Между тем тогда же, в начале ноября 1952 г., окончательно определилась ведущая роль Г.М. Маленкова и Л.П. Берии в высших эшелонах власти, поскольку по решению «девятки» в случае отсутствия или болезни И.В. Сталина именно Г.М. Маленков становился председательствующим на заседаниях Президиума и Секретариата ЦК, а Л.П. Берия — на заседаниях Президиума Совета Министров СССР.
В связи с последним обстоятельством довольно неожиданно, но пока, увы, бездоказательно выглядят попытки ряда современных авторов (Ю.В. Емельянов, Н.А. Добрюха, В.М. Зимянин, А.И. Лукьянов, А.И. Вдовин[163]), ссылаясь в том числе на интервью и мемуары ряда видных партийных и государственных деятелей, в частности, секретаря ЦК КПСС М.В. Зимянина и многолетнего министра сельского хозяйства СССР И.А. Бенедиктова,[164] представить дело таким образом, что уже в декабре 1952 г. И.В. Сталин якобы распорядился ознакомить всех членов узкого руководства с проектом Постановления о назначении новоиспечённого члена Президиума ЦК, секретаря ЦК и министра заготовок СССР генерал-лейтенанта П.К. Пономаренко новым председателем Совета Министров СССР. По утверждению указанных авторов, уже к началу января 1953 г. проект этого документа был завизирован всеми членами нового, но уже существенно расширенного состава Президиума ЦК, за исключением четырёх партийных «аксакалов» — Л.П. Берии, Г.М. Маленкова, Н.С. Хрущёва и Н.А. Булганина. Однако, как верно указали ряд авторитетных авторов (Ю.Н. Жуков[165]), подобного документа в архивах до сих пор не обнаружено. Более того, с их точки зрения, в тогдашних политических реалиях появление такого документа было невозможно по определению.
Тогда же, в ноябре 1952 г., зримые очертания стало приобретать и небезызвестное «дело врачей», когда был арестован начальник Лечебно-санитарного управления Кремля академик П.И. Егоров и видные советские эскулапы — профессора В.Н. Виноградов, В.X. Василенко, А.И. Фельдман, М.С. Вовси, Б.Б. Коган и другие. В зарубежной и российской историографии (Ж. А. Медведев, Р.Г. Пихоя, Г.В. Костырченко, Дж. Брент, В.П. Наумов, О.В. Хлевнюк, Й. Горлицкий[166]) уже довольно давно «дело врачей» традиционно и крепко-накрепко связывают с разнузданной антисемитской кампанией, развязанной тираном И.В. Сталиным ещё в 1948–1949 гг. Однако детальный анализ архивных документов дал основание ряду современных историков (Ю.Н. Жуков) утверждать, что у истоков этого дела стояли Г.М. Маленков и С.Д. Игнатьев, которые через частное «дело врачей» пытались привязать к нему всё бывшее руководство МГБ СССР, в том числе уже арестованных генералов В.С. Абакумова и Н.С. Власика, очистить само МГБ от многочисленных ставленников Л.П. Берии и В.С. Абакумова и поставить все спецслужбы страны под свой полный контроль. Однако Л.П. Берия при помощи своего давнего и верного соратника генерал-полковника С.А. Гоглидзе, которому вместо отставного начальника Следственной части по особо важным делам МГБ СССР полковника М.Д. Рюмина было поручено дальнейшее ведение этого дела, мастерски отвёл этот опасный удар от чекистов и превратил его исключительно в «дело врачей-убийц», жертвами которых якобы стали кандидат в члены Политбюро и секретарь ЦК А.С. Щербаков (1945) и член Политбюро и секретарь ЦК А.А. Жданов (1948).
Наконец, в феврале 1953 г. произошло совершенно невозможное прежде событие — с работы был снят многолетний личный секретарь И.В. Сталина и заведующий Особым сектором (секретным отделом) ЦК ВКП(б) — КПСС генерал-майор Александр Николаевич Поскрёбышев, который занимал эти ключевые должности соответственно с 1924 и 1930 гг. Именно это обстоятельство и стало предвестником очень скорой развязки в борьбе за высшую власть в стране…
Глава 3. Наука. Идеология. Культура
1. Восстановление системы образования и достижения советской науки
Конечно, И.В. Сталин, как и всё советское политическое руководство, в полной мере сознавал решающую роль образования, науки и культуры в реализации стоящих перед страной грандиозных исторических задач. Поэтому, несмотря на крайнюю степень напряжённости государственного бюджета, были изысканы необходимые средства на их развитие. В частности, к концу 4-й пятилетки общая доля расходов на образование возросла более чем в два раза и к началу 1950 г. составила 5,7 % внутреннего валового продукта страны, то есть почти в два раза больше, чем, например, в США.
Сразу после окончания войны была полностью восстановлена вся система всеобщего начального образования, а затем введено всеобщее семилетнее образование и создана новая система вечерних и заочных школ для работающей молодёжи — школы фабрично-заводского обучения, ремесленные, горнопромышленные и строительные училища и училища механизации сельского хозяйства. За первые послевоенные годы были восстановлены почти все разрушенные в период войны школьные здания и построено более 18,5 тыс. новых школ. Причём несмотря на то, что ещё до войны Постановлением Совета народных комиссаров СССР, принятым в октябре 1940 г., в стране была введена общеобязательная, правда небольшая, плата за обучение для всех учащихся 8-10 классов средних школ, техникумов, педучилищ и вузов, общее количество учащихся в старшей школе, средних специальных и высших учебных заведениях существенно возросло.
По данным ЦСУ СССР, к концу 1955 г. системой обучения по всей стране было охвачено более 35,5 млн человек, в том числе в общеобразовательных школах обучалось более 30,1 млн человек, в училищах системы школ трудовых резервов — 1,4 млн человек, в техникумах и средних специальных заведениях — более 2 млн человек и в высших учебных заведениях — также более 2 млн человек. Кроме того, в сфере высшего образования было создано более 160 новых учебных институтов, которые ежегодно выпускали более 130 тысяч специалистов, столь необходимых для восстановления народного хозяйства страны и развития национальной науки и культуры.
В конце войны и в первые послевоенные годы была создала Академия медицинских наук СССР (1944), которую возглавил выдающийся советский хирург, генерал-полковник медицинской службы академик Николай Нилович Бурденко, а на базе ряда филиалов АН СССР учреждены республиканские академии наук в восьми союзных республиках — Узбекской (1943), Армянской (1943), Азербайджанской (1945), Эстонской (1945), Латвийской (1946), Казахской (1946), Таджикской (1951) и Туркменской (1951). Одновременно почти на треть увеличилось и число крупных научно-исследовательских институтов. Именно в этот период в структуре Академии наук СССР были созданы Институт атомной энергии (1943), Институт экспериментальной и теоретической физики (1945), Институт физической химии (1945), Институт точной механики и вычислительной техники (1948), Институт ядерных проблем (1949), Институт радиотехники и электроники (1953), Институт прикладной геофизики (1953) и многие другие научные центры, которые, соответственно, возглавили крупнейшие советские учёные — академики И.В. Курчатов, А.И. Алиханов, В.А. Кистяковский, Н.Г. Бруевич, Д.И. Блохинцев, А.И. Берг, О.Ю. Шмидт и другие.
Причём в первые послевоенные годы особый упор был сделан на ускоренное развитие тех отраслей научных знаний, которые имели сугубо прикладное и оборонное значение — ядерную физику, физику полупроводников, биохимию, биофизику, радиационную биологию и другие новые и перспективные научные направления. Но даже среди этих важных направлений особое внимание руководство страны уделяло работам в области исследования атомной энергии, где крупнейшие открытия были сделаны многими советскими учёными, в том числе академиками В.Г. Хлопиным, А.И. Иоффе, П.Л. Капицей, И.В. Курчатовым, А.И. Алихановым, И.К. Кикоиным, Г.Н. Флёровым, Ю.Б. Харитоном и Я.Б. Зельдовичем. Результаты этих важных теоретических, экспериментальных и опытно-конструкторских работ не только позволили быстро осуществить управляемую ядерную реакцию в атомном реакторе (1946), в кратчайшие сроки создать атомную (1949) и водородную (1953) бомбы, но и начать строительство первой в мире Обнинской атомной станции (1949–1954).
В это же время академики С.И. Вавилов, И.Е. Тамм, П.А. Черенков и И.М. Франк внесли огромный вклад в изучение и теоретический анализ явлений люминесценции, за что несколько позднее, в 1958 г., трое из них, кроме уже ушедшего из жизни президента Академии наук СССР академика С.И. Вавилова, были удостоены Нобелевской премии по физике. Кроме того, крупнейшие советские учёные продолжили вести очень успешные и важные фундаментальные исследования в области физики полупроводников (А.И. Иоффе, Я.И. Френкель, В.Е. Лошкарёв), в теоретической физике (Л.Д. Ландау, С.И. Алиханов, Е.М. Лифшиц), в химической физике (Н.Н. Семёнов, Ю.Б. Харитон, В.Н. Кондратьев, Я.Б. Зельдович, К.И. Щёлкин) и в других направлениях физической и смежных наук.
Тогда же в области математических наук крупные успехи были достигнуты в сфере создания первых электронно-вычислительных машин и теории алгоритмов (М.В. Келдыш), разработки аналитической теории чисел и создании метода тригонометрических сумм (И.М. Виноградов), математической физике, вычислительной математике и функционального анализа (С.Л. Соболев), теории функций, функционального анализа и алгебраической топологии (А.Н. Колмогоров, М.А. Лаврентьев) и т. д.
Именно эти крупнейшие теоретические и прикладные открытия советских физиков, химиков и математиков дали мощнейший импульс развитию отечественной инженерной мысли, в том числе прикладной механики и ракетостроения, где огромную роль сыграли многие выдающиеся учёные и организаторы научно-производственных и конструкторских бюро, в том числе будущие академики С.П. Королёв, В.П. Глушко, В.П. Мишин, М.К. Янгель, В.Н. Челомей, Б.Е. Черток и многие другие выдающиеся учёные.