Вот зар-р-раза…
Я сразу сделала вид, что первый раз вижу входную дверь и она просто покорила меня своим изяществом и красотой, а демон пытался расплавить меня и Гидеона своим взором.
— Так он еще и голым был?! — взревел он.
— А я тебе, разве, не рассказывал? — удивился сам себе попугай, а я сузила глаза, примериваясь, откуда бы повыдергивать его багряные перышки!
Но тут сзади раздался глухой звук падающего мешка и мы все одновременно метнулись к упавшей без сознания Силии, которая умудрилась подмигнуть мне одним глазом, сигнализируя о продуманности акции.
Восхищаюсь Силькой — она всегда умела найти наилучший выход из положения! Можно сказать, что жертвовала своим телом во имя нашего спасения…
Подружка у меня — гений! А то эти мужики еще долго бы тут пыхтели о своем пошатнувшемся здоровье! А мы-то тоже не железные, да-да!
— Силька, ты мозг! — тихо восхитилась я подругой, боясь, что кто-нибудь из тройки остался подслушивать под дверью.
Хотя, вроде, Крис пошел разговаривать с Гидеоном о его положении в обществе двух ведьм, а Тишмаэля вызвали в ректорат.
— А что еще оставалось? Ты видела: у твоего муженька рога заветвились, когти заколосились — надо было спасать наши ножки, — привставала со своей кровати подруга. — Так хоть оставили отдыхать, даже пожалели немного… А то бы до сих пор по косточкам разбирали.
— Это только тебя пожалели, — печально заметила я, — а мне всю дорогу мозги промывали да угрожали…
— А что он там про крайние меры тебе шипел?
Ага, а подруга-то и в мнимом обмороке подслушивала.
— Да так и не сказал, — махнула рукой я, — только предупредил, что еще одна выходка — и будет предпринимать какие-то загадочные крайние меры…
— Глупый, не знает, что ведьмы краев не чувствуют, — удивилась подруга.
— Ага… — вздохнула я, взъерошив свои волосы и подумав о том, что надо бы как следует привести себя в порядок, а то все бегом да впопыхах.
Силька заметила мои разглядывания нашего общего потрепанного состояния и согласилась, что один вечерок порядочные ведьмы могут и не пакостничать, а потратить его на себя.
На том и порешили…
Блаженно вытягивая пальчики ног, мы нежились на чистеньких простынях и мочили влажными волосами свои лавандовые подушки…
М-м-м… прелесть… Как приятно посвятить вечер себе любимой…
— Дея… — раздался расслабленный голос подруги, я приподняла лист парусника, прикрывающий веко, чтобы посмотреть на нее хоть одним глазом.
— Что? — спросила я у девушки в синем халатике с голубой маской на лице, намазанной даже на уши, а не то что на веки…
Ее рыжие кудряшки в мокром виде имели совершенно невероятный медный отлив, чем вызывали мое искреннее восхищение.
— А ты никогда не хотела сделать магическое наращивание ресниц?
Неожиданный вопрос… До этого внешний вид не сильно заботил подругу — косметика была редким гостем на наших лицах, — а тут вдруг наращивание…
— Не-е-ет, — сняла я второй лист парусника и уже двумя удивленными глазами уставилась на подругу. — А что?
— Да так… Подумалось, а почему бы и нет?.. — открыла она глаза.
Я прыснула со смеху от того, как смотрелись белые зрачки с карими глазами на бледно-голубом лице.
— Что ржешь? Твоя нежно-розовенькая мордашка с фиолетовыми листиками не лучше! — фыркнула со своей кровати подруга.
Дверь открылась и в комнату вошел Крис, который явно не ожидал такого подвоха, как две релаксирующие ведьмочки.
Особенно сильно поржал над моим видом и белым, испачканным розовыми пятнами маски, халатиком и вышел из комнаты, видимо, забыв, что хотел сказать.
Только когда он оказался за дверью, мы услышали его фразу, сказанную самому себе: «Я-то думал, они опять где-то приключения ищут, а они…». И удаляющийся демонический хохот…
— Ха-ха! — передразнила я его, ложась на кровать и водружая обратно заветные целебные листики.
Форточка скрипнула. Пара взмахов крыльев и возмущенное:
— Куда дели моих всклоченных ведьмочек? — парил на крыльях негодования Бакстер.
Я приподняла листик, чтобы посмотреть на нагулявшегося обиженного мыша.
— Что за маскирующиеся эльфийки их изображают?!
Пришлось убирать второй листик.
Мы с Силькой привстали со своих расслабляющих матрасиков и с упреком смотрели на возмутителя нашего спокойствия…
Вот так всегда! Надумаешь расслабиться — так мужики покоя не дают!
— Что за проклятие на вас? — недоумевал мышь, садясь на край кровати и косясь на нас. — Вы же не добровольно это устроили?!
— Еще как добровольно! — откинулась я на подушку, чтобы хоть так продолжать расслабляться.
— Бакстер, ты все самое интересное пропустил! — заявила гордо подруга.
Летучий пропадала тут же взмахнул крылышками и перелетел на колени Силии, заглядывая в ее глаза в ожидании продолжения.
— Любопытно, да? — тот кивнул и она продолжила: — Мы открыли черную книгу и нам достался личный защитник…
Бакстер закусил клычками от досады губу и покачал головой в расстройстве оттого, что пропустил.
— И нас застукал с этим голым защитником в шкафу новый преподаватель, — добавила я.
Бакстер стремительно повернул голову, вытаращив глазки-бусинки.
— И что? Что дальше? — не выдержал паузы летучий любопытный нос и перелетел ко мне.
— А потом мы надели на него желтые преподавательские труселя и перенеслись в Карамельный лес, — добавила подруга.
— Ах! — воскликнул Бакстер, взметнув лапки вверх и сцепив их в замочек на груди.
— А потом я была на чаепитии у… — и прикусила язык, потому что об этом как раз и нельзя было говорить, — у глупер, говорящей с мертвыми…
Силька смутно это помнила, поэтому тоже с жутким любопытством на пару с Бакстером уставилась на меня.
— Потом расскажу, восстановим твою память, — обратилась я к Силии, а Бакстер запрыгал на месте от неудержимого любопытства.
Силька кивнула и продолжила разжигать костер интереса в душе Бакстера:
— А там были шишки правды…
Глаза мыша округлились еще больше.
— Ага, а еще малинки — повелевалки…
Мышь от досады чуть не сплюнул в строну и упорхнул в заросли цветов и травок на подоконнике, а уже оттуда запричитал:
— Вот, как я тут, так они релаксируют, а как упорхнул на минуту, так на тебе — веселятся на полную катушку!
Возмущенная мордочка выглянула из травки:
— А позвать не догадались?
— А что тебя звать, у тебя там своя личная жизнь кипит.
— Кипит… — запричитал мышь. — Никуда не укипит! А тут такое пропустил!
— Ладно тебе, Бакстер, успокойся! — взъерошила я две его волосинки на голове. — А то тебя мышиный удар хватит!
— Я крепок, как дуб, но я расстроен! — поднял обиженную мордочку вверх мышь и обвиняюще смотрел мне в глаза.
— Бесполезно, Бакстер! — отрицательно покачала головой я. — У меня тут сегодня совесть уже вылезала, теперь еще лет десять и не подумает показываться, так что зря не старайся.
Летучий мышь тут же взмахнул крылышками и переместился на шкаф, откуда обзор на нас красивых был еще лучше.
— М-м-да… ну и видок у вас… — покачал он головой. — А может я и не зря не попал с вами, а то того и гляди, так же бы лежал на подушечке, весь измазанный не пойми чем! Тьфу!
Мы с Силькой одновременно засмеялись, представив распростертого на подушечке мыша с зеленой маской для размягчения кожи и накрашенными коготками… Улет!
— Бакстер, ты зря! Это была бы бомба!
— Ага! Бомба разрыва моего мужского достоинства! — фыркнул сверху мышь и залетел к себе в шкаф, откуда отчетливо стали доноситься звуки чавканья.
— Ты что, стресс заедаешь? — приподнялась на локтях Силька, пытая разглядеть в щелку открытой дверцы шкафа хоть что-нибудь.
— Да с вами никаких запасов не хватит! То одна трепет нервы, то две другие! — причитал из шкафа Бакстер в перерывах между перекусами.
— Это он про что? — шепотом спросила я подругу. — Про мышек своих, что ли?
— Не-е-е… Думаю про нас, Арри и ночь с орком… — тихо прошептала подруга, но по моей вылетевшей из шкафа резинке для волос стало ясно: у кого-то ушки на макушке.
В подтверждение, следом высунулась мордашка Бакстера, который с осуждением смотрел то на меня, то на Сильку, но потом плюнул взывать к совести и высказал все, что накопилось:
— Вот вы ведьмы! Знали все про эту окаянную ночь с орком! А как я свои нервишки-то потрепал, знаете?! Нет?! — Мышь зацепил волосок на голове и продемонстрировал нам. — Даже поседел на один волос! А фантазия? Моя фантазия… она заискрилась и сломалась после списка моих предположений по этому поводу! Даже стихи не сочиняются! Вот!
У меня даже мои целебные листики под кровать улетели, до того я от этой тирады опешила да от силы мышиных эмоций…
Переживал бедняга! Но, как я уже говорила, совесть у меня уже просыпалась недавно, теперь можно не ждать ее появления и спокойно жить!
Так-то!
Тем более, в скольких переплетах я по вине мыша побывала— не пересчитать… Так что переживет! Ему полезно!
А что волос поседел — это ничего! Пусть теперь говорит, что мелирование сделал! Мо-о-одный будет, жуть!
— Ну что, как насчет наращивания ресниц? — вернулась вновь к этому вопросу Силия.
— Да что ты так в них вцепилась-то, а? — подозрительно сощурила глаза, оставив листики валяться под кроватью — лечить пыль. Тут такие разговоры, не судьба глазкам отдохнуть — они должны все видеть!
— А что, мне нельзя захотеть стать красивой?
Ее кудряшки уже почти высохли, и она превратилась в пушистый кудрявый кактус. Впрочем, так было всегда, пока она их не расчешет и не попшикает специальным средством.
— Да ты у меня и так красотка! Куда больше? — пожала я плечами, наблюдая за прежде не горевшей желанием меняться подругой.
— Нет предела совершенству! — Силька легла набок и подперла голову рукой, повернувшись своим голубым лицом к моему розовому. — Я тут прочитала про одно зелье…
— О-о-о, нет! Давай пока не будем больше экспериментировать! Точнее будем, но не на себе! — сразу остановила я подругу. — А то мы с тобой или вообще без ресниц останемся, или отрастим такие опахала, что всех сдувать будет.