Тем временем в начале декабря 1945 г. состоялись выборы в Учредительную ассамблею Албании, принёсшие полную победу Демократическому фронту, набравшему больше 91 % голосов. Конечно, результаты этих выборов не отражали в полной мере истинного настроения народных масс и реальной расстановки политических сил, поскольку Демократической фронт не являлся союзом единомышленников. Но в условиях жёсткой борьбы с «клановыми авторитетами» и нацистской организацией «Балли Комбетар», где верховодили коллаборанты и агенты англо-американских спецслужб Мидхат Фрашери, Джафер Дева, Абае Эрмень и Абаз Купи, попытавшиеся поднять вооружённый мятеж в Северной Албании, этот фронт стал единственной возможностью сплотить все здоровые силы албанского общества и нацелить их на строительство новой Албании.
В начале января 1946 г. Учредительная (конституционная) ассамблея провозгласила упразднение монархии и создание Народной Республики Албания, утвердив де-юре то, что де-факто было установлено ещё в период войны. Затем состоялись альтернативные выборы главы Президиума Учредительной ассамблеи, на которых один из членов руководства КПА Омер Нишани обошёл лидера оппозиции Ризу Дани, став юридическим главой нового Албанского государства. Под конец работы I сессии Учредительной ассамблеи Временное демократическое правительство представило на суд народных депутатов проект новой Конституции Албании, которая по итогам двухмесячного обсуждения и внесения поправок была утверждена в середине марта 1946 г. на II сессии Учредительной ассамблеи, уже преобразованной в Народный кувенд (Народное собрание). На этой же сессии было сформировано и новое правительство НРА, которое де-факто стало точной копией прежнего правительства, сформированного в Берате ещё в октябре 1944 г. Ключевые должности в новом правительстве заняли сам Энвер Ходжа и его тогдашние ближайшие соратники Мехмет Шеху, Кочи Дзодзе, Панди Кристо и другие члены руководства КПА. Тогда же в Тирану прибыл и новый советский посол Дмитрий Степанович Чувахин, ставший негласным куратором албанских коммунистов.
Между тем, как считают ряд историков (Н.Д. Смирнова[384]), к тому времени серьёзно пошатнулся сам авторитет генсека Э. Ходжи, поскольку после II Пленума ЦК он лишился поддержки своих ближайших соратников — Рамадана Читаку и Лири Гега, выпавших из руководящей обоймы, а также главного советника Миладина Поповича, погибшего во время покушения члена «Баяли Комбетар». На место погибшего советника пришёл чуждый ему по духу представитель ЦК КПЮ Велимир Стойнич, потянувший за собой вереницу новых советников, что естественно привело к обострению борьбы за власть внутри самой КПА, продолжавшейся целый год, до весны 1946 г. Однако Э. Ходжа спасся тем, что, во-первых, сдал своих соратников и признал левацкие ошибки, а, во-вторых, его гонители внутри ЦК и за его пределами так и не смогли найти ему адекватной замены на посту генсека КПА.
Именно тогда на первые роли в партии вышел оргсекретарь ЦК КПА Кочи Дзодзе, который к тому же сменил X. Леши на посту министра внутренних дел. В отличие от Э. Ходжи, которому партийная пропаганда усиленно стала создавать авторитет теоретика марксизма-ленинизма, К. Дзодзе был реальным практиком, прекрасно ладил с югославскими военными советниками и советским послом, отличался исполнительностью и трудолюбием. К тому же его козырем было пролетарское происхождение, чем могли похвастаться лишь немногие вожди КПА. Вместе с тем его амбиции не простирались дальше роли серого кардинала, чего нельзя сказать о другом члене Политбюро, председателе Госплана Нако Спиру, который претендовал на высшие посты в партии и стране. Однако реальная расстановка сил заставила его изменить тактику и включиться в подковёрную борьбу за влияние на самого Э. Ходжу. Но эту борьбу он быстро проиграл своим более удачливым соперникам, в частности тому же К. Дзодзе, и погиб при очень странных обстоятельствах в ноябре 1947 г.
Одновременно с этим победивший на раннем этапе общедемократический подход, который всеми силами отстаивал член Политбюро, министр культуры и пропаганды Сейфула Малешовы, начал подвергаться острой критике сначала в узком кругу членов Политбюро ЦК, а затем и на официальном уровне. Наконец, в феврале-марте 1946 г. на V Пленуме ЦК КПА был окончательно провозглашён партийный курс на строительство социализма и теснейший союз с СССР, «который является величайшим гарантом нашей независимости и нашей народной власти». Причём в этом же решении было также особо подчёркнуто, что «наша политика должна ориентироваться на более тесную и конкретную связь с Югославией и наш народ должен понимать, что это братство является гарантией нашего существования». Так родилась знаменитая формула, определявшая, что «дорога из Тираны в Москву лежит через Белград». На том же Пленуме ЦК С. Мелешовы и его клика, обвинённые К. Дзодзе в правом уклонизме, были выведены из состава Политбюро и ЦК КПА, а затем отданы под суд. Однако буквально через год эта формула дала глубокую трещину и привела к новому витку борьбы за власть, жертвой которой теперь стал сам Кочи Дзодзе и другие «титоисты» в руководстве КПА.
После знаменитой резолюции Информбюро «О положении в Компартии Югославии», принятой в июне 1948 г., выработка новой политической оценки албано-югославских отношений произошла отнюдь не сразу, поскольку ещё в июле-августе 1948 г. отношение к К. Дзодзе оставалось прежним. Все знали, что именно он подписал первый документ о поддержке резолюции Информбюро, что он имел тесные контакты со всем кремлёвским руководством и, являясь оргсекретарём ЦК КПА, постоянно консультировался с Г.М. Маленковым, А.А. Ждановым и М.А. Сусловым по вопросам партийного строительства, создания вооружённых сил, кадровой политики и подготовки первого съезда КПА. Однако вскоре ситуация резко изменилась.
Во второй половине сентября 1948 г. на XI Пленуме ЦК КПА, где обсуждался доклад Э. Ходжи «О положении в партии», были отменены решения II и VIII Пленумов ЦК КПА, сфабрикованные под жёстким «югославским диктатом», реабилитирован Нико Спиру, ставший «жертвой подлых интриг троцкистского югославского руководства» и принят ряд важных кадровых решений. Во-первых, Мехмет Шеху и Лири Белишова были восстановлены в статусе кандидатов в члены Политбюро. Во-вторых, Кочи Дзодзе, оставшись на время членом Политбюро, был снят со всех своих постов, а его права рука Панди Кристо выведен из состава Политбюро. В-третьих, ключевую должность оргсекретаря ЦК занял Тук Якова, а новым министром внутренних дел стал Нести Керенджи. Наконец, в-четвёртых, на этом Пленуме ЦК были приняты решения о легализации КПА и о созыве первого партийного съезда.
Как утверждают ряд историков (Н.Д. Смирнова[385]), из-за отсутствия надёжных источников дальнейшие события в высшем руководстве КПА до сих пор покрыты плотной завесой тайны, однако достоверно известно, что: 1) уже в октябре 1948 г. был арестован Нести Керенджи и ключевой пост главы МВД занял Мехмет Шеху, который просидит в кресле министра более 30 лет, вплоть до своего самоубийства; 2) именно этот персонаж в компании со своим свояком и ближайшим помощником Кадри Хазбиу основательно почистит все спецслужбы страны, что обеспечит победу сторонников Э. Ходжи на предстоящем партийном съезде; 3) I съезд КПА, проходивший в ноябре 1948 г., ровно через семь лет после её создания принял устав партии, которая по «личной просьбе» И.В. Сталина была преобразована в Албанскую партию труда (АПТ), и её новую программу, нацеленную на строительство социализма; 4) по итогам работы съезда был сформирован новый состав Политбюро, куда вошли Генеральный секретарь ЦК Э. Ходжа, три секретаря ЦК Т. Якова, М. Шеху и Б. Спахиу, а также Х. Капо, Г. Нуши, Л. Белишова, С. Колека и Б. Балуку; 5) по решению делегатов съезда из партии были исключены бывшие члены Политбюро К. Дзодзе и П. Кристо, которых вскоре арестовали и предали военному суду, приговорившему их в июне 1949 г. либо к смертной казни (К. Дзодзе), либо к различным срокам заключения (П. Кристо, В. Колеци, Н. Хута и В. Митройорги).
Подводя некоторые итоги процесса советизации стран Центральной и Юго-Восточной Европы в послевоенный период, следует особо сказать ещё об одной известной и довольно спекулятивной проблеме, которая возникла в постсоветской историографии и на которой всю последнюю четверть века довольно рьяно «потоптались» многие записные антисталинисты типа г-на Н.В. Петрова.[386] Речь в данном случае идёт о роли института советских советников в советизации этого региона. Данная тема нашла своё развёрнутое освещение в ряде работ известного российского историка доктора исторических наук А.Ф. Носковой, в частности в её статье «Московские советники в странах Восточной Европы (1945–1953 гг.)»,[387] которая была опубликована в академическом журнале «Вопросы истории» ещё в 1998 г. Автор этой статьи установила, что доступные архивные источники зримо говорят о том, что: 1) «московские советники» появились в ряде стран «народной демократии» ещё в период Второй мировой войны или сразу после её окончания; 2) эти группы специалистов, как правило, формировались из числа генералов или старших офицеров МГБ и МВД СССР, а также отраслевой верхушки гражданских министерств и ведомств, которые действовали исключительно на уровне высшего эшелона власти и управления в странах своего пребывания; 3) в начальный период их присутствие зачастую носило разовый характер и было относительно непродолжительным; 4) они оказывали помощь и консультации по отдельным и конкретным вопросам, в частности организации пограничной и таможенной служб, создания секретных шифровальных систем, охраны первых лиц государства и т. д.; 5) такие группы советников направлялись в страны «народной демократии» только после официальных обращений их высших руководителей к советским вождям, и российские архивы до сих пор хранят немало таких просьб