуть руку. Но не тут-то было! Ногти старушки впились в кожу, а хватка только усилилась. Кто бы мог подумать, что в столь худенькой старушке столько сил?!
Я оценила по достоинству ее упорство и, с лихвой набравшись ведьмовства по всем своим задворкам и сусекам, приготовилась.
Хиленькая деревянная дверка за нами затворилась с таким грохотом, отрезая от нас Силию и Гидеона, что я сразу поняла: не дверь — броня, вот только под прикрытием…
— Идет прием, — крикнула на стук старушка Эндура, провела меня к стоящему на трех ножках стулу, а сама села на подобие трона за изъеденным дырками и поросшем мхом столом.
Ну, поскольку я ведьмовской наглости еще с детства полна была, упорство от деда по наследству передалось, а смелости я до этого по сусекам насобирала, то я села на стул, намереваясь показывать цирковое представление «Упаду, но нос по ветру держу», но тут ломающийся стульчик стал подо мной мягким креслицем из мха.
Я — ведьма Жизни, я — оценила…
— Кхе, — крякнула старушка, смотря на мои потуги не посрамить ведьмовскую репутацию. — Молодец…
Уголок ее губ поднялся вверх, да так и остался где-то в районе виска, делая морщинистое лицо старушки пугающе-отталкивающим.
Мой взгляд заскользил по предметам аскетической обстановки… Да все что угодно! Я даже готова с интересом рассматривать полусгнивший сундук, лишь бы не смотреть на нее.
— Как тебя зовут, ведьма? — спросила старушка Эндура, вставая из-за стола и ломаной походкой подходя к импровизированной столешнице из утрамбованной земли со стоящими на ней двумя чашками.
Одна чашечка была с позолотой по краям, декорированная цветочным орнаментом, и стояла на маленьком блюдце, а вторая напоминала склеенную из глиняных черепков кружку с отколотым краем. Она поставила их перед моим носом, налила в обе чай из обычного большого керамического чайника и ушла за какими-то тарелочками.
Дикая жажда, мучившая меня и до этого в Карамельном лесу, сейчас напрочь пересушила мне рот, а сухие комочки в горле не давали даже сглотнуть…
— Дея, меня Дея зовут, — прочистила я горло и назвала свое имя в попытке отвлечься от такого ароматного запаха чая. — Нас же представляли…
— Неправда, не Деей тебя зовут, но если хочешь, буду звать тебя так, — ковырялась глупер в одном из маленьких бочонков и стала насыпать искореженными руками что-то в тарелку. — Пей чай, Дея. Я сейчас десертику принесу.
Я секунду поколебалась и взяла кружку с отбитым краем, с жадностью прильнув к напитку богов… Так мне, по крайней мере, тогда казалось.
Старушка Эндура так шмякнула тарелку на стол, что лежащие на ней сушеные грибочки подскочили, и часть из них сбежала в просторы мха на деревянной столешнице. Сама же так приземлилась на стул, что воздух со звуком «Ой» выскочил из ее легких.
— Ох, насмотрелась на вашего спутника — молодухой себя почувствовала, вот и чудю. Не обращай на меня внимания.
Второй уголок губ пополз вверх, и я быстренько перевела взгляд на коричневую поверхность напитка… Мне не страшно, это так, защитная реакция организма от потрясений!
— Бери грибочки, Дея! — пододвинула она ко мне тарелку, и в голове сразу пронесся совсем не уместный сейчас юмор про грибочки и их связь с видениями, но я вовремя прикусила свой ведьминский язык. Редкое зрелище, между прочим…
Видя мои сомнения, говорящая с мертвыми захохотала скрипучим голосом и махнула над тарелкой рукой, являя моему взору румяные булочки, от взгляда на которые я чуть было не превратилась в дикое голодное животное.
Уж до того мне хотелось есть, что сил, чтобы не накинуться на них и не вцепиться зубами, оставалось совсем чуть-чуть. А то Силька с Гидеоном едят целый день что ни попадя, а тут булочки… румяные…
«Вот только это булочки или грибочки?» — озадачилась я про себя и перевела взгляд на мою полуразбитую кружку, которая теперь была полной копией стоящей перед глупер аккуратной чашечки с блюдцем.
Да-а-а… дела… И чему верить?
— Ну что ж ты не ешь? — усмехалась старушка Эндура, а я подумала, что чай-то уже попила… и есть охота… Ай, была не была, буду есть!
Булочки были вкусными, мягкими, с начинкой из мака, и я не заметила, как пара штук мигом исчезли во мне, залитые кружкой чая.
— Ну а теперь задавай свой вопрос, Дея, — все так же пугающе улыбаясь, сказала глупер, и взятая было мною третья булочка отправилась обратно в тарелку из-за внезапного чувства насыщения…
— Может я и не по адресу… но Вы можете сказать, есть ли мой папа среди тех, с кем Вы общаетесь?
— Мертвых… ты имеешь в виду, — утвердительно произнесла глупер и я кивнула. — Знаешь, как его зовут?
— Нет, мама никому не рассказывала… Даже деду, сколько бы он не спрашивал…
Моя голова как-то сама собой опустилась, как у той маленькой девочки, которая мечтала когда-то, что если уж не маме, то папе она обязательно нужна… Он просто не знает, а так непременно пришел бы, обнял бы…
— Дай мне руку, ведьма Жизни.
Искореженные пальцы на открытой ладони отталкивали своим видом, но когда я вложила в нее свою руку, то поразилась мягкому, практически материнскому теплу, которое эта рука дарила…
— Твой отец… — закрыла она глаза, а я рассматривала ее морщинистые веки, пока они не поднялись и не заставили меня чернотой взгляда отшатнуться. — Какая гремучая смесь… я чувствую его кровь в тебе…
Я уже готова была одолжить ей руку, лишь бы убраться отсюда восвояси, но силы у глупер было не занимать, а мрачная чернота глаз не давала отвести взгляд от их таинственных глубин. Ее широкие ноздри подрагивали, она как будто принюхивалась к моей руке, а я как загипнотизированная не могла оторвать от нее глаз…
— Темный маг… его отец. Две ведьмы Жизни — его бабка и мать. Демон — его дед, правда, слабенький… Все повторяется вновь, круг замыкается…
Ничего не поняла! Ну что за привычка у этих страшных бабулечек говорить так, что потом оказываешься в еще большей луже сомнений, чем до этого…
— Красавчик он у тебя… Те, кто по крови смешаны, редко бывают сильны.
Красивы — это да! Но этот хорош не только внешностью, но и силой…
— Он… — не могла я произнести это слово, боясь увидеть руины своих надежд наяву, — мертв?
— Нет еще, наглец! — возмутилась старушка Эндура, закусив и без того смятую кожу губы, отчего ее рот весь искривился. — Уворачивается от меня шалопай этакий!
Я отскочила, как ошпаренная, понимая, кто сидит передо мной и кому я задавала вопросы. Спотыкаясь на негнущихся ногах, я попятилась назад, а старушка сделала обиженную гримасу на морщинистом лице.