бного и не желающего ликвидировать» в своём Институте «монопольное» положение группы учёных, «захвативших» ключевые позиции в экономической науке и препятствующих выдвижению новых научных кадров. По этой причине на учёном совете института «не даётся острой критики буржуазно-реформистских и космополитических ошибок» в трудах академика И.А. Трахтенберга и в работах Л.Я. Эвентова, М.Л. Бокшицкого, И.М. Лемина, В.И. Каплана, С.А. Выгодского и других авторов, посвящённых экономике западных держав. Нет адекватной оценки «абстрактно-схоластического подхода» политэкономии социализма, которым буквально пестрят работы Л.М. Гатовского, А.И. Ноткина и Г.А. Козлова. И наконец, «состав научных работников Института политически… засорён выходцами из чуждых и враждебных партий: бывшими троцкистами и бундовцами», к каковым он причислил всех остальных институтских евреев, в том числе И.М. Файнгара и А.С. Мендельсона.
Кстати, очень важную роль в выметании кадрового «сора» из Института экономики сыграл и академик Л.Н. Иванов, только что назначенный заместителем по кадрам академика-секретаря отделения экономики и права АН СССР. Именно он вложил Немало сил в подготовку проекта Постановления ЦК «Об Институте экономики Академии наук СССР», который в середине июля 1949 г. Д.Т. Шепилов провёл через Секретариат ЦК. Однако все эти отвлекающие манёвры не спасли главу Агитпропа ЦК, и в конце того же месяца Г. М. Маленков наконец-то выдавил ждановского ставленника из ЦК. Оказавшись без работы, он провёл полгода в ожидании своей дальнейшей судьбы, пока в начале 1950 г. о нём не вспомнил сам И.В. Сталин, назначив его на должность инспектора ЦК и введя в Комиссию по подготовке нового учебника политэкономии для высших учебных заведений страны.
Ещё один традиционный и любимый сюжет нашей либеральной историографии, посвящённый «сталинской тирании» над «бедной и вечно страдающей» советской наукой и культурой, связан с фигурой знаменитого советского историка-интеллектуала академика Евгения Викторовича Тарле, опубликовавшего в предвоенный и военный периоды несколько крупных научных работ, том числе такие знаменитые монографии, как «Наполеон» (1936), «Нашествие Наполеона на Россию» (1937), «Талейран» (1939), «Крымская война» (1941–1943), «Адмирал Ушаков на Средиземном море» (1943), «Нахимов» (1944) и другие.
По устоявшемуся мнению всех записных антисталинистов (Е.И. Чапкевич, В.А. Дунаевский[179]), сразу после окончания войны резко критическим нападкам и шельмованию подвергся ряд вышеупомянутых работ, в частности знаменитый двухтомник Е.В. Тарле «Крымская война», опубликованный в 1941–1943 гг. Дескать, ретивые партийные функционеры и их «клевреты от науки» по указанию вождя всячески поносили маститого учёного за целый ряд методологических ошибок, в частности идеалистический субъективизм, подмену классового подхода в анализе исторических фактов ревизионистскими установками об особых национально-государственных интересах царской России и иных смертных грехах. Особенно резкой и даже вульгарной критике академик Е.В. Тарле был подвергнут за ошибочное положение о справедливом характере Крымской войны, за оправдание захватнических войн Екатерины II и её стремления вернуть Россию к её естественным этническим и историческим границам, за неверную трактовку Заграничного похода русской армии в период наполеоновских войн, за попытку отрицания жандармской роли царской России при Николае I, за желание создать из ряда царских генералов, в том числе М.Д. Скобелева, М.И. Драгомирова и А.А. Брусилова, героев русского народа и т. д.
Однако, как справедливо отметили их оппоненты (В.С. Брачёв, Б.С. Каганович, И.А. Шеин[180]), все эти уже набившие оскомину либеральные штампы, конечно, были очень далеки от реального положения вещей. Начнём с того, что напряжённая работа академика Е.В. Тарле в годы войны, носившая ярко выраженный патриотический характер, была по достоинству оценена советской властью. Уже в конце 1942 г. за участие в работе над первым томом многотомной «Истории дипломатии» он был удостоен первой Сталинской премии. Затем в ноябре 1943 г. ему вручают очередную Сталинскую премию, на сей раз за первый том его «Крымской войны», над которой он начал трудиться ещё до войны. Наконец, в ноябре 1944 г., когда маститый академик приступил к работе над своим фундаментальным трудом «Внешняя политика России при Екатерине II», который так и остался незавершённым, в связи с 70-летним юбилеем его наградили орденом Ленина.
Так что говорить о каких-то гонениях, а уж тем более травле маститого учёного со стороны властей и лично «тирана» И.В. Сталина, конечно, просто смешно. Между тем эти гонения и травля были налицо, однако их авторы и исполнители — совсем иные персонажи, о которых не очень любят говорить все представители либерального лагеря отечественной историографии. Известный питерский профессор В.С. Брачёв, посвятившей фигуре академика Е.В. Тарле отдельную главу своей знаменитой монографии «Травля русских историков» (2006),[181] совершенно прав в том, что, несмотря на формальное осуждение небезызвест ной школы академика М.Н. Покровского и вполне законные репрессии в отношении ряда её самых одиозных представителей (Н.Н. Ванаг, П.О. Горин, Б.Н. Тихомиров), значительная часть его учеников не только выжила, но и сохранила видное место в советской исторической науке, в том числе А.Л. Сидоров, А.М. Панкратова, Э.Б. Генкина и другие. Понятно, что академик Е.В. Тарле с его демонстративным советско-русским патриотизмом был среди этой когорты коллег белой вороной. Поэтому неудивительно, что ещё в июне-июле 1944 г. на закрытом совещании историков в ЦК ВКП(б), проходившем под руководством трёх секретарей ЦК — Александра Сергеевича Щербакова, Георгия Максимилиановича Маленкова и Андрея Андреевича Андреева, — доклад академика Е.В. Тарле подвергся очень жёсткой критике со стороны известных стражей ортодоксального марксизма и ложно понятой партийности, в том числе В.М. Волгина, Б.М. Волина, Э.Б. Генкиной, А.М. Панкратовой, А.Л. Сидорова, Е.Н. Городецкого и целого ряда других историков-коллег за оправдание «колониальной политики русского царизма», «сильное преувеличение географического фактора в победах русского и советского оружия» и иных крупных методологических ошибок.
Эта атака на Е.В. Тарле воочию показала, что даже видимое благоволение вождя не даст ему спокойной жизни в старости. И действительно, не прошло и года с момента этого «досадного инцидента», как совершенно неожиданно резкой критике со стороны Н.М. Дружинина и Н.Н. Яковлева подвергся второй том его «Крымской войны», вышедший из печати в 1943 г. Два известных советских историка, первый из которых был профессором АОН при ЦК ВКП(б), а второй — заведующим Отделом школ ЦК ВКП(б), практически одновременно опубликовали свои разгромные рецензии в «Историческом журнале» и в журнале «Большевик», где набросились на маститого коллегу за идеализацию внешнеполитического курса николаевской России и её участия в Крымской войне, воспевание российского «великодержавия» и отождествление русского народа с царским режимом в «нераздельном понятии российской государственности».
В этой щекотливой ситуации академик Е.В. Тарле обратился с личным посланием к Г.М. Маленкову, где попросил ближайшего сталинского соратника прояснить ситуацию на «историческом фронте», поскольку его личная позиции ничем не отличалась от позиции вождя, ясно выраженная им в одном из личных писем к самому Е.В. Тарле. Конечно, для Секретариата ЦК не являлось особым секретом, чьи взгляды развивал маститый академик, поэтому критика Е.В. Тарле естественным образом била рикошетом по самому И.В. Сталину. Такое положение вещей, конечно, поставило ретивых партийных аппаратчиков в определённый тупик, поэтому разработанные Ю.А. Ждановым тезисы ЦК ВКП(б) «О недостатках и ошибках в научной работе в области истории СССР» находились в производстве Отдела науки Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) вплоть до мая 1946 г., после чего их тихо сдали в архив. Как считают ряд историков (Б.С. Каганович, И.А. Шеин, О.В. Гришаев[182]), вероятнее всего, руководство Агитпропа ЦК, так и не рискнув публиковать свои тезисы, решило мнение «высшей партийной инстанции» выразить посредством частной точки зрения в форме критической статьи профессора Н.Н. Яковлева в журнале «Большевик». Прожжённые партаппаратчики на свой личный страх и риск решили «поправить» академика Е.В. Тарле, а заодно таким «оригинальным» способом сориентировать всех историков в нужном направлении. Иными словами, критическая статья в журнале «Большевик» преследовала цель не столько разоблачить «ошибки» самого Е.В. Тарле, «сколько определить общую тенденцию в развитии советской историографии послевоенного периода». Однако, чтобы не дискредитировать вождя, открыто выступившего против самого Ф. Энгельса, которого он давно недолюбливал за клиническую русофобию, новую линию стали проводить подспудно, без прямых ссылок на ЦК ВКП(б). Кстати, эта критика ничуть не помешала академику Е.В. Тарле получить в 1946 г. уже третью Сталинскую премию, на сей раз за участие в подготовке третьего тома «Истории дипломатии».
Затем в 1948 г. маститый академик получил от И.В. Сталина очередное поручение — подготовить трилогию «Русский народ в борьбе против иностранной агрессии в XVIII–XX веках». Первая книга этой серии «Северная война и шведское нашествие на Россию» была им написана уже в 1950 г., хотя увидела свет только после смерти автора. Что касается двух других работ — об Отечественной войне 1812 г. и Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., то к их написанию престарелый академик приступить так и не успел. Но в том же 1950 г. последовало награждение Е.В. Тарле ещё одним орденом Ленина, что, однако, не спасло академика-орденоносца и трижды лауреата Сталинской премии от нелицеприятной критики со стороны своих коллег.