А вот от японского императора отчета никто не требовал.
Капитан Муравьев из окружного штаба Приамурского военного округа 3 апреля 1919 года докладывал генералу Павлу Иванову-Ринову:
«Населению приходится переносить много неприятностей и даже насилий со стороны японцев. Даже офицерство не гарантировано от оскорблений со стороны японских войск. Японцы с русскими офицерами мало церемонятся, так же как и со всем населением.
В отношении японцев приходится держаться чрезвычайно осторожно: малейшая шутка или неосторожное слово грозят серьезными последствиями. Военная форма не спасает от оскорблений, побоев и даже расстрелов. Фактически вся власть, как военная, так и гражданская, находится в руках японцев».
Японское командование объясняло присутствие своих войск на российской территории необходимостью бороться с бандитизмом. По бандитской части усердствовали и белые, и красные. Партизаны, вспоминал очевидец, грабили мирное население, издевались над ним.
Сергей Лазо, который командовал партизанами, валил все на стихийность революции. Повторял:
— Сейчас всего нужнее одолеть атамана Семенова, поэтому надо мириться с погромщиками, они нам сейчас нужны.
«Начальником штаба отряда Лазо была эсерка-максималистка Нина Лебедева, племянница и приемная дочь бывшего военного губернатора Забайкальской области, — вспоминал очевидец. — Она хорошо ладила с той частью отряда, которая была скомплектована из уголовников. Она не запрещала, а поощряла погромы с грабежом».
Нина Лебедева и Яков Иванович Тряпицин, бывший прапорщик, называвший себя анархо-коммунистом, создали крупный партизанский отряд, который именовался Красной армией Нижнего Амура. Они намеревались создать Дальневосточную советскую республику со столицей в Николаевске-на-Амуре.
В феврале 1920 года отряд Тряпицина взял Николаевск-на-Амуре, торговый город. Всю «буржуазию» заперли в тюрьму, начались расстрелы. Напуганные горожане искали спасения у японских солдат — в Николаевске располагался небольшой отряд. 28 февраля партизаны и японское командование договорились: боевые действия прекращаются, японские войска уходят в казармы.
11 марта ночью вспыхнула перестрелка. Вроде бы японцы напали на партизан. Но те оправились и перестреляли всех японцев. Мирные жители бросились к дому японского консула. Дом обстреляли из артиллерийских орудий и подожгли. Сгорели больше ста человек, в том числе консул с семьей и другие дипломатические работники. Когда подошли японские войска, то ничего не нашли кроме развалин.
Николаевский инцидент стал для японцев удобным поводом занять Сахалин и преследовать партизан. Японские войска провели серию карательных акций в Приамурье и в Приморье, зачищая города от красных партизан. Апрельские бои закончились для красных поражением. Что касается Лебедевой и Тряпицина, то большевики их судили и 9 июля 1920 года казнили.
Прямое столкновение с японской армией подтолкнуло Москву к созданию Дальневосточной республики.
Вообще говоря, еще иркутский Политцентр предлагал создать в Восточной Сибири буферное государственное образование, чтобы избежать вмешательства японцев. Председатель Сибирского ревкома и член Реввоенсовета 5-й армии Иван Смирнов сообщил об этом предложении в Москву.
Ленин и Троцкий ответили: «В отношении буферного ваше предложение одобряем. Необходимо лишь твердо установить, чтобы наш представитель или лучше два представителя при Политцентре были осведомлены обо всех решениях, имели право присутствовать на всех совещаниях Политцентра».
Независимая Дальневосточная республика образовалась в одном из старейших городов Сибири — Верхнеудинске. Здесь 6 апреля 1920 года съезд трудящихся принял Декларацию независимости ДВР:
«Опрокинув узурпаторов, Колчака и Семенова, народ Забайкальской области через избранных своих представителей заявляет:
Дальневосточные области, включая области Забайкальскую, Амурскую, Приморскую, Сахалинскую, Камчатскую и полосу отчуждения Китайско-Восточной железной дороги, вследствие их экономического и географического положения, большого протяжения их пограничной линии и отдаленности от центра российской Республики, декларируются независимой демократической Дальневосточной республики».
Когда-то Верхнеудинск находился на границе Российской империи. Потом граница отодвинулась дальше, в сторону Монголии. Но во время Гражданской войны Верхнеудинск вновь стал пограничным городом. Граница прошла по железнодорожному мосту через реку Селенгу. Правобережье Селенги — Дальневосточная республика, левобережье — Советская Россия. Татаурово стало пограничной станцией.
28 октября 1920 года в Чите открылась конференция делегаций правительств областей Дальнего Востока. Совещались представители трех областных правительств — верхнеудинского, амурского и владивостокского. Две недели обсуждали вопрос о создании самостоятельного государства на Дальнем Востоке. Договорились об объединении и создании единого правительства.
Речь шла об отделении от России. И Москва не протестовала! Не возмутилась действиями сепаратистов! Напротив, Москва признала Дальневосточную республику. Это был компромисс, вынужденное решение. Или, точнее сказать, крупнейшее после Брестского мира с Германией внешнеполитическое отступление Советской России. Главная задача буферного государства — предотвратить прямое столкновение с Японией.
— Война с Японией нам сейчас по понятным причинам непосильна, — объяснил Ленин на VIII съезде Советов в декабре 1920 года. — Поэтому мы должны попытаться сделать все возможное, чтобы не только оттянуть эту войну, но и, по возможности, избежать ее.
Местные большевики не желали никакого буферного государства. Но Ленин настоял на своем. Латышский крестьянин Яков Давидович Янсон, который после революции стал председателем Иркутского совета, объяснял местным товарищам:
— Вопрос о буфере решен в Москве центральным комитетом. Сообщение об этом мы получили за подписью Ленина.
Председатель Дальневосточного крайкома партии и член Дальбюро РКП(б) Петр Михайлович Никифоров, старый большевик, при царе приговоренный к смертной казни, 4 января 1921 года был вызван к Ленину для доклада.
Владимир Ильич дал ему десять минут для доклада и сформулировал постановление: «Признать советизацию Дальневосточной республики безусловно недопустимой в настоящее время, равно как недопустимыми какие бы то ни было шаги, способные нарушить договор с Японией».
В феврале 1920 года Ленин телеграфировал Троцкому и Реввоенсовету 5-й армии: «Надо… потребовать, чтобы все в Сибири осуществили лозунг: «ни шагу на Восток далее, все силы напрячь для ускоренного движения войск и паровозов на запад в Россию». Мы окажемся идиотами, если дадим себя увлечь глупым движением в глубь Сибири, а в это время Деникин оживет и поляки ударят. Это будет преступление».
Правительством Дальневосточной республики руководил Александр Михайлович Краснощеков, социал-демократ по убеждениям, образованный и остроумный человек. До революции его сажали и ссылали. Он эмигрировал в Германию, потом в Соединенные Штаты. Работал в Чикаго адвокатом. В 1917 году вернулся.
15 декабря 1920 года РСФСР и ДВР подписали договор о границах, в соответствии с которым Камчатка отошла к Советской России. Глава правительства Александр Краснощеков был против. Он выговаривал чрезвычайному уполномоченному республики в Москве Иосифу Григорьевичу Кушнареву (до этого председатель подпольного Дальневосточного комитета большевиков, член Дальбюро) по прямому проводу:
— Это недопустимое нарушение общей политики, особенно после торжественного признания независимости ДВР! Хотел бы, чтобы вы поняли серьезность этого положения и ту оценку, которую даст этому Япония. Мы с ней воюем за Сахалин, а отдаем Камчатку Советской России. Я лично считал бы лучшим закончить всю комедию.
Его мнение не имело значения. Ленин считал, что независимость ДВР — чисто формальная.
Ленин объяснял соратникам на VIII съезде Советов:
— Мы даем сейчас Америке Камчатку, которая по существу все равно не наша, ибо там находятся японские войска. Бороться с Японией мы в настоящий момент не в состоянии… И, давая это, мы привлекаем американский империализм против японского и против ближайшей к нам японской буржуазии, которая до сих пор держит в руках Дальневосточную республику.
В Москве рассчитывали на противоречия между Вашингтоном и Токио.
Ленин и Троцкий отправили шифротелеграмму в Омск председателю Сибирского ревкома Ивану Никитичу Смирнову: «В отношении к представительствам Японии и Соединенных Штатов надлежит всячески использовать их антагонизм. Вам нужно искать контакта с американскими представителями, давая им понять, что мы по-разному оцениваем возможность политики Японии и Соединенных Штатов в Сибири, считая, что Япония стремится к территориальным захватам, которые ведут к повстанчеству, военному отпору и хаосу, тогда как Америка хочет экономических концессий, что ни в коем случае не вызывает принципиальных возражений».
Концессии на Камчатке на вылов рыбы и добычу нефти в Москве собирались отдать американскому миллионеру Фрэнку Артуру Вандерлипу, главе одного из крупнейших американских банков. Но сделка не состоялась.
Правительство ДВР держалось крайне осторожно. Поручило министру иностранных дел уведомить иностранные державы: «Народно-революционная армия вела военные действия только против Семенова, но не вела против японских войск, и случаи столкновения — печальное недоразумение».
Представители правительства ДВР и командования японских экспедиционных войск подписали «Договор о перемирии». В нем говорилось: «Буферное государство не примет коммунизм за форму и будет носить народный, широко демократический характер. Для этого будет созван съезд представителей, правильно и независимо выражающих волю населения русского Дальнего Востока».
11 мая 1920 года командующий японскими войсками генерал Оой заявил:
— Мы всей душой приветствуем образование из областей Дальнего Востока района на основах самоуправления и установления той политической формы правления, которая будет соответствовать воле всего населения.