-Рабство, – кивнул князь. На лице его было написано отчаяние. – Рудники. Для меня и моей семьи.
-Ну почему же? – почти с сочувствием сказала Лориэна. – Не только. Еще и для всех жителей избравшего тебя города. Ты ведь не наследственный, а избранный вождь?
-Ну, а они-то за что? – вскинулся князь. – Людей пощади! В разговор вмешался Ларс:
-Сигнал! – напомнил он эльфийской наблюдательнице, и она выпустила белую птицу в приоткрытое окно. В этот момент в залу внесли Севку, и Влак, увидев изувеченного брата, вновь зарычал, потом отчаянно завыл, подняв волосатую морду к лепному потолку.
-Не вой, – оборвал его Мэн. – Он жив. Без сознания, но жив. Ничего. За одного битого, говорят, двух небитых… – у него перехватило дыхание, и, не в силах больше сдерживаться, он выскочил на улицу.
Вслед ему смотрела руянская княжна. В руке она сжимала клочок розовой ткани, зачем-то подобранный с пола, а на лице ее застыло недоуменное выражение. Она, пожалуй, и сама бы не смогла объяснить, какие чувства сейчас испытывала.
. Княжеские лекари успели наложить шину на Севкину сломанную руку и перевязать полуорку голову. Избитое тело было покрыто вонючими мазями, а в пасть ему тщетно попытались влить целебный отвар, но полуорк все еще не приходил в сознание. Блор и огрский наблюдатель бросились к своему подопечному
Увидев состояние пленника, князь Любомир, немного поколебавшись, потянул с шеи витую серебряную цепочку с зеленым с разводами камнем, похожим на малахит.
-Лечебный амулет, – объяснил он Влаку. – Мне несколько раз жизнь спасал. Надень на него, и к завтрашнему утру он будет здоров.
Орчонок жадно схватил артефакт и бросился к брату. Тем временем руянские лекари привели Севку в сознание, поднеся к его носу тряпку с вонючей жидкостью. Влак набросил брату на шею серебряную цепочку.
Севка обвел зал мутным взглядом, потом в глазах появилась искра сознания, и он узнал Влака.
-Братик! Нашел меня, молодец, – прохрипел оркский вожак. Орчонок вздохнул с облегчением. Лекари и стража засуетились, помогая Севастьяну подняться на ноги. Он вновь оказался перед князем и не сдержал гримасу боли и отвращения.
-Что мы должны с ними сделать? – спросил брата счастливый Влак, сбросивший с себя тяжкий груз ответственности. – Уничтожить город и убить жителей? Все в зале замерли, ожидая ответа оркского вожака.
-Убить? Да на хрена они нам сдались? – с недоумением переспросил Севка. Еще ему не хватало устраивать здесь кровавую баню. Теоретически, князя можно было бы даже понять и оправдать. Но практически…– Пусть заплатят эту, как ее, ну дань…
-Виру! – дрогнувшим голосом подсказал князь, боясь поверить, что худшее его миновало.
-Дань, – упрямо повторил Севка. – Припасы, одежду, свежее мясо, ну и другую нормальную еду. Задолбала гномская перловка. Ларс, займись! – бросил он полуогру.
Князь, вздохнувший с облегчением, кивком направил к голландцу седобородого советника. К ним сразу же присоединилась Лориэна, вручившая старику какие-то бумаги. Сам князь сделал шаг вперед и протянул Севке руку:
-Ты поступил благородно. Будь моим гостем. Меня зовут Любомир.
Больше всего Севке хотелось как следует врезать князю в челюсть, но он не мог подавать брату плохой пример. Проигнорировав протянутую руку, Мясоедов сплюнул на ковер кровавый сгусток, тяжело оперся на наблюдателей и сказал:
-Пойдемте отсюда. Не могу больше видеть эти хари.
В зале остались только Лориэна и полуогр с руянским советником – выбивать «контрибуции и репарации», – а вся процессия медленно двинулась к двери. Вслед им что-то настойчиво говорил князь:
-Завтра я пришлю в племя гонца. ….. приглашение на пир!
Севка ничего не ответил. Он остановился на пороге, потрепал брата по голове и сказал:
-Я рад, что оставил за главного именно тебя.
Глава 11 «Лучший мыр»
Сны зависят от положения спящего
Ежи Лец
-Ты уверена, что этого хочешь? – спросил мужчина хриплым от сдерживаемой страсти голосом.
Девушка в ответ лишь вздохнула и затрепетала, прильнув к его горячему телу. На плечи ей легли тяжелые руки, и она вцепилась жадными пальцами в пушистую черную шерсть. Погодите… Черную? Почему? Как?!
Дориана подскочила на постели и с отвращением отбросила теплое меховое покрывало, которое сжимала в ладонях. Впервые в жизни ей приснился эротический сон. И там она делала такое, что тело до сих пор ломило сладкой истомой. И хоть картинки сна быстро ускользали из памяти, но самое страшное она забыть не могла – во сне с ней был вовсе не Севка, в черный инопланетный кошак, Жарко!
Девушка подошла к тусклому, покрытому густым слоем пыли гостиничному зеркалу и уставилась на свое отражение. Щеки ее пылали – она вообще быстро краснела, но ничего с этим поделать не могла – старое платье, которое она, постирав, превратила в ночную рубашку, обрисовывало все ту же шкафообразную фигурку на фоне убогого интерьера гостиничного номера. За окном едва забрезжил рассвет. Начинался ее второй день в Огдейле.
Вчерашний день вспоминался урывками, какими-то жуткими картинками: размозженная голова эльфа, которого она – она, Дора! – убила, знакомство с илирнийским джедаем, предательство Сабура, паническое бегство на чужом спурсе, и, наконец, Огдейл.
В магазине женской одежды Доре удалось приобрести новое платье вместо старого, изорванного до неприличия. Добропорядочная полугномка и мысли не допускала о том, чтобы взять что-то в лавке, не расплатившись. Проблема решилась просто. Воспользовавшись тем, что хозяин, толстый болтливый гоблин, был занят с покупательницами, гномская принцесса схватила понравившийся наряд и, зайдя за примерочную ширму, отключила невидимость. Платье было широким и длинноватым, «на вырост», до самых лодыжек. А как хотелось верить, что когда-нибудь оно будет только до колен! Ширина немного маскировала фигуру, но к платью прилагался пояс, который должен был пригодиться, когда появится талия. Ярко-зеленый цвет очень шел к ее глазам.
Выйдя из-за ширмы уже переодетой, Дора поинтересовалась ценой. Хозяин запросил два золотых, но, поторговавшись, цену удалось сбить до полутора. На сэкономленные пять серебрушек в той же лавке после долгого торга она купила еще и туфли, не слишком красивые, но удобные и на толстой подошве типа платформы. Старую одежду девушка уложила в мешок, кроме накидки с капюшоном, который вновь пришлось натянуть на голову – следовало соблюдать осторожность.
Вместо обеда Дора купила на улице за одну серебряную монетку большой вкусный пирожок с зеленой растительной начинкой и огляделась в поисках гостиницы – после всех приключений ее невыносимо клонило в сон. Наверное, уже начинала действовать инопланетная таблетка.
Выбор был даже слишком велик. Огдейл кишел постоялыми дворами. В университетский и туристический центр, где обожали отдыхать заезжие богатеи, стекались и многочисленные паломники со всех краев Кьяры. Они мечтали попасть к знаменитой пророчице Дельфине, главной достопримечательности города, чтобы узнать, что им сулит судьба. Молва гласила, что ее пророчества всегда сбываются, вот только не всегда их легко было истолковать. Дориана и сама с удовольствием сходила бы к эльфийской пророчице, но предсказания стоили весьма недешево.
Немного поразмыслив, Дора остановила выбор на маленькой одноэтажной гостинице, не слишком удачно расположившейся в глубине квартала. Яркая вывеска с названием, аккуратно выведенным гномскими буквами, гласила «Лучший мыр». Название показалось хорошим предзнаменованием. Немного похихикав, девушка без колебаний предпочла скромный «Лучший мыр» более впечатляющей трехэтажной «Вань, да!», вполне оправдывавшей свое название: у входа в гостиницу стайками кучковались девицы отвязного вида, которых Дора мысленно окрестила «путанами».
В «Лучшем мыре» поражало изобилие зелени, украшавшей огромный холл от самого входа. Раскидистые тропические растения в кадках образовывали что-то вроде отдельных кабинетов с одиночными столиками и стульями, а в глубине холла находился центральный зал ресторана, где располагались огромные общие столы для менее притязательной публики. Взгляд девушки сразу приковал огр-охранник, устроившийся на стуле возле входа и с интересом читавший газету. До сих пор Дора не только не видела на Кьяре газет, но и не подозревала, что огры умеют читать. Зрелище настолько захватило девушку, что она даже не сразу услышала оклик гоблинки-«администраторши», энергичной, молодой и довольно хорошенькой – для гоблинки.
Номер для одного на сутки обошелся Доре еще в два золотых – она не рискнула поселиться вместе с незнакомой соседкой. К счастью, на столе в комнате стоял кувшин с питьевой водой, а под столом обнаружился большой тазик с водой для стирки и умывания. Устроившись в номере и кое-как постирав и развесив на стульях замызганное тряпье, девушка рухнула в постель. Еще даже не начинало смеркаться, но она уже невыносимо устала. Однако сразу уснуть не смогла – мысли о будущем, страхи, безответные вопросы, все, на что у нее до сих пор не хватало времени, хороводом закружились в сознании.
Главным был вопрос: «Что делать дальше?». Надо было немедленно решить, как сообщить отцу о том, что с ней все в порядке и предупредить, что Сабуру верить нельзя. Сейчас Доре почти одинаково не хотелось быть обнаруженной ни бандитами Расселя, ни не слишком надежными посланцами Норра. А отправить отцу вестника означало выдать свое местонахождение – ведь каждая почтовая птица носила метку родного города. Да и стоили почтовые услуги недешево. А за один-единственный день в Огдейле она уже истратила больше четырех золотых!
Дора очень сомневалась, что Огдейл для нее безопасен. Не найдя беглянку ни в Зиртане, ни в Авалоне, преследователи, в первую очередь, обратят внимание на ближайший крупный город.
Глупые мечты, вроде поступления в огдейлский университет или тихой работы в городской библиотеке, можно было сразу отбросить – это означало бы сразу выдать себя: девушки из хороших гномских семей не имеют обыкновения путешествовать без сопровождения отцов и братьев. Те же, кто не относится к хорошим семьям, не развлекаются в университетах и библиотеках, а работают в семейных шахтах. Доре впервые пришло в голову, что это ужасно несправедливо. С этой мыслью она уснула, и проснулась только уже утром в объятиях мохнатого покрывала.