борную церковь ударило две, в церковь Св. Петра одна бомба, а именно в 8 часов, когда прихожане были еще в церкви, что причинило такой страх, что многие от страха умерли. Один добрый друг уверял меня, что с утра до 12 часов ночи было брошено около 150 бомб. Он сам с 5 часов вечера до 12 часов насчитал 49; после 12 часов неприятель прекратил пальбу до 7 часов утра» [570].
Обстрел Нарвы в 1700 г. начался днем 31 октября (н. ст.), когда пять пушечных и три мортирные батареи начали стрелять «вдруг», однако уже 3 ноября бомбардировка была приостановлена, «понеже оскудение в полковых пушках и бомбах случилося»[571]. В дальнейшем массированную бомбардировку отложили из-за нехватки снарядов и пороха – в осадном парке оказалось собрано большое количество совершенно разных систем, снабжение каждой из которых боеприпасами нужного калибра оказалось неразрешимой проблемой [572]. Проблема неподходящих боеприпасов вставала перед русскими артиллеристами и позднее; в июле 1705 года из Полоцка Я. В. Брюс сообщал, что в армию было поставлено 600 двухпудовых бомб, из которых годных (соответствовавших заявленному калибру) выбрали лишь 40. Остальные бомбы оказались больше диаметром, «и того ради принужден был мортиры рассверливать, от чего немалый труд был» [573].
В дальнейшем эту проблему учли и старались заранее заготавливать необходимое количество боеприпасов, чтобы можно было вести продолжительный и непрерывный обстрел. Но это не означало, что осаждающий подходил под крепость сразу со всей артиллерией и мгновенно начинал бомбардировку, – осады в любом случае начинались раньше, чем к крепости успевали подвезти всю осадную артиллерию. Осада требовала концентрации значительных сил и средств, а это занимало какое-то время; однако после 1700 г. почти не было случаев, чтобы начатая бомбардировка прекращалась из-за сбоев в снабжении боеприпасами. В 1713 г. под Штеттином порох закончился после одних суток интенсивного бомбардирования, но, к счастью осаждающих, шведский губернатор уже запросил перемирия[574].
Бомбардировка некоторых городов по сравнению с другими была недолгой. По Ниену было сделано 10 залпов из 19 пушек, а 14 мортир вели обстрел в течение 10 часов[575]. Этого оказалось достаточно, чтобы шведский комендант вступил в переговоры. Митаву бомбардировали 5 мортир в течение 10 часов, после чего замок сдался[576].
К Нотебургу приступили 26 сентября 1702 г., бомбардировка крепости началась сравнительно быстро – после отказа коменданта сдать крепость – 1 октября и длилась почти две недели до самого штурма 13 октября [577]. По сообщению Шлиппенбаха, 34 русские пушки ежечасно делали три залпа, а 10 мортир стреляли день и ночь, бросая в крепость до 30 бомб в час [578].
По Дерпту, который обступили 9 июня 1704 г., «июня с 19-го числа июля по 4 число били по башням, и по раскатам и бойницам, чтоб отбить стрелбу неприятелскую», при этом «из… пушек, и гаубиц, из мартиров по вся дни, а из мартиров и ночью, была стрелба непрестанно» [579].
В осажденном городе вели счет упавшим бомбам; в журнале дерптского коменданта полковника Карла Густава Ските записано, что в период с 11 июня до 13 июля (шв. ст.) на город падало в день по 34, 27, 18, 200, 382, 167, 84, 240, 107, 130, 84; были дни, когда бомб бросали немного либо не бросали вовсе [580]. В журнале обороны Нарвы отмечено, что с 31 июля по 9 августа в крепость бросали по 903, 568, 558, 331, 256,180, 237, 496 и под конец 1027 бомб за один день [581].
Под Нарву в 1704 г. русские войска подступили в конце мая, но осадную артиллерию доставили лишь в июле, на заключительном этапе осады; «сначала учинена… стрелба залфами, и потом непрестанно продолжена» с 30 июля до 9 августа, при этом пушки стреляли «от утра даже до вечера каждого дни, а из мортиров и ночми не преставая»[582]. Некоторые подробности о том, в каком порядке велся огонь, содержатся в журнале барона Гизена: «В начале по данному лозунгу в обозе нашем, из трех пушек выстрелили с помянутых батарей, також и из пушек порядочная стрельба была, хотя не залпом, но единая за другою в общей заряд продолжать учреждено было как надлежит»[583].
В случае длительной осады бомбардировка не могла быть непрерывной и постоянно интенсивной – у осаждающего не хватило бы на нее ресурсов. Например, Ригу осаждали с ноября 1709 года до июля 1710 года, но до 14 июля бомбардирование чередовалось с периодами бездействия [584]. Но после того как были доставлены все осадные орудия и боеприпасы – а также после отказа коменданта сдать крепость – по Риге за 10 дней было выпущено 3389 бомб (630 9-пудовых и 2759 5-пудовых), что и привело к сдаче [585].
Выборг в 1710 г. начали бомбардировать 30 марта – из тех немногих мортир, что были на тот момент в осадном корпусе, и Апраксин доносил: «В первый день посадили в город и в замок 130 бомб, в другой день – девяносто, а в прочие дни приказал метать на день по 65 бомб» [586]. На завершающем этапе осады город бомбардировали всей мощью осадного парка непрерывно с 1 по 6 июня [587]. Точное число выстрелов из пушек и мортир, сделанных из Выборга (12851 и 502) и по Выборгу (6740 и 4119) записал майор Степан Васильевич Козодавлев – очевидно это входило в его обязанности апрош-майора во время осады [588]
Подошедшие к Кексгольму 8 июля 1710 года русские войска начали обстреливать крепость 15 июля, но бомбардировали только из малых полковых мортирок, т. к. тяжелую артиллерию еще долго подвозили – она пришла водным путем из Шлиссельбурга лишь 3 августа 1710 года [589].
Штеттин начали бомбардировать 17 сентября 1713 года: «В 11 часу пред полуднем, начали со всех батарей из пушек стрелять и бомбы бросать, и по четырехкратных выстрелах от бомб наших учинились в городе во многих местах пожары, и умножилось превеликое пламя» [590].
Пушечная стрельба продолжалась в тот день до вечера, а мортирная до полуночи; наконец по недостатку в снарядах бомбардирование было прекращено. Однако на следующий день комендант приступил к переговорам.
А вот под Тенингеном сооружение мортирных батарей само по себе стало поводом к переговорам о сдаче крепости, и бомбардирование так и не было начато. Меншиков докладывал царю 30 апреля 1713 года: «И когда опроши окончились и редуты и кесели зделаны, тогда соглашенось, чтоб самому Штейнбоку с нами здесь видетца, ради совершенного решения, что дале чинить, – бомбордированье ли начинать, или негоцыацыю с ним, Штейнбоком, совершать?… после чего с нашей стороны работа, а с неприятелской – стрелба престала»[591].
В большинстве случаев бомбардирование было лишь одним из способов «добывания» крепости – наряду с формальной атакой и пробитием брешей в стенах. Но в некоторых случаях брать крепость штурмом не планировалось, поэтому проломов в стенах не делали и ограничивались бомбардировкой.
Из переписки Б. П. Шереметева с царем по поводу осады Копорья в мае 1703 г. видно, что генерал-фельдмаршал рассматривал бомбардирование как единственный способ принудить крепость к сдаче. Обложив крепость, Шереметев не мог с ней ничего сделать, т. к. у него не было тяжелых пушек, способных пробить стены. Поэтому фельдмаршал просил прислать «мортиров несколко, чтобы ево [неприятеля. – Б. М.] бомбами выбить» [592]. Из Ямбурга под Копорье пришло подкрепление – три солдатских полка, три мортиры и к ним 110 трехпудовых бомб, но Шереметев просил прислать еще бомб [593]. В следующем письме фельдмаршал подробнее описывал свои затруднения: «Стою я у Копорья, и сего 26 дня майя будем бомбы бросать; а бомб у меня малое число, и естьли от бомб не здадутся, приступать никоими мерами нельзя, кругом ров самородный, и все плита, не таков как про нево сказывали, сам изволишь увидеть. Естьли бы было из чево брешь сделать, тоб свободно было взять, а без брешу не мог я сыскать способу как его взять, и не мал город, чуть что не с Шлюсенбург [Орешек. – Б. М.] в длину, только уже; стены плохи, да нечем разбить» [594]. После победы Шереметев снова подчеркивал значение бомбардирования как основного средства взятия крепости: «Слава Богу!
Музыка твоя, государь, мортиры бомбами хорошо играют, уже шведы горазды танцовать и фортеции свои отдавать; а естьли бы не бомбы, бог знает, чтобы делать, сам изволишь увидеть»[595].
В случае блокирования крепости, бомбардировка также была основным способом склонить гарнизон к сдаче. Так было при блокаде Риги: «точию бомбордированием утесняйте» [596], – писал Петр Шереметеву. Аналогичным образом осаждали Кексгольм, который Р. В. Брюсу предписывалось «утеснять только бомбардированием, а не формально атаковать, дабы людей даром не тратить»