[1348]. На этой легенде основывается мнение, что сломить сопротивление на крепостных стенах царским войскам удалось лишь благодаря использованию указанного Носом (через своего подчиненного Соломаху) тайного хода [1349]. В крепости помимо Носа находились казаки, которые не хотели воевать с царскими войсками и которые, вероятно, могли способствовать успеху русского штурма изнутри[1350]. Но это объяснение успеха Меншикова принадлежит лишь к области гипотез, в то время как процитированная выше реляция позволяет объяснить удачный штурм в более прагматичных терминах: войсками Меншикова и Голицына была эффективно применена тактика штурма с нескольких направлений с отвлекающими действиями. Она была известна военным той эпохи, в частности мы встречаем ее в трактате Боргсдорфа. Применение той же тактики быстрой одновременной атаки с нескольких направлений мы видим при штурмах Нарвы в 1704 г. и Эльбинга в 1710 г. Ту же тактику, хоть и неудачно, Карл XII применил под Веприком в 1709 г. Успешное применение такого подхода, когда штурмующие войска появляются в городе с той стороны, с которой их не ожидали, очевидно и породило в народе легенду о проникновении в город с помощью подземного хода.
Быть стороной, отражающей штурм, русской армии впервые довелось в украинской крепостице Веприке в январе 1709 г. «Сей казацкий городок зделан образом редута четвероуголной немалой величины, что нашим с трудностью было обнять, к тому ж вал без бастионов, не имея жадной дефензии, также ров мелкой, которой тогда снегом занесло. Пушек наши имели только 3 полковые»[1351]. К городку была стянута практически вся шведская армия во главе с королем. Гарнизон крепости составляли русские солдаты, драгуны, харьковские казаки и местные жители под командованием полковника В. Ю. Фермора; на предложения о сдаче он отвечал отказом. Отечественных источников, подробно описывающих этот бой, нам не известно, поэтому приведем взгляд со стороны шведов. Генерал-квартирмейстер Юленкрук (Гилленкрок) описал, как обсуждалась подготовка к штурму и что из этого получилось.
«Единственное мое замечание состоит в том, что люди со штурмовыми лестницами слишком открыты, так как приступ будет днем, и если эти люди погибнут, то и лестниц некому приставить к стенам». – Король отвечал: «Ничего подобнаго не случится; я буду орудиями обстреливать вал, так что неприятель и не посмеет выглянуть». Тогда я предложил изготовить несколько фашинных мантелетов (переносных щитов), под прикрытием которых можно идти до вала и постоянными выстрелами не допускать неприятеля вредить людям с штурмовыми лестницами. Король отозвался: «Такия затеи не нужны, потому что орудия будут обстреливать вал. В полдень последует приступ, и вы увидите, как быстро ворвутся солдаты в Веприк».
На приступ пошли полковники де Фритм, графы Каспар и Яков Сперлинги и Альбедиль. Солдаты, которые несли штурмовыя лестницы, были, большею частию, перебиты, и только две лестницы достигли вала. Вообще же было убито с лишком 1000 человек и много ранено. Фельдмаршал получил контузию в грудь в то время, когда ехал через поле к драгунам, которые должны были подвинуться к самому валу и стрелять в неприятеля из пистолетов.
После этого неудачнаго дела Король приказал генералу Левенгаупту послать от своего имени к Веприкскому Коменданту офицера и сказать ему, что мы ночью опять будем штурмовать, непременно возьмем город, и тогда нет никому пощады»[1352]. Итак, Гилленкрок пишет, что по диспозиции штурм был назначен на полдень, артиллерия и драгуны должны были обстреливать вал так, чтобы защитники «не посмели выглянуть»; однако во время штурма лишь две лестницы достигли вала, т. к. большинство солдат, несших лестницы, были убиты. Адлерфельд добавляет, что крепость обстреливали четыре батареи по пять орудий, а для приступа были назначены три колонны, которые должны были пойти в атаку рано утром по выстрелу из пушки; защитники залили льдом валы, чтобы затруднить продвижение шведов, и так отчаянно оборонялись, что король отдал приказ штурмующим об отступлении[1353]. «Гистория Свейской войны» говорит, что шведский король «оное место трикратно штурмовал. Однако ж от наших во все штурмы отбиты, но потом, когда уже у наших пороху не стало, отдались на дискрецию» [1354]. Под тремя штурмами подразумевались, видимо, атаки трех штурмовых колонн, которые были произведены не одновременно, как планировалось, – и это позволило гарнизону отбить их последовательно. Огонь осажденных был эффективным, и его не смогла подавить шведская артиллерия. Колонна полковника Альбедиля начала атаку слишком рано, и координация штурмовых колонн была нарушена, поэтому штурм был отбит, а потери были настолько тяжелыми, что их можно сравнить с потерями в большой битве; особенно чувствительными для шведской армии стали потери среди офицерского состава [1355]. Фельдмаршал Реншильд был ранен осколком гранаты («гранатным черепом, ребро у него переломлено», – как рассказал шведский перебежчик Яган Франц) [1356]. Мемуарист Д. Крман, бывший при шведской армии, записал, что во время боя местные женщины поливали атакующих шведов кипятком и поражали камнями, за что позднее их «некоторые победители в бешенстве рубили мечами» [1357].
Весной 1709 г. Запорожское войско во главе с атаманами К. Гордиенко и П. Сорочинским после нескольких месяцев неопределенности вслед за Мазепой перешло на сторону Карла XII. «Запорожцы пристали к противной стороне и стоят по крайним городам от Днепра в Кереберде и в Переволочнеи, в иных городах и прельщают народ», – сообщалось в марте[1358]. Российскому правительству необходимо было срочно нейтрализовать измену, так как Запорожье граничило с районом боевых действий, а также с Крымским ханством, которое могло выступить на стороне запорожцев и шведов. Из Киева на судах вниз по Днепру был отправлен отряд войск под командой полковника Петра Ивановича Яковлева с заданием принудить запорожцев принести повинную. Царская грамота к гетману Скоропадскому и всему украинскому народу, изданная 26 мая 1709 г., напоминала «о всегдашних своеволствах и шатостях и непослушаниях непостоянных и непокоривых запорожцов» и разъясняла причины разгрома Запорожской Сечи [1359].
Первой пала занятая запорожцами крепость Переволочна; реляция об этом бое была напечатана в единственной русской газете «Ведомости»: «Камандированной полковник Яковлев, пришед в Запорожье с тремя полками и увидя запорожцев противных, которые, собравшись, в местечке Переволочне засели, где их, запорожцев, было с 3000 человек и с ними полковник запорожской Зилнец. И апреля 18-го дня учинили с нашими бой, почали стрелять ис пушек и потом наши к ним приступили и почали оную крепость штормовать. И по двучасном многом огню, милостию Божиею и его царского величества счастием, переволочинский замок взяли и их на месте болши 1000 человек порубили, кроме тех, что по куреням побито и позжено. А достальные, бежав, топились в реках – в Днепре и в Ворскле. В том замке взято: 3 пушки, знамя, 4 значка казачьих и двенатцать человек воров первых, понеже живых их брали мало, но всех рубили и тот замок совсем разорили»[1360]. Б. П. Шереметев в письме царю от 24 апреля 1709 г. подтверждал, что «варовских запорожцов и жителей вырубили, а иные, убоясь, розбежались и потонули в Ворсклу. И Переволочну, также и Кереберду выжгли» [1361]. Разорение Переволочны и уничтожение большого запаса лодок впоследствии оказало решающее значение при сдаче шведской армии, прижатой после Полтавского сражения к Днепру и оказавшейся без средств к переправе [1362]. Русское командование понимало необходимость контроля над переправой. Еще 7 апреля Меншиков писал царю об отправке партии «дабы все суды и поромы разорить и переправы перестерегать против Переволочны» [1363]. Результат соответствовал поставленным задачам: «А которые суды были, также и млины [мельницы] на судах все позжены. И признавает он, Волконской, ежели б неприятель и имел намерение к переходу, то ему не бес тягости»[1364], – доносил Шереметев Петру 26 апреля.
В царской грамоте, в частности, упоминалось, что запорожцы в свое время просили у шведов и у Мазепы «помощных войск» для разорения крепости Каменный Затон. Эта крепость была заложена в 1701 г. на левом берегу Днепра напротив Сечи и позволяла русским войскам контролировать прилежащие земли и саму Сечь (по словам графа Ф. А. Головина, «оная ради воровства унятия от запорожцов учинена», «не для чего иного, токмо для своеволных плутов запорожцов») [1365]. Наличие русского гарнизона нервировало как запорожцев, так и их соседей татар. Сохранились донесения каменнозатонского воеводы Ильи Чирикова за февраль – апрель 1709 г., из которых видно, как поначалу подозрительные действия запорожцев вылились в открытые враждебные действия и нападения на отряды русских солдат, выходивших из крепости [1366]. Атака объединенных сил запорожцев и шведов на крепость описана Крекшиным, правда, без ссылок на источники: «Изменники Запорожские казаки 4000, имея при себе 400 шведских солдат, учинили атаку Каменному Затону, в котором войска Царского Величества были два пехотных полка, а оная крепость стоит против городка Сечи Запорожской, на другой стороне Днепра, как реченные бунтовщики начали работу шанцев, один пехотный полк вышед из Каменного Затона наступил на ведущих шанцы, и по жестоком бою сбив неприятеля гнал и рубил; в шанцах порублено 367, в городе до 200; от войска Царского Величества убито 43, ранено 51»