тырёх первичных элементах», построенную «с самого начала в воздухе», и чисто механистическую привязку стадиальной теории развития языка к марксистской теории стадиального развития общества. И наконец, третьей по счёту стала статья научного сотрудника Института востоковедения АН СССР профессора Г.Д. Санжеева «Либо вперёд, либо назад», в которой автор прямо назвал себя «учеником и последователем» Н.Я. Марра и крайне презрительно отозвался об «индоевропеистах», которые «слишком часто чувствуют себя очень вольготно».
Следующую серию из трёх статей, вышедшую 30 мая 1950 г., составили публикации двух известных лингвистов и одного-единственного историка, допущенного к этой дискуссии. Один из главных официальных марристов, учёный секретарь Президиума АН СССР профессор Ф.П. Филин в своей статье «Против застоя, за развитие советского языкознания», слегка покритиковав самого Н.Я. Марра и его последователей и учеников, в том числе академика И.И. Мещанинова, сразу набросился на А.С. Чикобаву и с ходу повесил на своих давних оппонентов и сторонников «формально-сравнительного метода», коим он именовал лингвистическую компаративистику, политический ярлык «пособников расистов», которые занимаются всякого рода «космополитическими упражнениями» и «тянут советское языкознание назад». Статья академика Г.А. Капанцяна «О некоторых общелингвистических положениях Н. Марра», напротив, носила ярко выраженный антимарровский характер, почти всегда присущий армянским лингвистам. А в статье умеренного марриста, ленинградского историка А.И. Попова «Назревшие вопросы советского языкознания» было подчёркнуто, что «речь должна идти не об отказе от всех или большей части общих идей и результатов Н.Я. Марра, а о том, каким образом из огромного научного наследия покойного учёного выбрать то, что действительно представляет ценность, отбросив устаревшее и ошибочное, вроде пресловутых „классов“ („классово-племенных образований“) в доклассовом (палеолитическом) обществе».
Наконец, 6 июня 1950 г. «Правда» опубликовала откровенно антимарровскую статью академика В.В. Виноградова, уже намеченного самим И.В. Сталиным в качестве нового главы советской лингвистики вместо престарелого академика И.И. Мещанинова, который пребывал в этом высоком статусе ещё с середины 1930-х гг. О том, что большой и содержательной статье академика В.В. Виноградова «Развивать советское языкознание на основе марксистско-ленинской теории» также придавалось особое значение, говорит и тот примечательный факт, что в этот день была опубликована только эта статья, как в своё время были отдельно опубликованы «ударные» статьи А.С. Чикобавы и И.И. Мещанинова.
Через неделю, 13 июня 1950 г., «Правда» вышла с новой подборкой из трёх статей — академика АН УССР Л.А. Булаховского «На путях материалистического языковедения», профессора МГПИ С.А. Никифорова «История русского языка и теория Н.Я. Марра» и доцента Иркутского государственного университета В.Д. Кудрявцева «К вопросу о классовости языка». Причём если две первые статьи носили в целом нейтрально-примиренческий характер, то третья статья при внешней критике отдельных положений марризма яростно отстаивала один из главных его постулатов о классовости языка.
Тем временем 17 июня 1950 г. на имя личного сталинского секретаря А.Н. Поскрёбышева была направлена записка за подписью всё того же Л.Ф. Ильичёва, в которой говорилось о подготовленной к печати очередной подборке статей и особо упоминалась статья доцента МГПИ П.Я. Черных, носившая откровенно антимарровский характер. Кроме того, в этой же записке впервые давалась и общая сводка относительно поступивших в редакцию «Правды» материалов, которая свидетельствовала о том, что из более чем 190 статей около 70 авторов «выступают в защиту учения Марра без всяких оговорок», более 100 авторов, «защищая в целом учение Марра, критикуют отдельные стороны этого учения», и, наконец, «с резкой критикой марристского учения выступают авторы 20 статей».
Понятно, что такой расклад сил на лингвистическом фронте рушил всю конструкцию языковедческой дискуссии в сталинской редакции. Поэтому уже на следующий день он направил членам Политбюро строго секретное письмо на официальном бланке ЦК ВКП(б), приложив к нему машинописные экземпляры своей работы: «Т.т. Берия, Булганину, Кагановичу, Маленкову, Микояну, Молотову, Хрущёву. Посылаю статью по вопросам языкознания. Прошу дать свои замечания. Если до вечера понедельника не будет замечаний, буду считать, что статья одобрена, и я буду иметь возможность направить её в „Правду“ для напечатания в дискуссионном листе, выходящем во вторник. Если же будут замечания, я готов созвать восьмёрку для обсуждения. И. Сталин».
Получил ли И.В. Сталин какие-либо замечания, это установить не удалось, но 20 июня 1950 г. «Правда» действительно опубликовала первую статью И.В. Сталина «Относительно марксизма в языкознании». В этом же номере была опубликована и статья доцента П.Я. Черных «К критике некоторых положений „нового учения о языке“», в которой и сам Н.Я. Марр, и его учение, и его активные адепты, прежде всего академик И.И. Мещанинов, были подвергнуты жёсткой и вполне конкретной критике.
Понятно, что выход сталинской статьи, построенной в виде ответов на вопросы «группы товарищей из молодёжи», в которой вождь лихо опроверг все главные установки марристов о надстроечном, стадиальном и классовом характере языка и призвал «скорее вывести советское языкознание из кризиса» и ликвидировать в нём «аракчеевский режим», в том числе посредством возвращения к традициям лингвистической компаративистики и подлинного марксизма, сделали дискуссию в языкознании бессмысленной. Поэтому уже в следующем «дискуссионном» вкладыше «Правды», опубликованном 27 июня 1950 г., были напечатаны всего две откровенно антимарровские статьи профессора Т.П. Ломтева «Боевая программа построения марксистского языкознания» и профессора Г.С. Ахвледиани «За ленинско-сталинский путь развития советского языковедения».
Наконец, 4 июля 1950 г. «Правда» опубликовала сразу больше десяти различных статей, в том числе и новую сталинскую статью «К некоторым вопросам языкознания», в которой вождь в традиционной форме ответил на вопросы «товарища Е. Крашенинниковой», где опять заявил о том, что «причиной застоя в советском языкознании является не „формализм“, а аракчеевский режим и теоретические прорехи в языкознании». Этот «аракчеевский режим» и «неразбериху» в языкознании создали Н.Я. Марр и его ближайшие соратники и ученики, и, чтобы не было застоя в советской лингвистике, «надо ликвидировать и то и другое».
Естественно, в том же номере газеты «Правда» были опубликованы и три покаянных письма от раскаявшихся марристов — И.И. Мещанинова, Н.С. Чемоданова и Н.Ф. Яковлева — и восторженные панегирики вождю в исполнении В.В. Виноградова («Программа марксистского языкознания»), С.П. Толстова («Пример творческого марксизма»), С.П. Обнорского («За творческий путь в советской науке»), В.Ф. Шишмарёва («За науку, достойную нашей эпохи»), Г.В. Церетели («Путь к расцвету»), А.С. Гарибяна («Вдохновляющий труд») и других лингвистов.
Чуть позже аналогичные статьи были опубликованы в только что учреждённом академическом журнале «Вопросы языкознания», где сразу отметились главный учёный секретарь Академии наук СССР академик А.В. Топчиев («И.В. Сталин о проблемах языкознания и задачи Академии наук СССР»), его главный редактор и новый глава советских лингвистов академик В.В. Виноградов («Гениальная программа марксистского языкознания»), академик В.П. Волгин («Крупнейшее событие современной науки») и другие научные авторитеты, в том числе академики-философы А.М. Деборин и Г.Ф. Александров.
Наконец, 2 августа 1950 г., уже после завершения языковедческой дискуссии, «Правда» опубликовала сталинские «Ответы товарищам» Г.В. Санжееву, Д.И. Белкину, С.Ш. Фуреру и А.А. Холопову, которые вкупе с двумя предыдущими статьями и ответом Е.А. Крашенниниковой, вошли в отдельную брошюру «Марксизм и вопросы языкознания», немедленно выпущенную огромным тиражом и, естественно, названную гениальной.
Надо сказать, что в современной историографии существуют две полярные оценки как самой дискуссии, так и роли И.В. Сталина в ней. Большинство учёных (С.И. Романовский, В.М. Алпатов, С.Б. Бернштейн[249]) при всём крайне негативном отношении к вождю утверждают, что главная заслуга И.В. Сталина состояла как раз в том, что он не только низверг, казалось, незыблемый культ академика Н.Я. Марра и его лжеучения, но и положил конец заигрыванию языковедов с марксизмом и «дозволил» советским лингвистам заниматься традиционным сравнительно-историческим языкознанием. Их же оппоненты и адепты марризма (Б.С. Илизаров[250]) при абсолютно таком же негативном отношении к вождю уверяют, что разгром марризма — одного из самых гениальных достижений советской лингвистики — стал ещё одним преступным деянием кровавого тирана.
Как утверждают ряд историков (В.В. Журавлёв, Л.Н. Лазарева[251]), на первых порах после своего прихода к власти значительная часть партийных идеологов была твёрдо убеждена в том, что с гибелью буржуазных отношений умрёт и политическая экономия, поскольку исчезнет сам предмет этой научной дисциплины, то есть изучение объективных экономических процессов, характерных для буржуазного общества, поскольку при социализме «на место закономерностей стихийной жизни придёт закономерность сознательных действий коллектива».
Однако уже в январе 1925 г. в Коммунистической академии развернулась жаркая дискуссия о предмете политической экономии, в ходе которой ряд крупных партийных теоретиков, в том числе А.А. Богданов, М.Н. Покровский и И.И. Скворцов-Степанов, поддержали новый тезис о существовании политической экономии «в широком смысле слова», предметом которой является изучение экономических законов, общих для всех способов производства. Но несмотря на это обстоятельство, в тогдашнем научном сообществе победила точка зрения на политическую экономию как науку, изучающую ис