Выход гарнизона и передача крепости
Рано или поздно стороны договаривались об условиях, и теперь гарнизону предстояло покинуть город, а осаждающему – занять его. Эти действия обставлялись процедурой, описание которой в общем виде мы находим у Курганова.
«Как скоро осажденные сдали градские ворота неприятелю, то первый полк армии оными овладеет, и поставит там свой караул.
В назначенный день выходу гарнизона из крепости осаждающая армия становится в ружье; обыкновенно построясь в два ряда из баталионов и ескадронов, а гарнизон проходит срединою. Во время его выхода генерал и главные офицеры стоят напереди войска, чтоб видеть дефилующий перед ними гарнизон.
Губернатор выходит пред гарнизоном вместе с пласмаиором, и старшими офицерами; он велит ему дефиловать как можно в лучшем порядке. Обычайно становят старые полки напереди и в замке, а прочие в средине с богажем. Ежели есть кавалерия, то оную так же делят в три корпуса, на передний, средний и задний. Отделяют драгун и малые корпусы и инфантерии, для шествия посторонам богажа и смотреть, чтоб чего не разграбили.
Артиллерия по силе капитуляции следует за первым баталионом. По прибытии гарнизона к крепости, куда должен быть отвезен, отдает конвою аманатов осаждающих; а когда сей конвой соединится с армиею, тогда отсылает аманатов, коих оставила для безопасности конвоя, телег и прочих вещей, выговоренных для проводу гарнизона»[1583].
Занятие осаждающим брешей и постов в городе оперативно отражалось в переписке и реляциях. Например, Петр писал Шереметеву 14 июня 1710 г.: «Объявляю вам, что комендант выборгский, по изготовлении бреша, не дожидая шторма, вчерашнего числа на аккорд сдался, и того-же времени два наши батальона с сей стороны и несколько рот от генерала-майора Бергольца на бреши поставлены, а сего дня наш полк [Преображенский. – Б. М.] будет караулы у шведов всего города принимать»[1584].
Командующий осадой адмирал Ф. М. Апраксин должен был торжественно въехать в крепость после занятия караулов, а царь намеревался лично войти в сдавшийся город во главе своей гвардии. Это заставило поволноваться русский генералитет, как повествует Летопись Выборгской крепости: «Царское Величество с гвардиею и прочими полками изволил шествовать для принятия Выборгской крепости, тогда от Адмирала и Генералитетов был прошен чтоб не соизволил первый своею персоною иметь вход в оную крепость, ибо по объявлениям выходцев из оной крепости намерен неприятель оную подорвать и вероятно, что во вратах города и по пути у неприятеля расположены мины к взорванию шедшего войска для принятия города, а изволил бы по принятии оного иметь торжественный вход, ибо известно неприятелю что Его Царское Величество в гвардии Преображенского полка Полковник и многими знаем, то хотя и не подорванием но единым выстрелом мушкетным могут умертвить и вместо радостного торжества всех печаль постигнет. Великий Государь изволил благодарить за охранение здравия Его и изволил сказать: «Уповаю на Богу, благодать Его от всюду мне стена, и чтоб о том больше Его не просили» и пред гвардиею Преображенского полка как Полковник в Выборгскую крепость шествовать изволил; по вшествии принял город, войску Шведскому повелел из города выходить…» [1585].
Вслед за Петром в город последовал и командующий осадой: «Адмирал Граф Апраксин с Генералитетом имел торжественный вход в Выборгскую крепость где встретили два Коменданта Аминов и Стренстраль [вышедший из Ивангорода в 1704 г. Стернстраль фактически исполнял обязанности коменданта вместо престарелого Аминова. – Б. М.] с Штаб-офицерами и бургомистр с купечеством и поднесли на серебренном блюде ключи крепости. При входе со всей крепости производилась троекратная пушечная пальба и когда Адмирал поровнялся против гаубтвахты, то Его Царское Величество, будучи полковником Преображенского полка, стоял в строю и отдал честь ружьем, поздравив его Генерал-Адмиралом. По приезде Генерал-Адмирала во дворец Королевский и по вшествии в покои посажен был в королевские кресла и от всех поздравлен взятием крепости, тогда Генерал-Адмирал приказал Штандарт Царского Величества поставить на ланг Герман [нынешнюю башню Св. Олафа в Выборгском замке. – Б. М.] и от всех ворот снять Шведские гербы львы и поставить гербы Царского Величества орлы»[1586].
Передача крепости в руки осаждающего не означала одновременного выхода старого гарнизона из крепости и отправления его «к своим». Офицер шведского гарнизона Ивангорода записал, что 17 августа в 8 часов утра русские ввели в крепость полк пехоты и удерживали шведов еще восемь дней, после чего отпустили их в Ревель, дав ладьи для перевозки раненых и багажа[1587].
При сдаче Ниена, судя по журналу барона Гизена, события развивались в таком порядке: 1 мая подписан договор и в город введены русские войска; 2 мая в город вступил фельдмаршал Шереметев, которого встретил комендант и вручил ключи; затем гарнизон выведен из города и поставлен до дальнейших распоряжений у палисада; 6 мая произошел знаменитый бой на лодках в устье Невы, и только 8 мая гарнизон был отпущен.
«По совершении оного аккорду сегож мая в 1 день после полдень в 10 часе из наших Преображенский полк введен в город; а Семеновский в палисады; при том введении болверки, пушки и всякие иные воинские припасы, також и пороховая казна по договору все то у них принято, и караул по городу везде наш разставили; в которое время наши войски шли в город теми вороты, которые от Невы реки; а шведам дано было несколько дней сроку для убирания в путь их.
2 числа за получение помянутой крепости учинено было (Победыдавцу) молебное благодарение, в которое время разставлены были по городовому валу Преображенский и Семеновский полки, а генеральства Репнина полки поставлены на большом старом валу вкруг. И по благодарственной песни: Тебе Бога хвалим, трижды из всего пушечного снаряду и из мелкого ружья была стрельба.
По том господин фельдмаршал шел в город, которого не доходя близко градских ворот комендант тоя крепости полковник Яган Опалев с офицеры при нем бывшими его перьво встретя, поднес ему городовые ключи на серебряной тарелке.
По том вышепомянутой комендант Опалев и при нем бывшие офицеры и солдаты с женами и с детьми из города выведены и поставлены были у палисадов у Невы до указу.
…После того шведы, которые из гарнизону вышли и задержаны были у города, отпущены в Выборг в 8 день…»[1588].
В Ригу победоносные русские войска вошли 4 июля 1710 г., а шведский гарнизон вышел 10 июля [1589].
Еще один пример того, как растягивались во времени переговоры и сдача крепости, а также красочное описание самой сдачи мы видим в 1713 г. в Тенингене. Перед тем как сдаться союзникам, шведский командующий в Тенингене генерал Стенбок покинул крепость 27 апреля 1713 г. – он выехал для обсуждения с союзным командованием условий сдачи. В ставке Меншикова «шведы требовали, дабы с стороны союзничей не домогатца от них знамен, литавр и протчих победоносных знаков, кроме одного ружья, на что им веема отказано… И капитуляцыя чрез учрежденных с обеих сторон камисаров заключена майя в 3 день. А 4 числа ратификацыями разменялись. В 9 день майя швецкой армеи из Тонинга выступление началось. Таким образом в 10 часу поутру генерал-фельдмаршал граф Штейнбок выехал; за ним маршировали первая брегада под командою генерала-маэора Паткуля с полным ружьем до Геерсфорта. И при сем месте, остановись, клали ружье перед фронтом российской гвардии [первой пехотной дивизии]. И таким образом оное выступление продолжалось до 15 часа, которого дня напоследи всех генерал-фельдмаршал Штейнбок с генералитетом от самого Тенинга до Геерсфорта шел пеш к королевскому величеству дацкому. Во время сего выступления многие из шведов приняли службу дацкую и саксонскую. Сверх того боле 1000 разбежались» [1590].
Английский вестник европейских новостей, описывая сдачу Тенингена, сообщал, что Стенбок ехал во главе трех шведских полков, которые шли очень медленным шагом, в тишине без всякой военной музыки и со свернутыми знаменами. Войска остановились за полмили до фронта союзников (датская кавалерия и русская пехота построились в боевой порядок перед крепостью); генерал с несколькими офицерами поехал к датскому королю, за 12 шагов спрыгнул с лошади, подошел к королю и в знак приветствия коснулся его ноги. Фредерик IV протянул Стенбоку руку для поцелуя и пригласил его снова сесть в седло, после чего они вместе осмотрели союзные войска [1591].
Любопытная коллизия возникла из-за сложных взаимоотношений стран-союзниц при капитуляции Штеттина: шведский генерал-губернатор Мейерфельд выговорил себе право выйти с частью гарнизона, но два батальона остались в крепости на голштинской службе. В город по соглашению с Меншиковым были введены прусские войска, что вызвало недовольство датского короля[1592].
Покинувшему город по договору гарнизону предстоял путь в ближайшую «свою» крепость. Из прибалтийских крепостей шведы уходили сравнительно недалеко. Но настоящим путешествием обернулось для русских солдат участие в обороне Динамюнде. В 1701 г. в операциях саксонских войск вокруг шведской Риги принимали участие полки генерала Репнина, из которых небольшой русский отряд вместе с саксонцами занимал лежащий рядом Динамюнде (крепость взята в 1700 г. и была переименована в честь польского короля в Августбург). Атака саксонцев на Ригу скоро была снята Карлом XII, а гарнизон союзников в устье Двины сам оказался в осаде почти на полгода. В записках Желябужского сказано, что в «городке на взморье, от Риги три версты» сидели 500 русских и 500 саксонцев «с пушками, и с мортирами, и со всяким ружьем, и с полковыми и съестными припасами»